Энджи Томас – Вся ваша ненависть (страница 46)
– Что ты в нем вообще нашла? Серьезно. В Садовом Перевале куча парней, готовых с тобой замутить, а ты выбираешь этого Джастина Бибера?
Я тычу пальцем ему в лицо.
– Не называй его так. И потом, какие парни? В Садовом Перевале ко мне никто не подходит. И даже имени моего не знают. Блин, да ты и сам называл меня «дочкой Большого Мэва из магазина».
– Потому что ты не тусуешься, – говорит он. – Я тебя ни на одной вечеринке ни разу не видел.
Я отвечаю, не подумав:
– Ты о тех вечеринках, где можно словить пулю? – И от этих слов мне сразу становится паршиво. – О боже, прости, пожалуйста. Я не должна была так говорить.
Он смотрит на столешницу.
– Да все норм, не переживай.
Мы молча жуем печенье.
– Э-э… – говорю я. Тишина угнетает. – Дядя Карлос и тетя Пэм классные. Думаю, тебе здесь понравится.
Он откусывает печенье.
– Иногда слащавые, зато очень милые. Они о тебе позаботятся. Зная тетю Пэм, я уверена, что к тебе она будет относиться как к Эйве с Дэниэлом. Дядя Карлос, конечно, построже, но, если следовать правилам, все будет окей.
– Халиль иногда рассказывал о тебе, – признаётся вдруг Деванте.
– Что?
– Ты говоришь, типа ты никому не была нужна, но о тебе говорил Халиль. Я не знал, что он это о дочке Большого Мэва… Что это ты, короче. Но он говорил о своей подруге Старр. Говорил, что ты самая крутая девчонка из всех, кого он знает.
В горле застревает арахисовое масло, но сглатываю я не только поэтому.
– А откуда ты его… А, да. Вы оба были Королями.
Клянусь богом, думать о том, что Халиль стал бандитом, почти так же больно, как думать о его смерти. Конечно, важен сам по себе Халиль, а не то, чем он занимался, однако говорить, что меня это не беспокоит и не разочаровывает, значит врать. Халиль знал, на что идет.
– Старр, Халиль не был Королем, – прерывает мои мысли Деванте.
– Но на похоронах Кинг положил бандану…
– Только чтобы сохранить лицо, – качает головой Деванте. – Он пытался завербовать Халиля, но тот отказался. Потом его убил коп, и все наши начали за него топить, а Кинг не мог так просто признать, что Халиль его послал. Вот и стал делать вид, что тот был Королем.
– Погоди. А ты откуда знаешь, что Халиль его послал?
– Халиль сам мне рассказал. Мы стояли на точке в парке.
– Так вы вместе продавали наркоту?
– Ага. Для Кинга.
– О…
– Он не хотел торговать, Старр, – вздыхает Деванте. – На самом деле никто не хочет заниматься этим дерьмом. Но у Халиля не было выбора.
– Был у него выбор, – говорю я хрипло.
– Нет, не было. Слушай, его мамаша украла у Кинга стафф[87], и Кинг захотел ее прикончить. Халиль об этом узнал и начал торговать, чтоб погасить долг.
– Что?..
– Ага. Он только потому этим и занялся. Пытался ее спасти.
Ушам своим не верю…
Хотя вообще-то верю. Типичный Халиль. Что бы ни натворила его мать, он всегда бросался ей на помощь, словно рыцарь.
А я о нем думала только худшее, как и все остальные. Уж лучше бы просто отреклась.
– Не злись на него, – говорит Деванте.
Забавно, но я почти слышу, как Халиль просит о том же.
– Я не… – Я вздыхаю. – Ладно, я немного злилась. Но только потому, что его называют гангстером, не разобравшись в том, что произошло на самом деле. Но ты сам сказал, что Королем он не был, а значит, если все узнают, почему он продавал наркоту, то…
– То решат, что он не был бандитом, как я?
Вот черт.
– Я не хотела…
– Да все норм, – отмахивается он. – Я понимаю. Может, я бандит и есть, черт его знает. Я делал лишь то, что должен был. К тому же Короли заменили нам с Дэлвином семью.
– А как же твоя мама, – говорю я, – и сестры…
– Они не могли о нас заботиться, – отвечает он. – Это мы с Дэлвином заботились о них. А Короли всегда за нами присматривали, несмотря ни на что. Они покупали нам шмотки и всякую фигню, которую мама купить не могла. С Королями мы были сыты. – Он смотрит на стол. – Знаешь, просто приятно в кои-то веки почувствовать, что кто-то заботится о тебе, а не наоборот.
– А-а. – Хреновый ответ, знаю.
– Как я и сказал, никто не любит торговать наркотой. Мне и самому было мерзко. Честно. Но ты хоть представляешь, каково это – видеть, как голодают твои близкие?
– Не представляю. – Мне не доводилось испытывать подобного, потому что обо всем позаботились родители.
– Тем лучше для тебя, – замечает Деванте. – И мне жаль, что про Халиля говорят гадости. Он был хорошим чуваком. Надеюсь, однажды все узнают правду.
– Ага, – говорю я тихо.
Деванте. Халиль. Они не видели иного выбора. И теперь я не уверена, что, окажись я на их месте, поступила бы иначе. Наверное, это значит, что я и сама бандитка.
– Пойду прогуляюсь, – вставая, говорю я. Слишком многое надо обдумать. – Можешь доесть печенье и арахисовое масло.
Я ухожу. Куда иду – не знаю. Больше я не знаю ничего.
Четырнадцать
В конце концов я оказываюсь возле Майиного дома. Дальше него в дядином районе я не хожу – после все дома выглядят одинаково.
Сейчас то странное время суток на границе дня и ночи, когда небо в огне, а комары выходят на охоту. В доме у Янгов уже везде горит свет, а комнат у них так много, что можно поселить еще полторы мои семьи.
На подъездной дорожке перед домом стоит синяя «инфинити купе» с помятым бампером. Водитель из Хейли дерьмовый.
Не буду врать, меня немного задевает, что они тусуются вдвоем. Но если живешь далеко, это неизбежно. Злиться я не имею права. Ревновать – да. Но не злиться.
Однако их бредовый протест…
Я злюсь из-за него. Настолько, что даже звоню в дверь. Все равно я обещала Майе, что мы поговорим, – вот и ладно.
Мгновение спустя на пороге возникает миссис Янг с беспроводными наушниками на шее.
– Старр! – Она улыбается и обнимает меня. – Очень рада тебя видеть. Как дела дома?
– Хорошо, – говорю я.
Миссис Янг громко сообщает Майе, что я пришла, и впускает меня внутрь. Оказавшись в фойе, я мгновенно улавливаю запах ее фирменной лазаньи с морепродуктами.
– Надеюсь, я не помешала?
– Что ты, золотце. Майя наверху, с Хейли. Мы будем очень рады, если ты с нами отужинаешь… Нет, Джордж, это я не тебе, – говорит она в наушники и едва слышно поясняет: –
Я улыбаюсь и снимаю свои данки[88]. В доме Янгов нужно разуваться по двум причинам: во-первых, это китайская традиция, а во-вторых, миссис Янг любит, чтобы гостям было уютно.