Энджи Томас – Вся ваша ненависть (страница 44)

– И не ругайся.

– Еще раз скажешь, что мне делать, и доиграешься.

Шея и лицо дяди Карлоса покрываются красными пятнами.

Звенит звонок в дверь.

– Карлос, открой, – кричит бабуля.

Он поджимает губы и идет в прихожую. А когда возвращается, я слышу, как он с кем-то разговаривает. Этот кто-то смеется, и я узнаю его заразительный смех.

– Смотрите, кого я нашел, – объявляет дядя Карлос.

За ним стоит Крис в белой уильямсоновской рубашке-поло и песочного цвета шортах. На ногах у него красно-черные двенадцатые джорданы, которые Эм-Джей[85] носил в финале девяносто седьмого. Крису они очень идут. А может, у меня просто фетиш на джорданы.

– Привет. – Он улыбается, не показывая зубы.

– Привет. – Я тоже улыбаюсь, напрочь позабыв, что здесь папа и у меня могут быть большие проблемы. Впрочем, о его присутствии я вспоминаю секунд через десять, потому что он подает голос:

– Ты кто?

Крис протягивает ему руку.

– Кристофер, сэр. Приятно с вами познакомиться.

Папа осматривает его с головы до пят.

– Ты что, знаком с моей дочерью?

– Ага, – протяжно произносит Крис, а потом переводит взгляд на меня. – Мы вместе учимся в Уильямсоне?..

Я киваю. Хороший ответ.

Папа складывает руки на груди.

– Не понял, учитесь или не учитесь? Ты как будто не совсем уверен.

Пока папа сурово пялится на Криса, мама быстро его обнимает.

– Как дела, солнышко? – спрашивает она.

– Хорошо. Я не хотел вам мешать, просто Старр сегодня не было в школе, а я заметил вашу машину и зашел спросить, все ли в порядке.

– Все нормально, – кивает мама. – Передавай родителям привет. Как они?

– Погодите-ка, – встревает папа. – Вы все явно знаете этого паренька. Так почему мне о нем никто не рассказывал?

Чтобы заступиться за Халиля, мне потребуется много мужества. Почти так же много, как и для того, чтобы рассказать своему враждебному чернокожему папе о своем белом бойфренде. И если сейчас я не смогу заступиться за Криса, то уж тем более не сумею заступиться за Халиля.

Папа всегда учил меня никого не бояться и говорить все как есть. В том числе и ему.

Так что я отвечаю:

– Он мой парень.

– Парень? – повторяет папа.

– Да, ее парень! – снова вопит откуда-то бабуля. – Крис, малыш, привет!

Крис озадаченно оглядывается.

– Э-э, здрасьте, мисс Монтгомери.

Бабуля была первой, кто узнал про Криса, как и подобает умелой шпионке. Тогда она сказала мне: «Гуляй, моя хорошая, не стесняйся», – и рассказала пару историй о своих похождениях, о которых мне лучше было бы не знать.

– Какого черта, Старр? – хмурится папа. – Ты встречаешься с белым пацаном?

– Мэверик! – одергивает его мама.

– Успокойся, Мэверик, – говорит дядя Карлос. – Он славный парень и хорошо с ней обращается. Это же главное, разве нет?

– Ты тоже знал? – Папа смотрит на меня, и в глазах его читается смесь злости и боли. – Ему ты сказала, а мне нет?

Вот что случается, когда у тебя два папы. Рано или поздно ты обидишь одного из них и будешь чувствовать себя отвратно.

– Давай выйдем, – строго говорит мама. – Быстро.

Папа сердито косится на Криса и вслед за мамой идет на задний двор. И хотя двери там из толстого стекла, я все равно слышу, как она на него кричит.

– Ладно, Деванте, – говорит дядя Карлос. – Пойдем, я покажу тебе подвал и стиральную машинку.

Деванте окидывает Криса взглядом.

– Парень, значит? – усмехается он и поворачивается ко мне. – Можно было догадаться, что у тебя бойфренд белый. – А потом уходит за дядей Карлосом.

И как, блин, это понимать?

– Прости, – говорю я Крису. – Мой папа ужасно себя повел.

– Могло быть и хуже. Хорошо хоть не убил.

И то правда. Я жестом приглашаю его сесть за стол, а сама занимаюсь напитками.

– А что это за парень с твоим дядей? – спрашивает Крис.

Содовой у тети Пэм не водится. Только сок и вода – обычная и газированная. Впрочем, я уверена, что у бабули в комнате есть заначка «Спрайта» или «Колы».

– Деванте, – отвечаю я и беру две маленькие пачки яблочного сока. – Он впутался в неприятности с Королями, поэтому папа привез его пожить с дядей Карлосом.

– А чего это он так на меня пялился?

– Смирись уже, Мэверик. Да, он белый! – доносится с заднего двора мамин голос. – Белый, белый, белый!

Крис краснеет. И краснеет, и краснеет, и краснеет.

Я протягиваю ему пачку сока.

– Именно поэтому Деванте так на тебя смотрел. Ты белый.

– Окей? – произносит он вопросительно. – Это что, тоже какой-то прикол чернокожих, который мне не понять?

– Если честно, малыш, услышь я такие слова от кого-нибудь другого – я бы жутко выбесилась.

– Какие слова? «Прикол чернокожих»?

– Ага.

– А разве это не оно?

– Не совсем, ведь не только чернокожие так говорят. Аргументы могут звучать по-разному, но суть всегда одна. Возьмем хоть твоих родителей. Разве они не были против, что мы встречаемся?

– Ну не сказать, чтобы против, но мы это обсудили.

– Значит, «прикол» не только чернокожих, верно?

– Справедливо.

После, сидя за столом, я слушаю подробный пересказ Криса о том, что происходило сегодня в школе. Бастовать никто не решился, поскольку возле школы патрулировала полиция, готовая чуть что применить силу.