Энджи Томас – Я взлечу (страница 38)
Да, наверно, хотел бы. А еще он, наверно, хотел, чтобы нам было где жить.
Мы подъезжаем к Мидтаунской школе. Холодно, снаружи не особо постоишь, но Сонни ждет меня на ступеньках и машет рукой. Утром он написал мне, что нам надо поговорить.
– Пока, – прощаюсь я и вылезаю из машины.
– Эй, даже не чмокнешь меня, что ли?
Обычно мы обходимся без всякого такого, но сегодня, видимо, ей это нужнее, чем мне. Я целую ее в щеку.
– Я тебя люблю, – говорит она.
– И я тебя.
Она быстро чмокает меня в висок.
Уже на середине лестницы я слышу, как она открывает окно и…
– Хорошего дня, Бусечка!
Я застываю на месте.
Она что, серьезно?
Сколько себя помню, Джей – и только она – все время называет меня этим прозвищем. Понятия не имею, что оно, блин, должно значить. Удивительно, что в детстве я не решила, что так меня и зовут.
Те несколько человек, которые еще на улице, прекрасно ее услышали. Я натягиваю капюшон и быстро поднимаюсь.
– Ты теперь всю жизнь будешь Бусечкой, – смеется Сонни.
– Заткнись, Зайчик Сонни. – Так его зовет его собственная мама.
– Иди на фиг. – Он замечает мой кулон. – Офигеть, это же вещичка дяди Ло?
– Ага. Мама мне подарила. Что случилось? Ты сказал, нужно поговорить.
Мы поднимаемся по лестнице.
– Это я должен спрашивать, что у тебя случилось. Ты все каникулы Малику не писала.
Да, не писала. Мы с ним так и не разговариваем с тех пор, как он высмеял меня перед Шеной и назвал продажной.
– И он послал тебя миротворцем?
– Увы, я у вас по жизни миротворец. Ты все еще злишься на то, что он сказал у Сэл?
Если на кого и стоит злиться, то на себя, но да, я все еще зла. И мне больно. Но стану ли я признаваться? Хрена с два. Это все равно что признаться, что я, дура, в него влюбилась и думала, что у меня есть шанс.
Теперь шансов точно не осталось. Сонни в Новый год написал мне, что Шена с Маликом реально встречаются.
Ну и пошли они.
– Забей, все нормально, – отвечаю я Сонни то же самое, что говорила сама себе. – Ты правда стоял ждал на морозе, чтобы поговорить про Малика?
– Ха! Хрен там плавал! На такое я ради вас не готов. – На мой косой взгляд он только ухмыляется. Вот ведь тролль. – На самом деле я вот про что хотел поговорить.
И показывает мне экран телефона. Там сообщение от Шустрого. Отправлено сегодня утром. Оно короткое – всего один простой вопрос… Или непростой: «Встретимся?»
У меня отвисает челюсть.
– Реально?
– Реально.
– Охренеть. – Вот только… – А почему ты не ответил?
– Не знаю, что ответить. Часть меня, конечно, такая: о да, детка. А другая часть говорит: он слишком хорош, чтобы быть настоящим. А вдруг на самом деле мне пишет пятидесятилетний мужик, живущий в подвале своей мамы, и на самом деле он задумал убить меня, разрубить на мелкие кусочки и разбросать по своему заднему двору, и только через двадцать лет меня унюхает бродячая собака…
Я пялюсь на него во все глаза.
– Меня иногда пугает, как подробно ты все это продумываешь.
– Такого исключать нельзя. Что мне тогда делать?
– Ну… Бежать изо всех сил, пока он тебя не прирезал?
Сонни кривит губы.
– А потом?
– Вызвать полицию.
– Бри! – смеется он. – Ну серьезно. Возможно, он мне врет.
– Возможно, – признаю я.
Ну типа да, интернет кишит врунами и плохими людьми. Не знаю уж, насколько реален сценарий Сонни, но все равно это может быть опасно.
– Ну и, опять же, это меня…
– Отвлекает от учебы, – договариваю я за него.
– Ага. Малик пытается выяснить, кто такой на самом деле этот Шустрый. Я дал ему кое-какие вводные, и он теперь ищет информацию. Мы на днях долго сидели гуглили.
– Вот как. Круто.
Мой желудок делает кульбит. Сонни рассказал Малику про Шустрого больше, чем мне. И они вместе искали его в интернете. Без меня.
Глупо, но мне больно.
Сонни сует в рот и так уже обкусанный ноготь.
– Скажу Шустрому, что не хочу спешить. А мы с Маликом пока еще поищем.
Они с Маликом. Как будто наша Несвятая Троица сократилась до двух. Блин, почему это так сильно меня задевает?
– Кто знает, может, какой-то придурок хочет выставить меня идиотом, – продолжает Сонни. – А я столько всего ему рассказал… Хорош же я буду.
В его глазах столько стыда, что мои чувства могут идти лесом.
Я легонько пихаю его локтем.
– Ты никакой не идиот. Это он придурок, если все правда так. И я обещаю, если что, надрать ему жопу.
– Даже если он реально окажется пятидесятилетним мужиком из подвала?
– Даже тогда. Пальцы ему повыдергаю и заставлю сожрать.
Сонни чмокает меня в щеку.
– Спасибо, что готова за меня расчленять.
– Ой, обращайся. Я всегда прикрою твою беспокойную жопку.
– Она беспокойная только потому, что всякая хрень реально возможна. И ты это понимаешь.
Досмотр мы проходим за пару секунд. Охрана по-прежнему новая. В коридорах все движутся как сонные мухи. Похоже, после зимних каникул только сильнее хочется лета.
Сонни пихает меня в бок: у моего шкафчика ждет Малик.