Эндрю Питерсон – Король-волк (страница 77)

Ния улыбнулась:

– Ещё лучше прежнего.

Джаннер почувствовал, что у него тоже слипаются глаза. Он зевнул.

– Пусть у меня будет своя комната. Полная книг.

– Я тебе помогу, – пообещал Оскар.

– Не будет этого, – произнёс Кальмар. Его голос звучал совсем не сонно. Он лежал на спине, положив руки под голову, и смотрел в потолок. Джаннер и раньше видел это выражение брата, когда тот хотел что-нибудь нарисовать или построить. – Мы не вернёмся в Трубный холм.

Джаннер сел:

– Почему?

– Потому что у нас уже есть дом, – ответил Кальмар.

Все знали, что он имеет в виду, но никто не произнёс ни слова.

Следующее утро выдалось на редкость тёплым. Небо было безбрежным, высоким и ясным, весенний ветерок сулил новую жизнь. Руины Бан Роны выглядели зловеще, но разрушения уже не казались такими ужасными, как накануне.

Выйдя из «Фруктового сада», Ветрокрылы и Оскар услышали на улице пение. Неподалёку обнаружилась компания лощинцев, которые, встав цепочкой, разбирали груду брёвен. Ещё неколько человек бродили по развалинам в поисках вещей, которые ещё могли пригодиться.

В воздухе витал аромат горячей еды, и Кальмар, не дожидаясь остальных, двинулся на запах. У Джаннера заурчало в животе, но мальчик старался не думать о том, когда ел в последний раз. Он думал только о настоящем и будущем. Утро было слишком прекрасным для плохих воспоминаний.

Он увидел Кальмара в обществе ребят, стоящих под навесом шатра в ожидании порции рыбного рагу. За столом возвышалась Олумфия Граундвич; она раскладывала рагу и выгоняла ребятишек с полными мисками на улицу.

– Доброе утро, твоё величество, – улыбнулась она, когда Ния обняла её. С тех пор как Джаннер в последний раз видел Олумфию, у госпожи директрисы выросли ещё три волоска. – Хвала Создателю, солнце встало.

Олумфия усадила Ветрокрылов за стол, и ребята принялись уплетать рагу, напрочь забыв о хороших манерах. Но в кои-то веки Ния их не упрекала.

Джаннер вытер рот и огляделся:

– А где расщепки?

– Ушли ночью, – ответил кто-то у него за спиной. – Это был наставник Тумак с рукой на перевязи. – Они ушли, и никто не знает почему. – Он обошёл стол и поцеловал Олумфию в щёку. – Доброе утро, любовь моя.

– Нашёл место, дурачина! – Олумфия замахнулась на него половником. – А ну брысь!

– Как скажешь, мой тыквенный пирожочек. – Наставник повернулся к ребятам и заговорил в привычной грубоватой манере: – На наш взгляд, расщепки, конечно, страшноваты. Они едва умеют говорить и воняют тухлятиной. Если бы не Кэдвик, боюсь, они могли бы взбеситься и кого-нибудь покалечить.

– Брысь! – повторила Олумфия.

– Моя душенька хочет, чтобы я проваливал. – Тумак подошёл к выходу из шатра и остановился. – Кстати, чуть не забыл. Драконица ждёт на берегу. Похоже, она хочет с вами повидаться. – Он послал Олумфии воздушный поцелуй, и та в ответ запустила в него поварёшкой.

– Я рада, что вы наконец договорились, – сказала Ния подруге.

Олумфия вздохнула:

– Честно говоря, он нравился мне гораздо больше, когда не обращал на меня внимания!

Покончив с едой, Ветрокрылы отправились искать Гульвен. Улицы были почти пусты, дома превратились в развалины, но ясное небо не позволяло отчаиваться. Вокруг разрушенных зданий суетились люди. Когда ребята подошли к воде, Гульвен показалась из моря и склонила голову.

«Хранительницы камней уплывают, – сказала она, а Джаннер передал это остальным. – Они забрали камень с собой».

– Где они? – спросил Джаннер.

«Плывут на юг, к Йорша Дун».

– Нельзя их просто так отпустить, – сказал Кальмар. – Две чокнутые ведьмы с древним камнем в руках совсем не то, что нам нужно!

– Мы можем их догнать? – спросила Лили у Гульвен.

«Если угодно», – и драконица вышла из воды.

Двигалась она гораздо уверенней, и морская вода залечила её раны. Гульвен легла на берег, и Лили вскарабкалась ей на спину.

– Лезьте сюда, – велела она, увидев, что братья колеблются.

Мальчики сели позади Лили. Драконья шкура на ощупь была мягкой и прохладной.

– Ты тоже, мама!

Ния со вздохом влезла вслед за детьми. Как только все уселись, Гульвен, держа спину над водой, грациозно поплыла к Морским клешням. Она проскользнула между цепями и запетляла среди брошенных кораблей. Это было всё равно что идти по кладбищу. Суда стукались друг о друга как пустые гробы.

Когда скопище вражеских кораблей осталось позади, Гульвен поплыла быстрее, устремившись к видневшемуся в отдалении судну – тому самому, которое накануне доставило ребят в лощины. Казалось, с тех пор минула уже целая вечность.

Палуба была пуста.

Голос Мурги донёсся до них прежде, чем они её увидели.

– Что вам надо? – крикнула Хранительница из каюты. В горле у неё что-то булькало, словно она говорила с полным ртом воды. Амры и Клыков нигде не было видно.

– А что надо тебе? – спросил Кальмар.

– Что вы сделали с нашим господином? – спросила Мурга. В голосе женщины слышалось отчаяние. – Где он?

– Он мёртв, – ответил Кальмар. – Всё кончено.

– Не подходите! – завизжала Мурга. – Камень у нас!

– И что вы собираетесь с ним делать?

Она захохотала как безумная:

– Я выброшу его в море!

Кальмар с улыбкой взглянул на Джаннера.

– Нет! Не надо! – крикнул он. – Пожалуйста, только не бросай камень в море!

– Непременно брошу, если не оставите меня в покое! Я ни за что вам его не отдам!

– Подплыви ближе, – шепнул Кальмар Гульвен.

– Не приближайтесь! – завопила Хранительница камней. – Я выброшу камень!

Гульвен подплыла к кораблю, и Кальмар быстро перепрыгнул через борт. Мурга и Амра выскочили из каюты… но это были уже не Мурга и Амра, а двое безобразных расщепков.

Старшая Хранительница, которая однажды и так уже подверглась превращению, стала зелёной и бугристой; её туловище было сплошь покрыто жабрами. На шее, на щеках и на плечах у Мурги росли многочисленные плавники, которые шевелились как порхающие крылья бабочки. Она поползла по палубе на полупрозрачных ножках. Только ужасное, злобно усмехающееся лицо отдалённо напоминало человеческое.

Амра ещё была в плаще, но ползла вперёд на брюхе, упираясь в доски красными крабьими клешнями. Ноги у неё превратились в длинный рыбий хвост, жабры на шее открывались и закрывались. Амра с трудом дышала и скалила зубы. Мешочек, в котором лежал древний камень, свисал с её плеча.

– Скорее, дочь! – пробулькала Мурга-рыба, устремляясь к противоположному борту.

Издав клохчущий вопль, она перевалилась через борт и плюхнулась в море. Амра доползла до борта и обернулась. Джаннер увидел на лице Хранительницы страх, быстро сменившийся ненавистью, а потом она последовала за матерью.

Кальмар смотрел им вслед, разинув рот.

– Я не это имел в виду, – произнёс он. – Они…

Гульвен опустила голову под воду и мгновение спустя выглянула:

«Они живы. Но Тёмное море Тьмы опасно даже для морского дракона. Они не протянут долго».

– А камень? – спросил Джаннер.

«Я его найду».