Энергия Сфирот – Герметизм: Изумрудные скрижали (страница 5)
Часть 4. Герметизм как фундамент западной эзотерики — историческая преемственность идей
Когда мы говорим о западной эзотерической традиции, мы говорим о реке с множеством притоков, но с единым истоком. Этим истоком, этой подземной водой, питающей корни европейской мистики, магии и философии, является герметизм. Подобно тому, как античная мифология стала почвой для литературы и искусства, герметизм стал той питательной средой, из которой выросли алхимия, астрология, каббала в ее западном изводе, масонство, розенкрейцерство, теософия и многие другие течения. Понимание этой преемственности необходимо для того, чтобы видеть целостную картину развития европейской мысли и не воспринимать эзотерические учения как разрозненные, случайные явления.
Путь герметизма сквозь века — это захватывающая история выживания, адаптации и трансформации. Рожденный на стыке культур в эллинистическом Египте, он был частично вытеснен на обочину с победой христианства, но не исчез. Его тексты путешествовали в Византию, оттуда в арабский мир, затем вернулись в средневековую Европу через Испанию, пережили Ренессанс, повлияли на научную революцию, ушли в подполье тайных обществ и вновь вышли на свет в XIX-XX веках. Каждая эпоха брала из герметизма то, что было ей созвучно, и обогащала его своими открытиями.
Начнем с античности и раннего христианства. Герметические тексты, создававшиеся в основном во II-III веках нашей эры, существовали в сложном религиозном контексте. Это было время упадка античного политеизма, распространения восточных культов и становления христианства. Герметизм предлагал альтернативу: путь личного спасения через знание (гнозис) и прямое общение с божественным, без посредников. Это роднило его с гностицизмом, но, как уже отмечалось, герметизм был менее дуалистичен и более оптимистичен в отношении материального мира.
Христианские богословы первых веков относились к Гермесу двойственно. С одной стороны, он был язычником, и его учение о множестве богов (пусть и понимаемых как силы) не вписывалось в строгий монотеизм. С другой стороны, в герметических текстах, особенно в «Поймандре», находили поразительные параллели с христианским учением о Логосе (Слове) и о рождении Сына. Лактанций, христианский апологет IV века, активно цитировал Гермеса, считая его пророком, предвозвестившим Христа. Климент Александрийский упоминал Гермеса в ряду мудрецов, чьи учения предвосхитили христианство. Это создало прецедент: Гермес получил статус «языческого пророка», что позволяло позже, в средневековье и Ренессансе, ссылаться на него с относительной безопасностью.
Однако с утверждением христианства как государственной религии и с ужесточением церковной доктрины, прямое изучение герметических текстов в Византии постепенно сошло на нет. Греческие рукописи пылились в монастырских библиотеках, ожидая своего часа. Настоящее сохранение и развитие герметизма произошло на Востоке — в Сирии, Персии, а затем в Арабском халифате.
Арабо-мусульманский мир VII-XIII веков стал настоящим мостом, сохранившим античное наследие для Европы. Халифы из династии Аббасидов, особенно аль-Мамун, основавший «Дом мудрости» в Багдаде в IX веке, организовали масштабную программу перевода на арабский язык греческих, сирийских, персидских и индийских научных и философских текстов. В числе переведенных оказались и герметические сочинения. Арабские ученые и философы с жадностью впитывали эти знания.
В арабском мире Гермес (Идрис) стал чрезвычайно почитаемой фигурой. Его отождествили с библейским Енохом, который, согласно Корану, был вознесен на небо живым. Арабские историки, такие как Ибн ан-Надим и аль-Масуди, создали развернутую легенду о трех Гермесах, о чем мы говорили ранее. Гермесу приписывали основание наук, строительство пирамид как хранилищ знаний от потопа и написание множества книг по алхимии, астрологии и магии.
Именно в арабском мире алхимия получила мощнейший импульс развития. Джабир ибн Хайян (Гебер), живший в VIII веке, считается отцом арабской алхимии. В его трудах явно прослеживается герметическое влияние: теория о происхождении металлов от серы и ртути (соответствующих принципам активного и пассивного, Солнца и Луны), идея о возможности трансмутации, вера в единую первоматерию. Джабир комментировал Изумрудную скрижаль и строил на ней свою систему. Другой великий арабский алхимик, ар-Рази (Разес), также опирался на герметические источники. Через арабские переводы герметизм начал оказывать влияние и на исламский эзотеризм — суфизм. Идея о единстве бытия (вахдат аль-вуджуд), развитая позднее Ибн Араби, имеет параллели с герметическим представлением о Вселенной как эманации Единого.
Возвращение герметизма в христианскую Европу началось в XII веке и было связано с двумя основными каналами: через Испанию, где существовала развитая школа переводчиков в Толедо, и через Сицилию, также бывшую зоной культурного контакта с арабским миром. Переводы с арабского на латынь хлынули потоком. Среди переведенных текстов были и алхимические трактаты, и астрологические сочинения, и собственно герметические тексты, такие как «Пикатрикс» — обширная компиляция по магии, приписываемая Гермесу.
Европейские схоласты XIII века, такие как Альберт Великий и его ученик Фома Аквинский, были хорошо знакомы с этими текстами. Альберт Великий писал комментарии к герметическим сочинениям и сам занимался алхимией. Для него, как и для многих его современников, не было противоречия между христианской верой и поиском тайных сил природы. Они рассматривали герметизм как часть «естественной философии» — науки о природе, созданной Богом и потому достойной изучения. Однако церковь относилась к этому с подозрением. В 1277 году епископ Парижа Этьен Тампье осудил ряд положений аверроизма и магии, что затормозило открытое развитие этих идей, но не уничтожило их. Герметизм ушел в тень, но продолжал жить в трудах отдельных энтузиастов и в практиках алхимиков.
Настоящий взрыв, подлинное возрождение герметизма произошло в Италии XV века, в эпоху Ренессанса. Мы уже касались этого в предыдущих частях, но здесь важно подчеркнуть масштаб влияния. Перевод Марсилио Фичино «Герметического корпуса» на латынь в 1463 году стал интеллектуальным событием первостепенной важности. Европа вдруг обнаружила, что существует древнее богословие (prisca theologia), которое старше и Платона, и Моисея. Гермеса стали считать современником Авраама или даже более ранним мудрецом, получившим откровение непосредственно от Бога.
Для мыслителей Ренессанса герметизм стал не просто еще одной философской системой, а ключом к синтезу всех знаний. Пико делла Мирандола в своей знаменитой речи «О достоинстве человека» (1486) провозгласил программу объединения всех учений — от халдейских оракулов и герметизма до каббалы и христианства. Он утверждал, что все они содержат части единой истины. Человек, согласно Пико, занимает центральное место в мироздании и обладает свободой творить себя сам — идея, напрямую вытекающая из герметической антропологии, где человек есть микрокосм, способный познать и отразить макрокосм.
Джордано Бруно пошел еще дальше. Для него герметизм был не просто философией, а живой религией, магией, позволяющей человеку вступать в непосредственный контакт с божественными силами, пронизывающими Вселенную. Бруно развил герметический пантеизм до учения о бесконечной Вселенной, населенной бесчисленными мирами, каждый из которых одушевлен. Его идеи о «героическом энтузиазме» как пути познания Бога через любовь к природе и красоте также имеют герметические корни. Суд инквизиции и сожжение Бруно в 1600 году стали трагическим символом конфликта между герметическим мировоззрением и церковной догмой, но не смогли остановить распространение идей.
В XVI-XVII веках герметизм продолжал влиять на самые разные области. В медицине Парацельс (1493-1541) совершил революцию, отвергнув средневековую схоластику и построив свою систему на герметическом принципе соответствия между человеком (микрокосмом) и вселенной (макрокосмом). Он ввел понятие «архея» — внутреннего алхимика в каждом органе, отвечающего за его функции. Лечить, по Парацельсу, значит восстанавливать нарушенные соответствия и гармонизировать жизненные силы, используя природные средства, в которых эти силы сконцентрированы.
В науке влияние герметизма парадоксальным образом сочеталось с зарождением механистического мировоззрения. Иоганн Кеплер, открывший законы движения планет, был убежденным герметистом и искал в небесной гармонии отражение божественной музыки сфер. Его труд «Гармония мира» пронизан герметическими мотивами. Франциск Бэкон, провозвестник эмпирической науки, также испытал влияние герметизма, хотя и критиковал его за излишнюю умозрительность. Сама идея активного, экспериментального познания природы, преобразования ее на благо человека, имеет параллели с герметической идеей мага, работающего с силами природы.
Но самым ярким примером является, конечно, Исаак Ньютон. Ньютон написал больше трудов по алхимии и богословию, чем по физике и математике. Его алхимические манускрипты, многие из которых до сих пор не опубликованы полностью, содержат тысячи страниц выписок из герметических и алхимических авторов. Ньютон искал в древних текстах ключ к единому закону, управляющему миром. Его теория гравитации, по мнению некоторых историков, могла быть подсказана герметической идеей о «симпатии» и «антипатии» тел, действующих на расстоянии. Для Ньютона не было противоречия между математическим описанием мира и его герметическим пониманием: и то и другое было поиском божественного порядка.