Энджи Томас – Я взлечу (страница 43)
– Ага. Почти сколько я себя помню.
– Эти все темы дико отвлекают от дела, – кивает Суприм. – Сколько я видел талантливых ребят – как далеко бы они пошли, если бы убрались с улицы. Но, как говорил мой папка, не вздумай тонуть, спасая тех, кто не хочет спасаться.
Нет, тут он неправ. Тетя Пуф не совсем пропащая. У нее есть некоторые проблемы, и она слишком увязла в этих своих разборках, но, как только у меня станет получаться, она все это бросит.
Думаю. Надеюсь.
Шестнадцать
Суприм оказался прав. Куча народу выложила в Сеть записи с Ринга, и все ринулись слушать песню. Цифры растут и растут.
Ну и конечно, куча народу считает меня кем-то, кем я не являюсь. Девчонкой из гетто, малолетней преступницей, невоспитанной уличной крысой. Всеми этими словами меня уже называли. Не знаю, что и чувствовать, злость или боль. Я не могу ни постоять за себя, ни даже просто чуть-чуть разозлиться – кто-то сразу чего-то напридумывает.
Выходит, да, Суприм был прав. Может, и насчет тети Пуф тоже?..
Вообще-то я не должна даже мысли такой допускать. Она моя тетя. Вместе навсегда, вся белиберда. Но она ни хрена не знает, что делать. Ни словом не обмолвилась, что организует мне концерт совместку. И даже не заговаривала о том, как мне начать получать деньги. Блин, да она до сих пор злится, что я не удалила песню!
И все же она моя тетя. Я не могу ее бросить. По крайней мере, так я снова и снова говорю себе, тыкая вилкой в сосиску.
Джей кладет рядом блинчик.
– Все, мука кончилась. Пуф обещала в конце недели принести еды. Я хотела отказаться, но…
Холодильник и шкафчики уже почти опустели. Вот еще причина не бросать тетю Пуф. Она всегда заботится, чтобы у меня была еда.
Трей размешивает в кофе сливки. На нем свежая белая рубашка, на шее галстук. У него сегодня собеседование.
– Ну да, ну да, нас спасут Пуф и деньги наркоманов.
Как-то все неправильно. Вот мой брат, он все делает как надо, и ничего у него не выходит. А тетя Пуф, наоборот, делает все, чего делать не надо, – и кормит нас, когда больше некому.
Но такова жизнь. В моем районе барыги живут припеваючи, а все остальные еле сводят концы с концами.
Джей кладет руку Трею на плечо.
– Сынок, ты так стараешься. Столько всего делаешь. Жаль, что на тебя все это свалилось. – Она замолкает, на секунду уходит глубоко в себя и пытается скрыть это за улыбкой. – Мне кажется, сегодня тебя возьмут. А еще я нашла тебе пару магистерских программ.
– Ма, я же сказал, не пойду пока снова учиться.
– Сынок, можно пока хотя бы подать документы. Там посмотрим, что будет.
– Я уже подал, – говорит Трей. – Меня взяли.
Я отрываюсь от многострадальной сосиски.
– Правда?
– Угу. Вообще я подал документы еще до того, как пошел к Сэл. Буквально на днях пришли письма из пары мест, что меня взяли, но всюду минимум три часа езды в один конец. Так что я останусь тут и…
Он замолкает, но и так все понятно. Он останется и будет кормить нас.
Джей быстро смаргивает.
– Ты не говорил, что тебя взяли.
– Ма, это все неважно. Я выбрал то, что хотел. Правда. – Несколько минут слышно только, как Трей пьет кофе.
Джей ставит на стол тарелку с блинами.
– Давайте, доедайте.
– Ма…
– Удачи на собеседовании, сынок. – Она уходит к себе в комнату и запирается.
Сердце бьется где-то в горле. Я мало что помню о том, как маме впервые стало плохо, но она тогда постоянно уходила к себе в комнату. И сидела там часами, а мы с Треем оставались одни. Совсем как…
– Она не употребляет, – произносит Трей.
Иногда мне кажется, что у нас одни мысли на двоих.
– Уверен?
– Бри, она не станет снова в это ввязываться. Ей просто нужно… побыть одной. Родители стараются не показывать детям, как им больно.
– Ой.
Трей трет лоб.
– Зря я это сказал.
Вот что мне ему ответить?
– Поздравляю с поступлением, что ли.
– Спасибо. Хотя глупо было это все затевать. Наверно, просто интересно было, что выйдет.
– Или ты просто очень хочешь еще поучиться.
– Хочу, – признает он. – Когда-нибудь, но не сейчас.
Если я своего добьюсь, скоро это «когда-нибудь» настанет.
– Не расстраивайся. Оглянуться не успеешь и поедешь учиться.
– Потому что ты вот-вот взлетишь?
– Чего?!
– Бри, я в курсе про твою песню. И про то, что тебя вчера выгнали с Ринга.
– Я… Как ты…
– Я не пользуюсь соцсетями, но я же не отшельник, – объясняет Трей. – Мне примерно половина коллег прислала ссылку с вопросом, не моя ли сестричка отжигает «У Джимми» с ПСами. А Кайла прямо оттуда написала.
– Кто т… а, точно, Мисс Тик. – Блин, моя сестра по рэпу заслуживает больше уважения. Пора бы запомнить, как ее по-настоящему зовут. – Трей, я все объясню.
– Я же говорил, держись от Пуф подальше. Говорил же! Повезло, что все целы.
– Она просто меня защищала!
– Нет, она просто дала волю эмоциям, как всегда. Ее тактика – сперва стрелять, а вопросы задавать уже потом, за решеткой. Твоя выходка, конечно, тоже подлила масла в огонь.
А он знает, как втоптать меня в грязь.
– Я просто не дала себя в обиду!
– Не давать себя в обиду тоже надо с умом, – говорит Трей. – Ты сама прекрасно это знаешь. Кстати, я послушал твою песню, и, должен сказать, некоторые строчки прямо огонь-огонь.
Уголки моих губ ползут вверх.
– Но, – продолжает он, и я по тону понимаю, что улыбаться тут нечему, – я-то понял, что ты хотела сказать, а большинство примет твои слова за чистую монету. И, ну честно, ты совсем не шаришь в половине того, о чем читаешь. «На бедрах клипсы». – Трей кривит губы. – Да ты даже не знаешь, зачем они там нужны.
– Нет, знаю! – Это чтобы, ну, короче, крепить, ну, чем стрелять.
– Ага, конечно. А еще все это страшно тебя отвлекает. Если ты так на учебу наляжешь, ты чего угодно добьешься.
Гораздо меньше, чем могу добиться этой песней.