Эндрю Питерсон – Король-волк (страница 20)

Пальцы Лили соскользнули с инструмента, и она почувствовала, что дрожит от утомления. «Держись!» – кричало её сердце, и, собрав последние остатки воли, Лили опомнилась и заиграла вновь. Она заставила себя заглянуть в эти злые глаза и бросить им вызов. Ей стало весело, когда они отпрянули. Девочка услышала хриплый рык Подо:

– Вот вам, червееды! И ещё получите!

До неё донеслись торжествующие крики. Радрик ликующе вопил, празднуя нелегко доставшуюся победу. Окружающие девочку воины расступились, и, прежде чем повалиться на руки Нии, она ощутила приятное солнечное тепло. Когда Лили собралась с силами и открыла глаза, то увидела как во сне утомлённые, но счастливые лица лощинцев.

– Уже всё? – с трудом проговорила Лили.

– Да, моя храбрая девочка. Битва кончилась, – Ния поцеловала Лили в лоб и крепко обняла её. – Они отступили. Бан Рона выстояла.

Лили подхватили могучие руки старого пирата, её лба коснулись колючие усы, и пока дедушка нёс её вниз по лестнице в уютный полумрак библиотеки, девочка чувствовала тёплый запах табака. Радостные крики стихли, и в библиотечных залах она увидела множество лощинцев, раненых и здоровых, которые смотрели на неё. Их глаза были удивлённо распахнуты. Люди перешёптывались.

Когда Подо вынес Лили на улицу, наступила тишина. Патрульные в чёрных плащах, воины и воительницы, вожди кланов стояли на заваленных обломками улицах и смотрели, как Подо кладёт внучку в первую попавшуюся повозку. Какой-то мальчик протянул старику поводья. Ния и Оскар тоже сели.

– Да здравствует Лили! – крикнул кто-то, когда они отъехали от Великой библиотеки, и целый город подхватил этот крик. – Ура, холмы, лощины и Сияющий Остров!

Лили улыбалась из последних сил, а потом крепко уснула.

Проснувшись, она увидела знакомую комнату в Трубном холме. На столе горела одинокая свеча. До девочки донёсся запах сырной похлёбки и жареного бекона.

Ния спала в кресле рядом.

– Мама, – позвала Лили потрескавшимися губами.

Ния зашевелилась и улыбнулась во сне. Лили тоже хотела улыбнуться, но не смогла. По щекам у неё катились слёзы. Она дрожала.

Ей снился Наг Безымянный.

24

Гости в Трубном холме

– Что ты видела? – спросила Ния.

Лили не знала, с чего начать. Она так устала, и губы у неё так опухли, что говорить было очень трудно. Сев поудобнее, она хлебнула деревянной ложкой куриного бульона и поморщилась:

– Я видела Джаннера и Кальмара.

– Где они?! С ними всё хорошо?!

– Да… и нет. Там был кто-то ещё. Или что-то. Не знаю… – Лили покачала головой, досадуя на себя. – Они неподалёку от Чёрного леса. Но вроде бы они целы и невредимы.

Ния молча подала Лили ещё бульона:

– Они идут домой?

– Нет. Они идут в лес.

– Что? Зачем?! – Ния резко выпрямилась – как всегда, когда ей было страшно.

– Они идут в Трог, – сказала Лили, теребя одеяло и отводя глаза. – Чтобы найти Нага.

Мать молчала, и девочка продолжила:

– Кажется, Кальмар меняется.

– Меняется? Как?

– Я видела его глаза… в них жёлтые крапинки. Он боится, что сойдёт с ума, как дядя Артам. Поэтому он хочет найти Нага.

– Глупые мальчишки, – негромко произнесла Ния. – Нага не так легко победить. Иначе бы это давно уже кто-нибудь сделал. Мы даже не знаем, кто он!

– Мы знаем, что он человек. Так сказал Бонифер.

– Но вдруг он тоже соединил себя с каким-нибудь животным? Вдруг он превратился в Клыка? Он всё время пытается утащить вас троих в Трог – а твои братья решили, что можно просто явиться к нему и бросить вызов?! Так нельзя!

– Поздно, мама. Они идут туда, и Джаннер просит ему довериться. Он сказал, что должен защищать брата и что лучший способ исполнить свой долг – это отправиться с Кальмаром. А Кальмар пойдёт в Трог, с ним или без него. Джаннер – Хранитель трона. Ничего не поделаешь.

Ния вздохнула и откинулась на спинку кресла, дав наконец волю усталости. Она смотрела в потолок и раздумывала – а может быть, безмолвно молилась Создателю.

– Мама…

Ния, полными горя глазами, взглянула на дочь.

– Девочка моя, сегодня ты превзошла себя. Без тебя Бан Рона бы пала. Но мои сыновья!.. – голос Нии дрогнул, и она не сразу совладала с собой. – Зачем Создатель испытывает материнское сердце?! Я потеряла своё королевство, свой народ, мужа… дважды! Я не вынесу, если потеряю и сыновей. Ты понимаешь?

Лили кивнула:

– Но что же делать?

– Не нужно было спускать с них глаз! Вокруг нас бушует ураган. Много лет мы с ним боролись, и я не знаю, сколько ещё выдержу. – Ния села рядом с дочерью на кровать и набросила одеяло на ноги.

Поставив миску с бульоном на столик, Лили прижалась к матери. Обе сидели молча, а потом Ния заснула.

Лили обратилась мыслью к небесам и принялась молиться, как и Ния, прося Создателя сохранить братьев, которые с каждым шагом всё дальше заходили во тьму.

Как ни странно, она не испытывала гнева к Нагу, который принёс в мир столько зла, – только жалость. И эта жалость наполняла молитвы девочки.

Что могла сделать девятилетняя девочка, которую искалечили Клыки? Она была слабой, как тростинка. Лили погладила мать по голове, как делала Ния, когда дочке было страшно. Потом рука девочки коснулась свистоарфы. Если она не может отправиться с братьями в сердце тьмы – значит, она будет защищать лощины. Она будет играть. Музыка – её единственное оружие, и, пока дышит, она будет устремлять свою песнь к небесам.

До глубокой ночи Поющая дева Анниеры беззвучно касалась пальцами свистоарфы, вспоминая мелодию за мелодией, как воин, готовясь к бою, точит оружие. Если на рассвете Клыки вернутся, они не застанут её врасплох.

В дверь тихонько постучали; Подо заглянул в комнату и улыбнулся:

– Пусти меня на своё место, внучка. К тебе гости.

Лили слезла с кровати, а Подо уселся рядом с дочерью. Ния шевельнулась во сне, но не проснулась. Она лежала на широкой отцовской груди, как в детстве. Лили никогда не видела мать такой слабой – и никогда ещё так сильно её не любила.

– Твой костыль у двери. Как новенький, – подмигнув, сказал Подо.

На костыле было вырезано новое прозвище – «Гроза Летучих Клыков». Не самое внушительное – но раз его придумал Подо, Лили не возражала.

Девочка тихонько спустилась по лестнице. Она знала, что во всех комнатах лежат раненые лощинцы, и не хотела их беспокоить. Войдя в гостиную, она услышала негромкие голоса и позвякивание посуды на кухне. Увидев её, стоящий у двери Оскар улыбнулся:

– Лили! Вижу, ты отдохнула. Клянусь, вчерашний день войдёт в историю! – Он поклонился, и пряди седых волос взметнулись в воздух, да так и остались торчать дыбом словно перья, пока старик не пригладил их ладонью. – К тебе кое-кто пришёл. – Он открыл дверь, и Лили вышла в холодную ночь.

Сначала она увидела Торна О’Салли, Келви и Биггина. Они гордо улыбнулись, а потом расступились.

Во дворе Трубного холма собрались, казалось, все собаки Зелёных лощин. Они сидели, энергично виляя хвостами, хотя морды у них были донельзя серьёзные. Бакстер, хромая, вышел вперёд и тявкнул. Сотни псов ответили одним-единственным гулким «Вуф!».

Лили улыбнулась так широко, что потрескавшиеся губы вновь закровоточили, и она поморщилась от боли. Бакстер склонил голову набок и сочувственно заскулил. Девочка сошла с крыльца и зашагала среди собак, гладя их и почёсывая. Псов было так много, что в холодной ночи они напоминали тёплое озеро.

– Я знаю пёсью речь вдвое хуже, чем ты, но что они желают тебя видеть, было ясно, зуб даю, – сказал Биггин. – Они нам не давали покоя, пока мы не привели их сюда.

– Они ждут приказаний, – подхватил Торн.

– И принимать их готовы только от тебя, принцесса, – добавил Келви.

– Я даже не знаю, что сказать, – призналась Лили, стоя посреди моря собак и вопросительно глядя на Биггина.

– Скажи им, что делать дальше.

Один из псов лизнул щиколотку Лили. Она наклонилась – это был Франкль, непослушный щенок. Лили хлопнула в ладоши, и он запрыгнул ей на руки. Она выпрямилась, держа Франкля, который лежал неподвижно, словно спящий младенец, и обвела взглядом пёсий отряд, одновременно чувствуя гордость и глубокое смирение.

– Мы будем драться, – сказала Лили. А потом повторила то же самое собакам.

Франкль поднял голову и завыл во всё горло – силёнок у него было немного, зато к нему присоединились остальные собаки. Их вой нёсся в ночь, и проснувшиеся лощинцы не испугались, а обрадовались.

Собачий вой летел всё дальше, пронзая тьму, – за Морские клешни, за утёсы, стоящие вдоль Тёмного моря Тьмы, туда, где таились Летучие и Серые Клыки. Он заронил сомнения в их души – может быть, впервые с тех пор, как они стали Клыками. Они перестали верить в близкую победу. В то, что война почти окончена. Что они когда-нибудь сумеют одолеть защитников Зелёных лощин.

Часть II

Скри