Энджи Томас – Я взлечу (страница 44)

– Трей, это наш шанс на нормальную жизнь.

Он закатывает глаза.

– Ну ты загнула. Слушай, я не против, чтобы ты занималась рэпом. Мне лично кажется, что ты способна на гораздо большее, но это твоя мечта, я не могу тебя осуждать. Но имей в виду, даже если твоя песня станет мегапопулярной, это не выигрыш в лотерею. Она не принесет тебе сразу кучу денег.

– Но это будет начало пути к богатству.

– Да, но какова будет цена? – спрашивает брат, с силой отталкивается от стола, чмокает меня в макушку и уходит.

В автобус раньше меня сели всего двое – Деон и Кертис.

– Бри, тебя правда вышибли с Ринга? – спрашивает Деон, едва меня увидев.

– И тебе тоже доброе утро, – отвечаю я, натягивая широченную улыбку. – У меня все прекрасно, а у тебя?

Кертис хохочет.

– Ну реально, скажи, – снова начинает Деон, как только я сажусь на свое привычное место. Кертис сегодня сидит прямо передо мной. – Тебя реально занесли в черный список?

Он меня как будто не слышал.

– Ди, ты видел запись, ты сам все знаешь, – вмешивается Кертис. – Отстань от нее.

– Чел, кое-кто думает, это была постанова, – отвечает Деон. – Бри, все ведь было по-настоящему? Ты реально так запросто тусишь с ПСами? Ты с ними или у тебя просто такие связи?

– Слушай, лови. – Кертис кидает через автобус бутылку воды. – Утолит твою жажду.

Я фыркаю. С тех пор как Кертис повел себя в церкви как порядочный человек, я стала к нему гораздо терпимее. Даже над его шутками иногда смеюсь. Странно все это. И никогда не думала, что скажу это, но…

– Спасибо, Кертис.

– Пожалуйста. Я пришлю тебе счет за услуги телохранителя.

Я закатываю глаза.

– Пока, я тебя не знаю.

– Жадина, – смеется он. – Но ничего.

– Ой, все. Кстати, не ожидала застать тебя в автобусе. Обычно ты почти последним заходишь.

– Ага, я ночевал у отца.

Выражение моего лица сейчас, наверно, говорит обо всем, о чем я бы промолчала. Я и не знала, что у него есть отец. То есть у всех, конечно, есть отцы… Но не думала, что он со своим хотя бы видится.

– Он дальнобойщик, – объясняет Кертис. – Все время в дороге. Вот и живу с бабушкой.

– Сочувствую.

– Да ладно, он хотя бы уезжает не насовсем.

Я давно хотела кое о чем его спросить, но, вообще-то, не мое дело. Хотя он сам об этом заговорил, может, будет все-таки не очень бестактно?..

– Если не хочешь, не отвечай, – быстро говорю я, – тебе разрешают навещать маму? Извини, что спрашиваю.

– Раньше пару раз в месяц к ней ездил. Давно, кстати, ее не видел. А бабушка каждую неделю к ней таскается.

– Вот как. За что ее посадили?

– Пырнула ножом бывшего. Он ее избивал. Однажды не выдержала, дождалась, пока заснет, и ударила его ножом. Но в момент удара-то он ее не бил, и это не считалось за самооборону. Вот ее и посадили. А он так и живет в Саду, небось еще чью-то мамку бьет.

– Блин, жесть какая.

– Такова жизнь.

Я наглею еще сильнее.

– Почему ты перестал ее навещать?

– А ты бы хотела видеть, что от твоей мамы осталась лишь пустая оболочка?

– Я уже видела.

Кертис наклоняет голову.

– Ну, когда она употребляла наркотики. Однажды я встретила ее в парке. Она была под кайфом. Подошла ко мне, попыталась обнять. Я завопила и убежала.

– Жесть.

– Да уж. – Эта картина до сих пор живо встает перед глазами. – Странное дело, я тогда перепугалась, но все равно немножко рада была ее увидеть. Я ее даже иногда высматривала, как будто она какое-нибудь волшебное существо, которое мало кто видел. Наверно, я понимала, что она моя мама, даже когда от нее мало что осталось. Понимаешь, о чем я?

Кертис прислоняется виском к окну.

– Понимаю. Ты не думай, я всегда рад видеть маму, но… Я не могу ее спасти. Как же ненавижу чувствовать себя беспомощным.

Я так и слышу, как закрывается дверь за Джей.

– Понимаю. И твоя мама поймет.

– Не знаю, – говорит он. – Я так давно к ней не ездил и теперь боюсь. Придется объяснить, почему меня так долго не было, а это все ей точно ни к чему.

– Кертис, думаю, ей будет плевать, сколько ты ее не навещал. Главное, что ты приедешь.

– Может, ты и права, – бормочет он. В автобус садится Зейн, Кертис ему кивает. – Раз уж ты сегодня суешь нос в мою жизнь, я суну нос в твою.

Ну все, пошло-поехало. Меня просто обожают спрашивать, каково быть дочкой Ловореза. Похоже, никто не понимает, что на самом деле стоило бы спросить, каково это, когда твоего отца помнят все, кроме тебя самой. Я всегда в ответ вру что-нибудь о том, каким чудесным папой он был, хотя почти ничего не помню.

– Чур, отвечать честно. – Кертис расправляет плечи. – Назови пять своих любимых рэперов, живых или мертвых.

Это что-то новенькое. И я, признаться, рада. Ничего не хочу сказать плохого про отца, но я просто не в настроении что-то выдумывать про чужого мне человека.

– Чего такие сложные вопросы задаешь?

– Да ладно, какой же он сложный?

– Сложный-сложный. Вообще у меня две такие пятерки. – Я поднимаю два пальца. – Один – лучшие рэперы всех времен, а второй – те, кто мог бы стать лучшими.

– Ого, а ты реально заморочилась. Что ж, огласи второй список.

– Да легко. Реми Ма, Рэпсоди, Кендрик Ламар, Джей Коул и Джойнер Лукас. Порядок не имеет значения.

– Неплохо. А кто тогда самые-самые?

– Если честно, их у меня на самом деле десять, но я назову только пять. – Кертис фыркает. – Порядок, опять же, не имеет значения. Бигги, Тупак, Джин Грэ, Лорин Хилл и Раким.

– Кто-кто? – поднимает брови Кертис.

– Да ладно! Ты не знаешь Ракима?

– И что за Джин Грэ, тоже не знаю. – У меня чуть инфаркт не случился. – Хотя про Ракима я вроде бы что-то слышал…

– Он один из величайших рэперов в истории! – Наверно, не стоит так орать. – Как вообще можно считать себя фанатом хип-хопа и не знать Ракима? Это как называть себя христианином и не слышать про Иоанна Крестителя. Или фанатеть от «Звездного пути» и не помнить, кто такой Спок. Или быть поттероманом и не знать Дамблдора. Дамблдора, Кертис!

– Ладно, ладно, понял. Расскажи, почему он у тебя в первой пятерке.

– Он, считай, изобрел флоу, – объясняю я. – Меня на него тетушка подсадила. Слушать его – все равно что слушать, как течет вода, ни единой провисающей или неровной строчки. А еще он мастер внутренних рифм. Это когда рифмы посреди строки, а не в конце. Любой мало-мальски талантливый рэпер назовет его отцом. Вот так-то.

– Ого, а ты реально шаришь.