Эндрю Питерсон – Король-волк (страница 21)

Бонифер поспешил в библиотеку и без сил рухнул за стол, за которым они с Мадией вместе провели столько счастливых часов. Он надеялся, что она придёт как обычно. Но Мадия не пришла. Солнце село, а он по-прежнему был один, с опустошённым сердцем. Тогда Бонифер, полный гнева, тайком навестил всех, кто собирался участвовать в Баник Дурга, и подговорил их скопом наброситься на Ортама. Воины, полагая, что это не более чем грубая шутка, согласились; они надеялись обеспечить себе победу, вместе навалившись на молодого силача.

В день состязания Бонифер с затаённой радостью наблюдал за унижением друга и предвкушал скорый союз с Мадией Ветрокрыл. Прозвучал рог, и юные лощинцы бросились на поиски спрятанного в холмах башмака. Когда несколько часов спустя они появились на горизонте, преследуя того, кто нашёл башмак, никто не удивился, что этим человеком оказался Ортам. Бонифера это не смущало, поскольку он видел, что его замысел исполняется. Ортам был сильно избит и хромал. Он никоим образом не мог победить, особенно теперь, когда его преследовала сотня могучих соперников.

Бонифер заметил, что Мадия побледнела от страха за жизнь Ортама, – и только тогда он осознал свой промах. Потому что Мадию нельзя было впечатлить одной лишь силой мышц. Ничуть не меньше она ценила мужество и стойкость – именно они гнали израненного и усталого Ортама к Полю Финлея.

Сообщники Бонифера яростно набросились на Ортама, но не смогли вырвать башмак из его рук, ибо им владела любовь, а не только желание победить. Ортам лежал неподвижно под грудой тел, прижимая к груди башмак, которым рассчитывал завоевать сердце Мадии. Так и вышло. Прежде чем Ортам лишился чувств, Мадия выбежала на поле и поцеловала его в лоб. И Бонифер понял, что проиграл. Ортам победил, несмотря на его предательство. Воины, которые нечестно обошлись с Ортамом, от стыда помалкивали и никому не рассказали о сговоре с Бонифером.

Поэтому, когда Ортам выздоровел, он так и не узнал, что друг его предал. Он приблизил Бонифера к себе и пригласил на свадьбу. В тот день, когда принцесса Анниеры и Ортам Гринсмит вступили в брак, Бонифер стоял рядом с Ортамом на правах близкого друга и соотечественника.

25

«Кроличья лапка»

В тот самый день, когда Джаннер через силу ел тринадцатый кекс в Трубном холме, Сара Кобблер и Марали Ткач стояли у входа в таверну под названием «Кробличья лапка», расположенную в чадных недрах Дагтауна. В Скри выдалось необыкновенно тёплое утро; солнце разбудило стаи мух, комаров и снусов, которые, празднуя наступление весны, впивались во что попало. Они жужжали вокруг впряжённых в телеги и экипажи лошадей и тучами садились на навоз.

Девочки, стоящие у таверны, ожесточённо отмахивались от насекомых. Сара Кобблер держалась прямо и спокойно; Марали Ткач сутулилась и шаркала ногами. Сара была в ярко-синем платье и плаще с капюшоном, Марали – в грязных штанах и залатанной рубашке. Волосы у Сары были собраны в хвост, а у Марали висели неопрятными прядями. Сара морщила нос, чуя всё усиливающуюся от тепла городскую вонь; Марали сплёвывала и шмыгала носом. Случайный прохожий мог подумать, что приличная девочка что-то покупает у бедной оборванки – ну или что бедная оборванка грабит приличную девочку. Но на самом деле девочки были настоящими подругами – их сблизила совместная забота о жильце двенадцатого номера в «Кробличьей лапке».

– Как он там? – спросил Сара.

– Всё то же самое. Почти не ест.

– Он очнулся?

– Да не разберёшь толком, – ответила Марали, ковыряя в зубах щепкой. – Ну давай лучше его разбудим. А то скоро завтрак кончится.

Сара зашла вслед за Марали в таверну, не обращая внимания на угрюмые лица завсегдатаев, устало сгорбившихся над своими кружками и мисками. Девочки поднялись в двенадцатый номер и вошли без стука. Артам П. Ветрокрыл лежал на койке, мечась в тисках кошмара.

– Эсбен, – бормотал он, – я вернусь. Я…

– Артам, – шепнула Сара, садясь на край кровати. – Артам, проснись.

– Только не пой эту песню! – крикнул тот, сел и обвёл комнату безумным взглядом. Он широко раскинул крылья и весь задрожал. Затем моргнул, увидел девочек, которые с тревогой смотрели на него, и закрыл лицо ороговевшими руками. – Мне снился сон…

– Успокойся. Мы здесь, – сказала Сара.

– На-ка выпей, – велела Марали, налив воды из кувшина. – А потом пойдём завтракать.

– Спасибо, девочки. Но я не голоден, – Артам лёг и уставился в стену. – Не голоден, ге нолоден, голоден-холоден, хо-хо-хо!

Поначалу бред Артама пугал Сару, но потом она к нему привыкла. В такие минуты он был слаб и безобиден; но, глядя в его грустные глаза, девочка видела другого человека – обладателя зычного голоса и здравого рассудка. Таким голосом Артам говорил во сне. Однако после приключений на Фабрике вилок – после того как Артам рухнул наземь, крича про какую-то песнь и человека по имени Эсбен, – он почти ничего не делал, только нёс чепуху и метался в кошмарах. Всю зиму напролёт он лежал в постели или мерил шагами комнату и, разглядывая свои пальцы-когти, горько плакал. Марали утверждала, что Артам – Хранитель трона Анниеры, и казалось, она искренне в это верила. Но в глубине души Сара сомневалась, что Сияющий Остров существует на самом деле. Он казался слишком прекрасным. Марали и Гаммон, её приёмный отец, рассказывали, что Артама взяли в плен Клыки, однако, вместо того чтобы стать чудовищем, он превратился в странного и величественного человека-птицу.

Удивительней всего было то, что если Артам Ветрокрыл действительно принадлежит к роду Ветрокрылов с Сияющего Острова – значит, Джаннер Игиби, с которым Сара познакомилась в День Дракона в Глибвуде, тоже член королевской семьи. Он вёл себя как настоящий принц – не побоялся гроба на Фабрике вилок, чтобы осуществить свой план побега. Что-то в глазах Джаннера отличало его от других ребят. Впрочем, Сара сама не знала, не померещилось ли ей. Тем не менее при каждом упоминании Анниеры у девочки становилось тепло на душе. Об Анниере пел бард Армулин; об Анниере рассказывали отец и мать, и их истории заронили в душу Сары семя, которое дало обильные побеги. Она приходила сюда потому, что Артам напоминал ей о Джаннере. Сара едва смела это признать, но ей страстно хотелось, чтобы рассказы об Анниере оказались правдой. Рядом с Артамом Ветрокрылом она в них верила.

Но вот он лежит неподвижной кучей перьев на постели и что-то бормочет, уткнувшись в стену.

– Ну, двинули, – сказала Марали, выдернув подушку у него из-под головы. – Завтрак вот-вот закончится. Кстати, сегодня яичница и свиные биточки.

– Ладно, ладно, – произнёс Артам, спустил ноги на пол и потянулся, встряхнув оперением. – Биточница.

– Что? – спросила Марали.

– Свиничница.

Сара и Марали переглянулись и помогли ему встать. Они свели Артама вниз, стараясь не обращать внимания на гневные взгляды оборванных дагтаунцев. Как только они уселись за маленький столик в углу, перед ними вырос хозяин и сложил руки на животе.

– Три порции, пожалуйста, – сказала Сара.

– Ага. Ну да. А платить кто будет? – сердито поинтересовался он.

Марали нехорошо прищурилась и прорычала в ответ:

– Сам знаешь кто.

– И пусть не тянет. Я его два дня не видел.

– Он защищает твой город от Клыков, если ты вдруг забыл, – гневно сказала Марали. – И не обрадуется, если узнает, что ты нарушаешь уговор.

Хозяин и Марали сердито уставились друг на друга. Марали победила. Хозяин покачал головой и зашагал на кухню, поминая недобрым словом береговиков и разных уродов. Артам ни на что не обращал внимания. Он сидел тихо, барабаня пальцами по столу и качая головой в такт.

– Как там твои сироты? – спросила Марали.

– Хорошая погода всех встревожила, – сказала Сара. – Они боятся, что Клыки могут напасть в любой день.

– Ага, – Марали откинулась на спинку стула, достала один из своих метательных ножей и принялась чистить ногти. – Честно говоря, я их уже жду. Надоело сидеть сложа руки.

– Ну, рано или поздно что-то произойдёт. Клыки не дадут нам жить спокойно.

Хозяин со стуком поставил на стол тарелки и молча удалился.

«Кробличья лапка» была неопрятной, как все дагтаунские таверны, однако Сара признавала, что готовят тут отменно. Артам ковырялся в тарелке, но ничего не ел. Сара поддела кусок яичницы на вилку и содрогнулась при мысли о том, что эта вилка, возможно, была сделана ею на фабрике.

– Открой рот, – попросила она, и Артам повиновался.

Она кормила его как ребёнка, а потом вложила вилку ему в руку и велела есть самому. Время от времени Марали, отвлекаясь от еды, хлопала Артама по плечу и предлагала воды из кружки. Несмотря на всю свою грубость, к Артаму она относилась очень нежно.

Внезапно в таверну влетела тёмная фигура. Все замолчали. Посетители уставились на силуэт мужчины в капюшоне, возникший на фоне дверного проёма. Взмахнув плащом, незнакомец выскочил в центр помещения, принял драматическую позу и воскликнул:

– Ага! Узрите все! Это я, Пламенеющий меч! Я ищу Марали Ткач, и намерения мои благородны!

26

«Прокат лошадей и выпечка Снута»

Сидящие в таверне дагтаунцы угрюмо смотрели на Пламенеющего меча, пока Марали, Сара и Артам вылезали из-за стола. Поскольку Артам и Гаммон зимой возглавили атаку на Клыков и освободили Дагтаун, казалось бы, местные жители могли проявить радушие. Но Дагтаун всегда был адским скопищем трущоб и притонов, и за девять лет жизни под пятой Клыков дагтаунцы стали ещё враждебней.