Эндрю Уилсон – Искусство убивать (страница 40)

– Нет же, это чистая правда. Вы разве не помните, что вчера ко мне приходили двое полицейских, чтобы сообщить о смерти жены? Вы же видели печальное выражение на их лицах. Уверяю вас, причина для печали веская. Местное отделение полиции получило телеграмму из Харрогейта, и…

– Из Харрогейта? Значит, миссис Кристи в Йоркшире?

– Да, жила там все это время в гостинице «Свон» при водолечебнице. Не слышали? Говорят, первоклассное заведение. Уверен, что пребывание там пошло миссис Кристи на пользу. Возможно, она пробудет в Харрогейте еще несколько дней, а потом вернется домой. Ее брак, по всей вероятности, распался, но…

– Значит, миссис Кристи здесь нет?

Кёрс посмотрел на нее так, словно она говорила на чужом языке.

– Она не живет в доме бывшей медсестры на окраине Суониджа?

– Да нет же. Это была просто хитрость, с помощью которой я выманил вас сюда. Я знал, что искушение будет слишком велико для вас. Ваша слабость – любопытство.

Уна вспомнила, что когда-то в пансионе мисс Фромер говорила ей то же самое.

Она постаралась собраться с мыслями и сосредоточиться на его словах. Все это просто не могло происходить на самом деле. Наверное, ее психика пошатнулась и разум оцепенел, как это произошло при известии о смерти отца. Уна зажмурилась, но охвативший ее ужас оставался вполне реальным. Открыв глаза, она увидела, что Кёрс стоит перед ней, улыбаясь.

– Любопытство и наивность, – продолжал он. – Вы, конечно, не знали об этом, но я выяснил ваши намерения, когда вы пришли ко мне впервые. Пока вы спали, я обыскал вашу сумочку и нашел все, что мне нужно было знать, в вашем блокноте. Я не мог допустить, чтобы вы разрушили мои планы, и мне пришлось потрудиться, чтобы этого не случилось. Надеюсь, теперь вы все понимаете?

Нужно действовать быстро. Еще не все потеряно. У нее есть шанс. Глубоко вдохнув, она бросилась бежать со всех ног по траве в сторону Суониджа. Но Кёрс оказался проворнее. Он в тот же миг схватил ее за руку, и она, споткнувшись, упала лицом прямо в заросли дрока.

– Ну вот, вы поранились, – сказал Кёрс, наклонившись к ней. – Давайте посмотрим. Всего лишь царапина, но, вероятно, болезненная.

Уна была не в силах смотреть на него и слушать его слащавый притворно-сочувственный голос.

– Вы думаете, все это сойдет вам с рук? – сказала она. – Это просто смешно. Полиция…

– Полиция ничего не сможет сделать, – оборвал он ее. – Вероятность того, что миссис Кристи пойдет в полицию и признается в убийстве, очень мала. А больше об этом плане никому не известно.

– А мне? Вы не думаете, что я… – Окончание фразы растворилось в страхе, который жег ее внутренности, как кислота.

Она вскочила на ноги и снова кинулась прочь, но Кёрс успел схватить ее за лодыжку и подтянул к себе с такой силой, что казалось, вот-вот выдернет ногу из тазобедренного сустава. Краем глаза девушка заметила какой-то предмет в его руках. Затем что-то потянуло ее левую ногу, ограничивая ее движение. Другой ногой Уна ударила Кёрса в лицо и опять вскочила. Теперь оставалось только убежать – и она спасена. Однако что-то дернуло ее за ноги, и она опять упала. В ноздри пахнуло сырой землей.

Повернувшись, Уна увидела, что Кёрс связывает ей ноги клейкой зеленой лентой. Она успела, однако, двинуть своего мучителя ногой, но попала лишь в плечо. Тогда она из последних сил вцепилась ногтями в его лицо, расцарапав ему щеку. Девушка попыталась подняться, несмотря на то что ее ноги были связаны, но тут же повалилась от удара чем-то твердым справа по голове, а затем Кёрс с силой опустил обломок скалы на ее висок. Струйка теплой жидкости потекла по лицу Уны, во рту она почувствовала вкус крови. Все вокруг поплыло как в тумане. Дыхание стало громким и прерывистым, словно у животного, попавшего в капкан. Потом она закричала. Но тут Кёрс снова ударил ее по голове, и Уна потеряла сознание.

Кёрс поправил на ней синее платье, задравшееся выше колен, и кинул ее блокнот в свою сумку. Затем поднял легкое тело девушки и понес к обрыву. Уна пришла в себя как раз в тот момент, когда он бросил ее вниз. Она в отчаянии взмахнула руками, пытаясь уцепиться за край обрыва, но не успела. Ладони ощутили страшную пустоту.

Уна чувствовала, как падает, натыкаясь на выступы скал, переворачивается и снова летит вниз. Яростный рев волн, разбивающихся о скалы, нарастал. Перед ней промелькнул ряд видений: мисс Формер, несчастная собака, погибшая из-за кролика, Агата Кристи… На губах Уны словно таяло земляничное мороженое, которое однажды купил ей отец. Ее последняя мысль была о Дэвисоне. Каково ему будет без нее?

Глава 30

Навестив в отеле Флору, я удивилась, застав ее в приподнятом настроении. На щеках ее вновь играл легкий румянец; несмотря на слабость, она заявила, что чувствует себя поразительно хорошо, если учесть, что накануне едва не умерла. Флора рассмеялась собственной шутке, но мне удалось выдавить лишь кривую улыбку.

– У нас же все получилось! – сказала она. – Вы должны радоваться. Ваш трюк обманул всех. Это было изумительно.

– Я знаю, что обманул, – отозвалась я, бросив свою сумочку на кровать.

– Да, но что теперь? – спросила Флора, помрачнев. – Сегодня ко мне домой придет доктор Максвелл или кто-нибудь из похоронного бюро, но им никто не откроет дверь. Это вызовет у них подозрения, и они сообщат об этом полиции. Полицейские, несомненно, взломают дверь и обнаружат, что труп исчез. А вскоре и Патрик поймет, что все идет не по его плану.

– Не беспокойтесь об этом, – ответила я, стараясь не выдать собственную тревогу. – Вы выдержали тяжелое испытание, и волнения сейчас вам совсем ни к чему.

– Да, но что нам делать? Он же будет искать вас… нас обеих. Господи, я даже подумать об этом боюсь.

Я подошла к ней и потрогала ее руку. Кожа была теплее, чем накануне. Я знала, что буду делать, но не хотела говорить об этом Флоре.

– У меня есть план, – заверила я ее.

Однако Флора сразу догадалась, что я имею в виду. Она ничего не сказала, но беззаботность, с которой она встретила меня, испарилась. Бедная женщина проглотила комок в горле, потом схватила меня за руку и кивнула.

– Вы же понимаете, что не остается ничего другого, как… – сказала я. Заканчивать фразу не было необходимости.

– Да, понимаю, – прошептала она. – Боюсь, это единственный выход.

– Это противоречит всем моим принципам, всему, во что я верю. Я пыталась придумать что-нибудь другое, но не вижу, как иначе можно покончить с этим кошмаром. Я понимаю, что буду вечно страдать из-за своего решения, но если речь идет о том, чтобы спасти Розалинду, я готова пойти на все. – Слезы жгли мои глаза, как капли кислоты. – Простите меня, Флора, за то, что я втянула вас в эту игру. – Неожиданно на меня навалилась страшная усталость. – Иногда я жалею, что не покончила с собой сразу, как только Кёрс изложил мне свой план. Это все решило бы.

Но мысль о смерти вызвала у меня внутренний протест. Мое самоубийство не привело бы ни к чему хорошему. Флора осталась бы наедине с мстительным мужем и его угрозами; Розалинда потеряла бы мать, и над ней навечно нависла бы тень моего бесславного конца; моя сестра Мэдж чувствовала бы себя несчастной, а брат Монти, вероятно, окончательно съехал бы с катушек.

– Не говорите так, – сказала Флора, закрыв глаза.

Мы сидели некоторое время в молчании.

– Вы все еще чувствуете последствия приема яда? – спросила я.

– Да, немного. И мне вдруг страшно захотелось пить. Вы не дадите мне стакан воды?

– Ох, извините, – спохватилась я. – Флора, сможете ли вы когда-нибудь меня простить?

– Мне не за что прощать вас, – ответила она. – Разве только за вашу медлительность. Дайте же напиться!

– Да, и тут я провинилась, – сказала я, пытаясь изобразить улыбку. – А как насчет завтрака? Может быть, съедите тост?

– Нет, спасибо, пока не хочется. Но боюсь, из обоих кранов в углу номера идет только горячая вода. Не знаю, в чем дело. Какой-то непорядок с водопроводом. Придется вам пойти в туалетную комнату, что в конце коридора.

– Хорошо, через пару минут я вернусь, – сказала я, взяла стакан и вышла из комнаты.

Вернувшись, я увидела, что Флора по-прежнему лежит на кровати, но на ее шее и верхней части груди появились красные пятна.

– Вот, пожалуйста, – сказала я, протягивая стакан. – Надеюсь, это не реакция на яд, – добавила я, но Флора взглянула на меня непонимающе. – У вас на шее появилась какая-то сыпь.

– Это не страшно, – ответила она, покачав головой. – Глоток-другой воды, и мне будет лучше. Знаете, я чувствую усталость. Вы простите меня, если я вздремну?

– Разрешите, я проверю ваш пульс.

Флора протянула мне руку, и я стала считать удары.

– Чуть более частый, чем надо, – сказала я, озабоченно посмотрев на нее. – Но это, наверное, лучше, чем слишком редкий.

– Думаю, пульс придет в норму после сна.

– Я зайду к вам в час ланча? Может быть, вы к тому моменту проголодаетесь. Я могла бы принести какой-нибудь еды.

– Спасибо. Вы так добры.

Я хотела спросить Флору, что она предпочитает – бутерброд с яйцом или что-нибудь более существенное, – но она уже отвернулась и стала засыпать. Глядя на нее, я позавидовала ее спокойствию. Мне казалось, что я никогда больше не буду жить в мире с собой.

Когда я вышла из отеля, мое внимание привлекла группа людей. Они стояли возле автомобиля и передавали друг другу газету, сердито потрясая ею. Опасаясь, что это репортеры, я надвинула шляпу низко на глаза. Один из них, коротышка с лысой головой и черными усами, произнес мое имя, добавив: «Она мертва, никакого сомнения». Насколько я поняла, они обсуждали вопрос, покончила ли я с собой, или меня убили. На улицах было полно народа, многие со счастливыми лицами тащили рождественские подарки. Шагая в толпе, я чувствовала себя бесплотной и нереальной, будто тень, и, резко повернув за угол, едва не налетела на пожилую даму с серебристыми волосами. Она отшатнулась, и ее небесно-голубые глаза вспыхнули, – очевидно, женщина меня узнала и собиралась что-то сказать, но я отвернулась и поспешила дальше, уткнувшись носом в воротник пальто и потупившись. Очевидно, я все же не была такой невидимой и бестелесной, какой ощущала себя. В дальнейшем следовало помнить об этом.