– Не порти со всеми отношения хоть в этом городе, — досадливо брякнул Карл.
– Ты пришел меня пилить?
– Ты сама меня пригласила.
Кира с сомнением поглядела на приятеля.
– Ночью прислала смску, — в его тоне звучало недовольство и легкое осуждение.
Кира хмурилась, вспоминая упомянутую смску. Было в этом что-то такое, что смутно ее напрягало. Ускользающая мысль, которая заставила ее набрать это послание. Сам момент написания лениво выплыл на поверхность памяти: она стоит в общем туалете “Серой кошки”, в углу сношается парочка, а она, покачиваясь, пишет длинное сообщение.
– Чего я хотела? — отчаявшись вспомнить текст, спросила Кира.
– Кроме восторженного бреда? Хотела поделиться. Опять под кайфом писала? И, разумеется, ничего такого не имела в виду и вообще не помнишь об этом, так? — Тон его стал злым.
Кира пожала плечами. Приятель, не первый раз получавший от нее подобные сообщения, в этот раз почему-то поверил в правдивость. Разговор замер на ноте взаимного недовольства. Никто из них не намеревался выстраивать дипломатическую стратегию. Тишина принесла небольшое облегчение, необходимость мыслить связно отпала. Кира закрыла глаза, качаясь на волне похмельного синдрома, приправленного отходняком. Маятник настроения с недовольства упал в пучину черной меланхолии. Вопрос с деньгами казался ей ничтожно мелочным, она уже не помнила, почему не стала делиться.
– У нас договор. Пятьдесят на пятьдесят, — жестко напомнил Карл.
– Не возбухай, — буркнула она, морщась. – Свою долю с гонорара ты получил, что ко мне в пути налипло, не твое дело. Не ты под пулями ходишь.
– Тебя никто не просил их валить, — зло бросил Карл. — Ты должна была девку забрать, а не размазывать блевотину по всей свалке!
Кира спрыгнула с подоконника и, бросив окурок в раковину, подошла к подельнику. Прищурилась, глядя на него сверху вниз.
– Не нравится со мной работать, ищи другую компанию, — посоветовала почти ласково.
Карл помрачнел еще больше. Нахмурился, разглядывая невысокую, щуплую на вид Киру, всю их совместную карьеру поражавшую его полным отсутствием чувства меры и самосохранения.
– Чего ты завелась? — пошел он на попятную после минуты молчания.
– Задрал со своими претензиями.
– Я не в претензии Кира, но у нас договор. Я его соблюдаю и красивые заказы отдаю тебе, а не шестеркам Купа, хоть они и взяли бы тридцать процентов. Нечего быковать, не ты одна стреляешь метко.
– Может и так. Договор у нас на клиентские платежи, если хочешь делиться по полной, купи страховку. Она тебе пригодиться сломанные ребра лечить.
– Ты мне угрожаешь, что ли? —– Карл, казалось, опешил от неожиданности.
– Я тебе обрисовываю неизбежные рабочие расходы, — без тени иронии пояснила Кира. — Спустить курок много ума не надо. Только вот я, в отличие от твоих зэков, могу прикинуться паинькой и подойти поближе, чтоб не промахнуться. Так что, если хочешь в рабочую долю, предложи что-нибудь мирное, чтоб тебя не грохнули в первый же раз.
Она отвернулась и принялась копаться в кухонном шкафчике, разыскивая относительно чистую чашку. Карл встал и со вздохом вылил в раковину остатки прокуренного кофе. Включил воду и, на удивление споро помыв чашку, поставил рядом с чайником.
– Смотрю я на тебя и удивляюсь. Пальнуть в человека тебе не сложно, а в быту беспомощная, как слепой котенок.
– Не бывает людей без недостатков, — вяло огрызнулась она, испытывая чувство сродни благодарности.
Заварила себе чаю и, усевшись на колченогий стул, водила пальцем по грязной столешнице. Когда до нее дошло, что она автоматически пишет арабские вензеля, Кира резким жестом смазала грязь со стола и вытерла ладонь об майку.
– Чего хотят полуграждане?
– Поговорить. Куп оставил твой номер, так что постарайся не просрать звонок.
Кира ухмыльнулась. За ней водилась привычка забывать телефон в машине или дома, отправляясь на прогулку. Частенько она ленилась заряжать аппарат и посреди ночи пропадала, занимаясь какими-нибудь не слишком законными делами.
– Какое стремление пососать, — едко усмехнулась она. — Ты у него или он у тебя?
Шутка была грубой и двусмысленной. Проблема пропитания новых, пока не очень понятных членов общества стояла довольно остро. Многие уличные проститутки частенько совмещали работу с донорством. Это стоило дороже, но было выгодно, вампиры прилипали к щедрым на кровь шлюхам, как младенцы к сиське, и защищали, если кто-то наезжал. Риск оказаться сожранной тоже был минимальный — голодные вампиры вели себя скорее тупо и заторможено, чем агрессивно. Минусом таких отношений было быстрое падение качества крови и исчезновение последних остатков здоровья у доноров.
– Не бухай пару дней, — посоветовал Карл, вытирая руки салфетками. — Клык деловой и старый, поэтому попробуй для разнообразия не хамить ему с порога.
– В морду хочешь?
Карл закатил глаза и покачал головой.
– Пойду, — сообщил как-то сжато, словно не хотел уходить на самом деле. – Будут новости — дам знать. Не бузи, посиди тихо.
– Отвали, — отмахнулась Кира, снова раздражаясь. — Иди лучше шлюх воспитывай. У Даниэля выходной сегодня, может, он тебе за чтение лекции по хорошему поведению минет бесплатно сделает.
– Сучка, — уязвлено бросил Карл и, не прощаясь, покинул квартиру…
…Телефон отдавался вибрацией в пояснице и с трудом пробился сквозь задумчивость, а пробившись, вызвал ассоциации с атмосферой задорной порнографии, царившей в милой деревне неподалеку от Будапешта, где был расположен коррекционный центр Добогокё. Отмахиваясь от мыслей о вибраторах, Кира пыталась вытащить завалившийся на дно рюкзака телефон, но не преуспела. Рюкзак пришлось снять. Опустив его на асфальт, она услышала приглушенный стук и последовавший за ним хруст. Телефон конвульсивно вздрогнул и затих. Кира выругалась. Теплое и сумрачное нутро рюкзачка для прогулок оскалилось разбитой пиалой, и, пока Кира копалась внутри, порезалась об острый край. На белой кромке остался бордовый оттиск, во рту – металлический привкус. Сходство с работой в Венгрии усугубилось. Кира подумала, что для полного соответствия не хватает только свежего ассортимента игрушек из “Золотой раковины”, и хлюпнула смехом. Вновь зазвонил телефон. Она смахнула по экрану здоровым пальцем.
– Заведи секретаршу! – дружелюбно рявкнул Рейф, минуя приветствия и прочие вежливости. – Где ты?
Кира окинула взглядом улицу, где ее застал звонок, и попыталась быстро вспомнить какая это часть города.
– Привет. Где-то в Бернсайде.
– Гуляй в районах поприличнее, – посоветовал федерал тоном, каким отдавал распоряжения команде. – И так проблем хватает.
– Что-то случилось? – мягко поинтересовалась Кира.
– Случилось, – бросил Рейф так, словно событие произошло, потому что Кира не ответила на первый звонок. – Приезжай в Раш медикал.
– Ты в порядке?
– Да. Поторопись, у меня времени мало.
Звонок завершился, оставив ощущение беспокойства, неявной угрозы, рисующейся на горизонте смутными силуэтами, и пониманием, что и прежде нетерпимый к промахам и неудачам Рейф за прошедшие годы это качество возвел в абсолют. Бодро шагая к метро, Кира тщетно пыталась вспомнить, когда ее в последний раз воспитывали по телефону, и не могла. Окружение ее в последнее время составляли те, кто привык вести словесные дуэли изящно, не повышая тона, или те, кто был достаточно силен духом, чтобы в качестве последнего аргумента принять разбитый точным ударом нос. Федерал не относился ни к первым, ни ко вторым. Согреваясь в вагоне, Кира с налетом нежности подумала, что едва ли захочет двинуть ему в нос.
Рейфа она увидела издалека. Он курил за углом серого, как и погода, здания, не вздрагивая под резкими порывами ветра. Другие курильщики прятали шеи в воротники, зябко ежились, торопясь побыстрее утолить никотиновый голод и вернуться в тепло приемного покоя медицинского центра Раш. Рейф докуривал вторую сигарету, глядя в пространство, и становилось понятно – мыслями он бесконечно далек отсюда. Общий облик выражал скорее глубокую озабоченность и напряжение, чем потребность в медицинской помощи. Кира рассматривала его, выискивая признаки травм или ранений, но видела только крепкие, широкие плечи, не согнувшиеся под грузом жизненных проблем. На ум ей пришло выражение "как за каменной стеной". Лавируя в плотном потоке людей возле машин скорой помощи, она пришла к выводу, что в отношениях с федералом именно так себя и чувствовала.
– Привет. – Она завернула за угол, скрываясь от ветра между стеной метафорической и физической.
– Привет, – отстраненно откликнулся Рейф.
По горестной складке возле губ и глубокой морщине между бровей очевидно было, что настроение безрадостное.
– Клэр? – спросила Кира, протягивая ему стакан с двойным эспрессо.
– Ей стало плохо на занятиях, – кисло поморщился Рейф. – Друзья вызвали медиков, они меня. – Он отбросил окурок в лужу возле забитого мусорного бачка.
– И какие прогнозы? – Кира осторожно тронула его за руку.
– Унылые, – с досадой ответил Рейф, не заметив ее небольшого жеста поддержки. – Ей то лучше, то хуже. Состояние нестабильно из-за нагрузок, а колледж бросать она не хочет.
Мысленно Кира присвистнула и посочувствовала, заодно с облегчением подумав, что счастье материнства обошло ее стороной.
– Надавить родительским авторитетом?
