Энджи Томас – Я взлечу (страница 27)
– Мы пока лично не знакомы. Только переписывались.
– Как его зовут?
– Я только ник знаю.
– Сколько ему лет?
– Шестнадцать, как мне.
– Симпатичный?
– Он не присылал фоток.
Я поднимаю брови.
– Он точно существует?
– Точнее некуда. Мы несколько недель переписывались, и…
Я реально хватаюсь за сердце.
– Джексон Эммануэль Тейлор, ты переписываешься с каким-то парнем несколько недель, а я впервые об этом слышу?!
Сонни закатывает глаза.
– Ты все время раздуваешь из мухи слона. И лезешь в мою личную жизнь. И не умеешь хранить секреты. Так что да, ты впервые об этом слышишь только сейчас.
Я хлопаю его по руке. Он ухмыляется.
– Я тоже тебя люблю. Но я пока знаю только ник, Шустрый_Чел, и… Эй, что ты делаешь?
Я лезу в телефон.
– Гуглю его, конечно. Рассказывай дальше.
– Сталкерша. Короче, он написал мне несколько недель назад. Он фотограф и прислал мне снимок моего радужного кулака в Оук-парке.
Сонни рисует на разных зданиях Сада граффити и выкладывает в инстаграм[2] под ником «Соннышко». Только мы с Маликом знаем, что это он.
– Ого, он местный! А в каком районе живет?
– Ты-то и поможешь мне это выяснить, Оливия Поуп.
Мы с Сонни в свое время запоем смотрели «Скандал». Керри Вашингтон просто икона.
– А знаешь, это комплимент.
– Для тебя – еще какой. Короче, он сказал, что почувствовал в художнике родственную душу, и совершил передо мной каминг-аут. Ну мы и переписываемся.
Мы поднимаемся по ступенькам. Сонни улыбается смущенной улыбкой, какую я нечасто у него вижу.
– Офигеть, да он тебе нравится! – говорю я.
– Разумеется. Я ему, по-моему, тоже, но, Бри, строго говоря, мы даже не знакомы. Даже фотками не обменялись. Кто так вообще делает?
– Например, два представителя поколения социальных сетей, которое принято клеймить ограниченным и тщеславным, на самом же деле оно крайне закомплексовано и предпочитает прятаться за аватарами, не раскрывая лиц.
Сонни молча пялится на меня.
– В инстаграме[3] прочла, – отмахиваюсь я.
Сонни наклоняет голову.
– Я даже не понял, наезд это был или нет. А еще я недавно читал книгу, где два парня влюбились друг в друга, пока переписывались по электронной почте. Ну и я такой: блин, а вдруг и у нас получится?
– Но?.. – спрашиваю я. Здесь явно есть подвох.
– Я не могу позволить себе отвлекаться. На кону слишком многое.
– Если ты про всякую там подготовку к универу…
– Я про подготовку к жизни. Высокие оценки за ACT и SAT позволят мне поступить на сильную художественную программу, получить стипендию. Выбраться из Сада, в конце концов. Не факт, что потом все сложится, но, блин, я хоть четыре года поживу не в этом сраном районе с бандами и всякой дичью. Поживу там, где не надо бояться надеть не те цвета. Получить шальную пулю. Где не все подряд гомофобы.
Я его понимаю… но не до конца. Я немножко видела, что им с тетей Пуф приходится терпеть в их районе, но никогда не прочувствую этого до конца – на собственной шкуре.
– Ну а еще я должен быть хорошим примером для сестренок, – добавляет Сонни. – Если я ничего не добьюсь, они ни за что в себя не поверят.
– Сонни, много кто поступает в хорошие университеты, не отказываясь от личной жизни.
– Бри, я в курсе, но мне нельзя рисковать. Хорошо, что Шустрый меня понимает. Мы решили, ну, не торопиться. Думаю, я вам с Маликом про него не рассказывал как раз потому, что было так здорово никому ничего не объяснять и… просто быть, что ли.
Значит, со мной и Маликом он не чувствует, что «просто есть». Хотя, пожалуй, я его понимаю. Примерно за этим же я читаю рэп. Не хочу никому ничего объяснять. Хочу просто быть.
Я чмокаю его в щеку.
– Я очень рада, что ты его нашел.
Сонни косо на меня смотрит.
– Ты же не собираешься тут сопли разводить?
– Ни за что!
– Точно? Сейчас было капец как сопливо.
– Ничего не сопливо!
– А по-моему, сопливо.
– А вот это? – Я показываю ему средний палец.
– Вот такую Бри я узнаю.
Тролль.
Мы становимся в очередь перед входом. На досмотре сегодня незнакомые мужчина и женщина, они по одному прогоняют нас через рамки.
Меня вдруг начинает мутить.
В тот день у меня ничего такого с собой не было. И сегодня нет. Я даже сладости брать не стала. Ну нафиг ими торговать, если меня будут считать барыгой.
А трясусь я как настоящая барыга. Знаете, когда я захожу в какой-нибудь магазин в Мидтауне, который район, продавцы всегда или не спускают с меня взгляда, или вообще ходят по пятам. Я-то знаю, что воровать не собираюсь, но мне страшно, что они меня в этом заподозрят.
Не хочу, чтобы и новые охранники что-нибудь такое про меня подумали. Отсюда видно то самое место, где меня повалили на пол. Там ни крови, ни следа, но некоторые вещи невозможно забыть. Я легко смогла бы лечь лицом в ту же точку.
Дышать все тяжелее.
Сонни кладет ладонь мне на спину.
– Все будет нормально.
Женщина указывает мне на рамку. Та не пищит, и меня спокойно пропускают. Сонни тоже.
– У тебя первым уроком стихосложение, да? – спрашивает он так обыденно, как будто я только что не была на грани панической атаки.
Я судорожно сглатываю.
– Ага. У тебя история?