Enigma_net – Точка контроля (страница 15)

– Ты отстала от жизни, – усмехнулся Рейф. – Для нее сейчас модные блоггеры больший авторитет, чем отец.

– Свозить на шоппинг в Милан? – сменила направление Кира. – Заодно и доктору Ринальди покажитесь.

– Мне стоит проверить информацию об ограблении банков с момента твоего приезда? – подозрительно прищурился Рейф.

Кира прикусила язык.

– Не смотри на меня так, – поморщилась она от пронизывающего взгляда и вспомнила, что к каменной стене прилагалась железная хватка. – Я просто предлагаю варианты.

Рейф извлёк из-под куртки папку.

– Пока это все. Знакомый майор намекнул, что лезть не в свое дело – себе дороже.

– Странно, правда? – невесело усмехнулась Кира, глядя в документы.

Большая часть строк была замазана широкими черными полосками. Номера личных дел, жетонов, имена и звания, все, что могло бы дать хоть какую-то точку отсчета, скрывалось под грифом “секретно”. Из нескольких доставшихся ее вниманию строк Кира узнала, что, по официальной версии, снайпер погиб девять лет назад в Ираке. Тело опознано вдовой, похоронено с военными почестями на кладбище Сен-Люк и с тех пор лежит там без изменений в биографии.

– Для мертвого он вел очень активный образ жизни, – скептически заметила Кира, стараясь не показать разочарования скупыми новостями.

Уткнулась в стакан с кофе и пила его, слишком горячий, маленькими глотками. Рейф вытащил из пачки третью сигарету и зажал ее в пальцах.

– Я тоже так подумал и кое-кого поспрашивал. Твой стрелок со всей его группой подорвались на мине во время выполнения задания. Собрали их не сразу и не полностью, награждали посмертно. Двое местные, похоронены на Сен-Люк, точнее не скажу.

– Печальная история. Как нынче живут бедные вдовы?

– На первый взгляд обычно, но Спенсер не Дуглас, она глаза на нарушения протокола не закроет. Нужно время. – Он снова закурил.

Кира вздохнула и потерла висок пальцами. Вояка, получивший награду посмертно, становился героем в глазах людей. Копаться в жизни вдовы и полоскать имя американского патриота без веских на то оснований никто, разумеется, не позволит. Прикидывая, как она может организовать самостоятельные незаметные поиски, Кира морщилась и раздражалась, раз за разом отбрасывая идеи.

– Имей терпение, – посоветовал Рейф наблюдая за сменой эмоций на ее лице. – Твоя вампирша давно живет, может и подождать.

– Не в том дело, – вздохнула она. – Снайпера грохнули, труп кремировали, а исполнителей так быстро зачистили, что, пока я доехала, уже некого было спрашивать. Даже если он погиб не в Ираке, а в Сербии, мне будет нечего предъявить этому выродку.

– Какому выродку?

– Политическому оппоненту.

– Почему не сказала, что подозреваешь кого-то конкретного?

– Потому что мои подозрения основаны на личной неприязни, – досадливо буркнула Кира. – Со стороны может казаться, что в вампирском мире все гладко, но на Балканах идет злобная грызня за территорию и квоты. Если бы эта пуля достигла поставленной цели, Болгария потеряла бы кресло в Ассамблее и откатилась к статусу вице-представителя.

– Кто? – выслушав ее умозаключения, Рейф не свернул с темы подозреваемого.

– Карим Лале, представитель турецкого анклава. Ретрограды, которые за традиционный образ жизни, истинную веру и величие Османов.

– И за что ты его не любишь?

– По личным мотивам.

– Кира, – глухо рыкнул Рейф.

– Я не люблю турков. По той же причине, по которой не люблю военных.

Беседу, больше походившую на легкий допрос, прервал звонок телефона. Рейф вытащил аппарат из кармана, глянул на экран, потом на Киру, бросил многообещающее "ещё поговорим" и ушел в двери приемного покоя. Кира допила кофе, перечитала документы ещё раз, не нашла ничего нового и задумалась об альтернативных способах поиска. Потопталась немного у входа, не особенно рассчитывая, что разговор продолжится прямо сейчас, и под мысли о тяжести родительской доли направилась к метро.

В номер Кира вбежала, раздеваясь на ходу. Небрежно скинула угги, пуховик и, стянув через голову свитер, ринулась к шкафу за единственным привезенным с собой жакетом. Пароль для входа в видеоконференцию никак не желал вводиться правильно, она попала на митинг, когда официальные приветствия уже закончились. Сухо извинившись за опоздание, попыталась устроиться так, чтобы обстановка отельного номера не сильно попадала в кадр. Прервавшись на колкую реплику в ее адрес, Арина продолжила информировать балканских коллег о непрерывном потоке нелегальных вампиров со стороны Турции. Не то чтобы это было свежей новостью. Приграничные области в Болгарии и Румынии постоянно сталкивались с желанием турецких вампиров пробраться в Европу на полузаконных основаниях. Болгарское законодательство на оформление официального вампирского статуса давало четыре дня. Длинный румынский транзит позволял не оформлять его до девяноста дней. Этого срока вполне хватало, чтобы сыто и без спешки добраться до стран Евросоюза и оформить его там, получив право перемещения без дополнительных проволочек. Для мигрантов в странах, ратифицировавших Брюссельское соглашение, существовала короткая оформительная процедура, но короткой и беспроблемной она была только для легальных вампиров. Плодовитые гости с востока имели обыкновение тащить с собой всю семью, а после прибытия настырно требовать для родни статуса беженцев.

– … в результате мы вычерпываем собственные квоты на обращение ко второму кварталу. – Недовольство взявшей слово Габриэлы Баттьяни позвякивало колокольчиком. – Романешти же остаются при своем.

– Романешти кормят мигрантов и дают им приют в пути. Вы полагаете, это ничего не стоит? – сухо поинтересовался Мирча, представитель румынского вампирского общества.

– Я с уверенностью могу утверждать, что Романешти тратят квоты на обращение по своему усмотрению.

– За первый квартал Венгрия приняла в центр коррекции всего тринадцать нелегалов, – скучающе протянул Мирча. – Доставленных, кстати, болгарской службой контроля.

На камень в свой огород Кира отреагировала с молчаливым спокойствием. Служба легального контроля, состоявшая из нее самой и иногда включавшая в себя десяток-другой пограничников, существенно сократила поток турецких вампиров в Болгарию, но при этом абсолютно не остановила турок-людей, едущих в приграничные области на заработки. Многие больницы, открытые на пожертвования правоверной элиты, радостно раскрывали объятия сотрудникам-единоверцам, ловко оттесняя болгарское население. Мусульманское сообщество пестовало приезжающих людей, предоставляя им жилье, возможность избежать сложностей с официальным трудоустройством и укрывая от пристального внимания властей в случае просроченной визы.

– Шесть их родственников получили официальный статус по нашим квотам, – категорично отрезала Габриэла. – Дополнительный балласт истощает лимит квот и увеличивает приток человеческих мигрантов.

– Почему бы их не депортировать? – без особого интереса спросил Мирча.

– На каком основании?

– Вероисповедание? – И без того ехидная ухмылка Мирчи стала злой.

Кроме бессмысленности самого предложения, очевидно неприемлемого в современном мире, слова были личным уколом. Заметные преференции для католиков, в прошлом породившие серьезный раскол в обществе Венгрии, были больной темой для протестантки Габриэлы. Она открыла было рот выругаться. Кира отчётливо увидела гримаску гнева на точечном лице вампирши, но аристократке в тридцатом поколении не пристало опускаться до грубости в беседе с румынскими цыганами. Поджав губы, Габриэла сделала вид, что намека не поняла и передала слово другому спикеру.

Это был старый спор, из раза в раз возникавший на таких заседаниях. Венгерские вампиры обладали большим влиянием в мировом сообществе. В два крупных локализационных центра, расположенных на территории страны, свозили всех нелегалов и с Балкан, и из Европы. Отхватив себе кусок власти, Венгрия не стремилась занять кресло в генеральном собрании Ассамблеи. Последние четыреста лет Габриэла имела прочные деловые и личные связи с Ариной, и этого было достаточно, чтобы спать в уверенности – интересы ее страны в общеевропейской политике будут учтены. Мирча симпатией болгарской праматери похвастаться не мог, Арина относилась к нему с пренебрежением, хотя не демонстрировала его открыто. Однако ее нежные взгляды в сторону Сербии и на Смиляна лично стали обсуждаемой сплетней. Кира предполагала, что это вызывало если не ревность, то зависть румынского соседа, а его общеизвестная привычка и рыбку съесть, и денег за нее не заплатить только подстегивала нежелание объединяться в большой альянс. Йордан, мечущийся между Сербией и Румынией, пытался поладить и с теми, и с другими, обещая, уговаривая, угрожая, и вот уже несколько лет не мог получить стабильного ответа. То Смилян был недоволен, что его имя стоит третьим в имени альянса, то Мирча отказывался от объединения из-за количества квот на одну меньше, чем для Сербии. Арина смотрела на это как на ссору двух подростков, кем с высоты ее возраста и были соседские вампиры, и вмешивалась минимально.

– Юные женщины на сносях и матери с младенцами не лучший контингент для депортации, – вклинился в поток Кириных мыслей нежный голосок подруги. – Особенно если учесть, как ласково османские вампиры принимают в лоно семьи тех, кто пытался ее покинуть. Это по меньшей мере негуманно.