Энджи Томас – Я взлечу (страница 28)

– Не, алгебра. Как будто эта фигня нужна, чтобы…

– Свободу Лонгу и Тэйту!

Мы оборачиваемся. Какой-то рыжеволосый белый парень смотрит на нас, поднимает вверх кулак и скандирует эту глупость. Его дружки ржут.

Всегда найдется какой-нибудь белый чувак, который станет нести хрень, чтобы рассмешить дружбанов. Обычно они пишут гадости в твиттере. А мы наткнулись на такой экземпляр в естественной среде.

– Эй, видишь эти орешки? – спрашивает его Сонни, держась за ширинку. – Почисти-ка их – себе и своим ку-клукс-клановцам!

Я хватаю его за руку:

– Не обращай внимания, – и тащу через вестибюль.

Малик уже тут как тут, пытается запихнуть учебники в и так битком набитый шкафчик. Каким-то чудом ему это каждый раз удается. Они с Сонни дают друг другу пять и разыгрывают полноценное приветствие Ваканды.

– Че как? – спрашивает Малик у нас обоих, но смотрит только на меня.

– Нормально, – отвечаю я.

– Офигенно! – поправляет Сонни. – Всем автобусом слушали песню Бри. Мощнейшая вещь!

– Да ладно, песня как песня, – смущаюсь я.

– Хватит скромничать! – возражает Сонни. – Уж получше, чем «Шикардосный» этого дебила Майл-Зи.

– Тоже мне достижение, – фыркаю я.

Малик оглядывает меня горящими глазами.

– Я чего-то такого и ждал.

А его улыбка… Иисусе, мне как будто весь мозг вынули.

Но это же Малик. Просто Малик. Малик, черт возьми!

– Спасибо.

– Дашь послушать? – спрашивает он.

На меня и так косятся. Нет, спасибо.

– Потом.

Он наклоняет голову, жалобно выгибает брови.

– Потом – это когда?

Я тоже наклоняю голову.

– Потом – это когда я захочу.

– Не, не вариант. Может, в обед?

– В обед?

– Ага. Хочешь, зайдем к Сэл.

Кажется, у меня завалялась парочка долларов на поход в пиццерию.

– Хорошо. Встретимся в полдень здесь же?

– Без меня, – говорит Сонни. – У меня подготовка к SAT.

– Ну да, – отвечает Малик, как будто прекрасно это знал. – Бри, потусим вместе?

Стоп. Он что?..

Он только что пригласил меня?.. Он реально позвал меня на свидание?

– А-ага… – Как мне вообще удалось выговорить хоть слово? – Хорошо.

– Кайф, кайф, – улыбается Малик, не показывая зубов. – В полдень, здесь же?

– Ага, в полдень.

– Окей, забились.

Звенит звонок. Сонни хлопает нас по плечам и уходит в крыло изобразительного искусства. Мы с Маликом обнимаемся и тоже расходимся. На полдороге он оборачивается и говорит, шагая спиной вперед:

– Бризи, слушай сюда! Я даже не сомневаюсь, что песня огонь.

Одиннадцать

У меня на уме все что угодно, но не то, что надо.

Малик позвал меня на свидание. Вроде бы.

Сейчас будет откровение. Дедушка говорит, что я делаю странные выводы быстрее, чем вши прыгают с одного белого на другого. Так сказать может только дедушка, но в чем-то он прав. Впервые он так сказал, когда мне было девять и мы с Треем только узнали, что у дедушки диабет. Я тогда расплакалась:

– Теперь тебе отрежут ноги и ты умрешь!

Я любила развести трагедию. А еще я тогда только посмотрела «Пищу для души». Спи спокойно, мама Джо.

Ладно, может, я и тороплюсь с выводами, но, мне кажется, Малик все-таки позвал меня на свидание, просто не говоря прямо. Ну, знаете, типа: «Мы друзья, а друзья все время вместе тусят… а прикольно будет затусить только вдвоем».

По-моему, так бывает, и это нормально. Или я принимаю желаемое за действительное. Буду думать, что бывает. Хоть отвлекусь от этих взглядов в коридорах.

Кто-то смотрит с сочувствием. Кто-то с удивлением: почему это меня не упекли в тюрьму или типа того? Кто-то как будто хочет со мной заговорить, но не знает, что сказать, и сверлит взглядом. Пара человек перешептываются. Какой-то кретин, когда я прохожу мимо, произносит сквозь кашель «барыга», думая, что я не услышу.

Мама велела мне ходить с гордо поднятой головой, но что-то не получается. Вот бы меня снова никто не замечал.

Я захожу в класс, и все вдруг замолкают. Ставлю пять баксов, что болтали обо мне.

Миссис Мюррэй смотрит на меня из-за своей книги, закрывает ее и кладет на стол. Ее улыбка так сочится сочувствием, что превращается в гримасу боли.

– Здравствуй, Бри. Рада, что ты снова с нами.

– Спасибо.

Она явно не знает, что дальше говорить. Очень плохой знак: миссис Мюррэй никогда не теряется.

Под взглядами всего класса я сажусь на свое место. Ничего, справлюсь.

В полдень я решительно направляюсь к шкафчику. Смотрюсь в экран телефона: как там волосы? В понедельник я несколько часов сидела в ногах у Джей, и она заплела мне афрокосички в виде рыбьей кости, на концах переходящие во французские косы. Вышло красиво? Красиво. Только вот мучительно. Волосы стянуты так туго, что я чувствую, как ворочаются мысли.

Малик длинный, выше многих, и я сразу вижу, что он идет в мою сторону, смеясь и с кем-то болтая. Наверно, с Сонни?

Но Сонни не похож на миниатюрную чернокожую девочку с пучком.

– Прости, задержался, – говорит Малик. – Ждал Шену.

Шена, та самая, из автобуса, одевается. Малик подает ей куртку.

– Боже, боже, как не терпится! Сто лет в «У Сэл» не была, реально!

Кажется, теперь я понимаю, что чувствует лопающийся шарик.

– Хм… ты не сказал, что придешь с Шеной.