Эндрю Питерсон – Король-волк (страница 75)
– Дэвион, – произнёс Джаннер.
Наг уставился на него:
– Ты что-то сказал?
– Тебя зовут Дэвион.
Наг фыркнул:
– У меня нет имени.
– Есть, и всегда было, – сказал Кальмар. – Дэвион Ветрокрыл. Мадия любила тебя.
Наг приоткрыл пасть и растерянно моргнул. Крылья у него повисли, руки обмякли. Он помотал головой и рыкнул:
– Ну да, конечно!
Оскар протолкался вперёд, держа Первую книгу над головой. Он откашлялся и произнёс:
– Вот, что написала Мадия Ветрокрыл. «Я родила двух сыновей – одного крепкого и здорового, второго хрупкого и прекрасного. Младшего я нарекла Джру, а старшего Дэвион, ибо любила его необыкновенной любовью. Моё сердце тянулось к ним обоим и пламенело ярче солнца. Но когда я очнулась, Бонифер сказал мне, что старший, бедняжка Дэвион, умер. Я две недели лила слёзы. Мне бы так хотелось увидеть, каким, по воле Создателя, вырос бы мой чудесный мальчик…» – Оскар протянул книгу Нагу.
– Твоя мама всегда любила тебя, – сказала Лили.
Наг, спотыкаясь, попятился. Множество чувств мелькнуло на его лице и отразилось в сознании Джаннера. Тяжело дыша, он помотал головой:
– Вы лжёте!
– Лгал Бонифер, – сказал Джаннер. – Лгал Изгнанник Виль.
– Молчать! – завопил Наг.
Джаннер чувствовал его мысли – вихрь вопросов, надежд, сожалений, море недоумения…
– У тебя есть имя.
– Это ничего не значит, – огрызнулся Наг.
– Это значит очень много, – сказал Кальмар.
Наг оскалился:
– Мадия мертва. И её любовь тоже.
– Пускай Мадия умерла, – произнесла Лили, – но она любила тебя. Так было, и так будет, что бы ты ни делал. Ребёнок родился на свет, и ему нарекли имя.
Наг закашлялся и упал на одно колено. Закрыв глаза, он скрипнул зубами:
– Но Бонифер сказал… – Он согнулся пополам, хватаясь за живот.
– Как тебя зовут? – спросил Кальмар.
– Никак. – Голос Нага звучал уже не так оглушительно. Серые губы шевельнулись, и у чудовища вырвалось рыдание.
«У меня нет имени. Нет имени. Нет имени. Нет…»
«Как тебя зовут?» – мысленно спросил Джаннер.
Наг повалился на бок и как ребёнок прижал колени к груди. Коричневые крылья распластались в грязи.
«Никак».
Лили, Джаннер и Кальмар подошли ближе. Наг весь дрожал. Поющая дева протянула маленькую ручку и коснулась холодного и мокрого лба Нага. Голова у него была большая как валун.
– Как тебя зовут? – шепнула Лили в огромное ухо.
Наг закрыл руками лицо и всхлипнул. Ничего печальнее Джаннер в жизни не слышал.
Дрожащим, надломленным голосом Наг наконец ответил:
– Меня зовут Дэвион Ветрокрыл.
85
Что было потом
Наг Безымянный – Дэвион Ветрокрыл – перекатился на спину. Он убрал руки от лица и открыл глаза. К удивлению Джаннера, они стали синими, как у Кальмара.
Наг смотрел на мальчика, и слёзы текли по его лицу, лужами собираясь на земле. Чёрная жижа, сочащаяся из сотни порезов и укусов, сделалась ярко-красной. Хотя чудовищные размеры Нага оставались прежними, отчего-то он стал казаться меньше. Огромное белое туловище обмякло как пустой мешок. Теперь в Наге было проще разглядеть человека.
Он сделал глубокий вдох и с трудом выдохнул. Казалось, он не понимал, где он и что случилось, но Джаннер слышал его мысли.
«Меня зовут Дэвион Ветрокрыл, сын Мадии и Ортама. Меня зовут Дэвион Ветрокрыл, и я умираю. Меня зовут Дэвион Ветрокрыл, и мне страшно жаль. Меня зовут Дэвион Ветрокрыл, и мать думала обо мне с любовью».
Без стонов, без конвульсий и предсмертных содроганий он вздохнул в последний раз и умер. Тело Нага стало серым и потрескалось. Порыв ветра унёс в холмы тучи пепла. Нага не стало.
Джаннер, Кальмар и Лили почувствовали неимоверную печаль. Им тяжело было думать, что из мальчика, которого любила Мадия, лживый Бонифер создал чудовище и следствием этой лжи стало огромное количество зла.
Скольких людей погубил Наг, полный ненависти и душевной боли? Джаннер подумал об анниерцах, павших жертвой нашествия, о скрианах, которых похищали, убивали, превращали в зверей, о лощинцах, десятками гибнущих с того самого дня, как началась война. Но, несмотря на всё причинённое Нагом зло, Джаннер теперь скорее жалел его, чем ненавидел.
– Дети, – сказала Ния.
Она опустилась на колени и протянула руки, чтобы обнять Джаннера, Кальмара и Лили. Мать плакала, и, ощутив в сердце надежду на грядущий мир, Джаннер тоже заплакал. Остатки семьи Ветрокрылов сидели прямо на земле, в грязи, и это было грустное, но в то же время радостное зрелище.
– Госпожа, не хочу вам мешать, но времени мало, – произнёс Оскар, снял очки и высморкался. – Радрик…
Ния отряхнулась и встала:
– Где он?
Оскар провёл её сквозь молчаливую толпу лощинцев и расщепков.
Хозяин лощин лежал на боку среди убитых и боролся за каждый вдох. В спине у него торчали вражеский меч и семь стрел. Смертельно бледный, Радрик смотрел в пустоту.
– Ния, – прошептал он. – Прости. Прости.
Она села рядом и положила его голову себе на колени.
Кровоточащие раны Радрика были как знаки доблести; он покрыл себя неувядаемой славой. Хозяин лощин защищал свой город, свою землю и свой народ, пока хватало сил, и дожил до победного рассвета. Он лежал неподвижно, но в правой руке по-прежнему сжимал рукоять боевого молота.
– Отпусти, – сказала Ния, осторожно разжимая ему кулак. Молот упал в грязь. – Лощины спасены.
– Прости. Я не хотел… Эсбен…
– Всё хорошо, любовь моя, – прошептала Ния.
Радрик закрыл глаза. Ния коснулась губами его лба – а когда отстранилась, он уже прошёл сквозь завесу и присоединился к своим праотцам на пиру у Создателя.
Джаннер отвёл взгляд от искажённого болью лица Нии, и трагедия войны развернулась перед ним в полной мере. Повсюду лежали павшие. Их гибель была прекрасна, а скорбь по ним – неизмерима. Джаннер видел убитых расщепков. Видел собак – неподвижных, бездыханных, лежащих рядом с телами хозяев. Видел мёртвых горностранников. Плач по погибшим оглашал поле и поднимался к небесам.
– Бакстер! – закричала Лили.
Пёс подбежал к девочке и, прыгнув ей на грудь, сбил с ног и принялся лизать лицо. Лили села и что-то ему сказала. Бакстер залаял и кинулся прочь.
– Куда он побежал? – спросил Торн О’Салли, пробираясь сквозь толпу.
Лили обернулась к нему:
– Торн!
Торн поскользнулся и упал. Лили покраснела, и они кое-как поднялись: