Энджи Томас – Я взлечу (страница 40)

Напомните, почему я посчитала его милым?

– Возьму хрена с два за пятьсот баксов, Алекс.

– Злюка. Но я рад за тебя. Правда-правда, не вру.

– Ага, конечно. – Я кривлю губы.

– Правда рад! Иногда и из нас, жителей Сада, что-то путное выходит. Хотя… – Он пожимает плечами. – В батле я бы тебя все равно уделал.

– Ну уж нет, – выговариваю я сквозь смех.

– А вот и да.

– Тогда докажи.

– Докажу.

Он подходит близко-близко, так что наши лица оказываются совсем рядом. Почему я молча пялюсь на него? Почему он пялится в ответ?

– Ты первый, – говорю я.

– Не, дамы вперед.

– Ты зассал.

– Или просто джентльмен.

Я почти чувствую, как он произносит слова, – так близко мы стоим. Мой взгляд падает на его губы. Кертис облизывает их. Так и хочется поце…

Звенит звонок. Я отшатываюсь. Что это, блин, было?

Кертис с ухмылкой уходит.

– Потом забатлим, принцесса.

– Ты продуешь! – кричу я ему в спину.

– Ага, конечно, Джен[5], – оборачивается он.

Это сейчас мем был?

Я вытягиваю средний палец.

Перефразируя Бигги, это все как будто сон.

На каждом шагу кто-то на меня пялится и тычет пальцем, и совсем не потому, что меня считают барыгой. Со мной здороваются те, с кем мы до сих пор не перемолвились и словом. Еще больше косятся на отцовскую цепочку. Перед занятием по крупной прозе кто-то включает мою песню. Миссис Бернс требует «выключить эту гадость», а я на седьмом небе от счастья и даже умудряюсь прикусить язык. Хотя и думаю про себя, что единственная гадость в классе – ее парик.

Сегодня никто не потащит Брианну Джексон к директору.

Миссис Мюррэй тоже успела послушать. Она приветствует меня словами:

– Вот идет наш собственный эмси! – И добавляет: – Но хип-хоп – это тоже поэзия, поэтому чтоб мне больше никаких троек.

Ладно.

Просмотры растут, одноклассники в восторге – и я вдруг начинаю понимать, что все мои мечты реально могут сбыться. Я реально могу стать знаменитым рэпером. Это не просто дикий высер моего воображения, это…

Это возможно.

Пятнадцать

С тех пор как мою песню запостило «Затмение», прошло чуть больше двух недель. Цифры продолжают расти. Прослушивания, подписчики, все дела. Вчера я шла обедать к дедушке с бабушкой (бабушка очень настаивала) и услышала свой голос из проезжающей мимо машины.

Но не из той, что подъехала этим вечером к моему дому. Это «катлас» тети Пуф. Сегодня у меня второй батл на Ринге. Понятия не имею, с кем меня поставят, но Ринг на то и Ринг – надо быть готовой к чему угодно.

Я запираю дом: Джей на учебе, Трей работает. Как бы меня ни превозносили в Сети, мне кажется, они до сих пор не в курсе. Джей особо интернетом не пользуется, только смотрит ютуб и сталкерит на фейсбуке[6] родню и друзей. Трей считает, что социальные сети взращивают комплексы, и тоже туда особо не заходит. Пока меня все устраивает.

На пассажирском сиденье развалился Жулик. Он поднимает спинку, чтобы я села назад.

– «Вам не остановить мой полет», – напевает он. – Вау! Мелкая Ловорезка, твоя песня в голове заела. Лютый огонь!

– Спасибо. Привет, тетушка.

– Угу, – бормочет она, глядя прямо перед собой.

Когда меня запостили в «Затмении», я ей об этом написала. Она так и не ответила, только вчера прислала сообщение, что сегодня отвезет меня на Ринг.

Наверно, она дуется, что я не послушалась и не удалила песню. Но какая разница, если у нас все начало получаться? Ну типа, блин… Мы же этого и хотели, да?

– Вижу, ты надела папкину цепочку? – спрашивает Жулик.

У меня на шее маятник с короной. Я не расстаюсь с ним с самого Рождества. Надевать его с утра – привычка, как зубы чистить.

– Ага, мне нравится носить с собой его вещь.

Жулик тихо присвистывает.

– Помню, как Ло ее купил. Весь район только о том и говорил. Тогда мы и поняли, что он звезда.

Тетя Пуф бросает на меня недовольный взгляд в зеркало заднего вида.

– Я же сказала, не смей ее носить!

Чего она переживает? Что меня ограбят? Так я всегда прячу цепь под рубашку, когда хожу по гетто. Но сейчас-то можно.

– Тетушка, никто ее не сопрет. На Ринге хорошая охрана.

Тетя только головой качает.

– Чего я с тобой, упертой, вообще вожусь…

Мы подъезжаем. На парковке «У Джимми» сегодня особенно причудливые машины. Вот одна с заниженным кузовом, разрисованным под пачку фруктовых колечек. Вот грузовик с громадными дисками, в жизни таких огромных не видела. Еще одна машина издалека кажется фиолетовой, а в свете фар становится неоново-зеленой.

Тетя находит себе местечко, мы выходим. Отовсюду несется музыка. Хвастаться мощными колонками здесь любят не меньше, чем крутыми тачками. Или даже больше. Из одной машины разносится мой собственный голос: «Вам не остановить мой полет!»

– О-о-о-о-о да! – вопит сидящий за рулем парень, тыча в меня пальцем. – Бри, дай жару за весь Сад!

Меня узнают и другие и тоже кричат какие-то слова поддержки.

Жулик пихает меня в бок.

– Смотри-ка, о тебе говорит весь район!

Тетя Пуф молча засовывает в рот леденец.

Очередь выходит из дверей и тянется по тротуару, но мы, как всегда, сразу заходим внутрь. Обычно никто не возражает, но сейчас какой-то чувак выкрикивает: «Эй, тащите жопы в конец очереди!»

Мы разворачиваемся.

– Эй, следи, с кем базаришь! – говорит тетя.

– С твоей мамкой, – отвечает мужик. У него полный рот серебряных зубов и серая джерси. Да и вся его компания в чем-то сером. Короли.

– Кореш, лучше возьми свои слова назад, – предупреждает Жулик.

– Чего прикопался, нигг… – Взгляд Короля падает прямо на отцовскую цепочку. – Охренеть. – Он кривит губы. – Глядите-ка, что тут у нас.

Его дружки тоже замечают. У них загораются глаза, а я вдруг ощущаю себя куском мяса в логове стаи голодных львов.