Эндрю Нагорски – Гитлерленд. Третий Рейх глазами обычных туристов (страница 58)
– Надеюсь, для нее это не просто удачный переезд в США, как для многих.
Но Смиты присутствовали на их помолвке и проводили пару в дорогу.
Поскольку у Томпсона уже был немалый опыт в работе над контролем наводнений на реке Миссисипи, он чувствовал, что на берлинских лекциях слышит мало нового. Трумэн сумел договориться и устроить его вместо этого в инженерный батальон немецкой армии, где тот вблизи смог посмотреть на методы и технику немцев. Его отчет об увиденном, как рассказывала Кэй, «привлек к Томпсону внимание начальства, так что с этого момента… его ждала блестящая карьера». В дальнейшем он готовил военных строителей для армии США перед высадкой в Нормандии и участвовал в десанте на Омаха-Бич, где был ранен в челюсть. Томпсон выжил и был награжден за храбрость. После войны он ушел в отставку и начал вторую карьеру в качестве топ-менеджера в
Но из этих двоих молодых американских офицеров, учившихся в Германии в тот период, самую ценную информацию собрал Ведемейер – который впоследствии поднялся гораздо выше в военной иерархии, заняв после генерала Джозефа Стилвелла пост командира Вооруженных сил США в Китае. Этот молодой капитан с огромной серьезностью начал свою работу, будучи студентом по обмену в германской Военной академии, он вел подробнейшие записи всех своих наблюдений в течение более чем двух лет, и на основании их представил своему армейскому руководству доклад на 147 страниц. В этом докладе высшие военные чины могли найти ценную информацию о том, как готовили многих из лучших германских офицеров, которым предстояло участвовать во Второй мировой войне.
По докладу Ведемейера было четко видно, что он весьма восхищен германской программой подготовки и практическими тренировками в «командовании отрядами», когда офицеры имитировали условия реального боя, в которых могли оказаться, чтобы отработать новые тактики. «В Военной академии моделируют маневренные боевые действия, особенно обращая внимание на скорость, ожидается применение механизированных и моторизованных подразделений», – писал он. Офицеров учили быстро принимать решения, признавая, что «годное решение, принятое вовремя и быстро исполненное, намного лучше решения идеального и запоздавшего».
Все это указывало, что немцы готовятся применять новые методы войны. «Они зримо представляют быстро меняющуюся обстановку на современном поле боя, готовя к этому свои командно-штабные кадры», – отмечал он. По сути, он видел подготовку к блицкригу, который Гитлер собирался провести в Польше через год.
В своих послевоенных мемуарах Ведемейер открыто заявил то, на что раньше лишь намекал. Находясь под огромным впечатлением от «немецких методов и качества подготовки», он сделал вывод: «С моей точки зрения, немецкая методика преподавания и структура обучения превосходят наши». Он сравнивал это со своим обучением в форте Ливенворт, которое было «гораздо более теоретическим», а инструкторы – «посредственными». В Берлине его главным инструктором был майор Фердинанд Йодль, брат Альфреда Йодля, который занимал во время Второй мировой войны одну из ключевых должностей в командовании вермахта и был повешен в Нюрнберге как военный преступник. Этот менее известный брат был, по воспоминаниям Ведемейера, «выдающимся учителем», и его лекции в Военной академии, по мнению американца, «способствовали развитию мышления» и оказались очень содержательными. Это было практическое обучение, оставлявшее невероятно сильное впечатление. «Когда я учился в Берлине, мне в качестве одной из задач на работу с картой дали планирование гипотетического нападения на Чехословакию, – писал он. – Позже оказалось, что задача была не очень-то гипотетическая». В своем отчете 1938 г. Ведемейер дал много детальной информации обо всем, от немецкого вооружения до почтовых голубей, но он не написал прямо свой главный вывод. В мемуарах он восполнил этот пробел. Указав, что он не мог предсказать ошибки, которые приведут Гитлера к катастрофе, он написал так: «Но я точно видел, что нацистское руководство готовится к войне».
Во время своей учебы в Берлине Ведемейер избегал разговаривать о политике с немецкими коллегами. Однако позже он писал, что те порой «слегка проявляли» некоторое недовольство властями. «Мне доводилось слышать завуалированные намеки и высказывания, указывавшие на отвращение, стыд или неодобрение нацистов». Он познакомился с генералом Людвигом Беком, который перестал быть главой Генерального штаба армии в 1938 г., а впоследствии был казнен за участие в заговоре против Гитлера 20 июля 1944 г. Среди однокурсников Ведемейера был капитан Клаус фон Штауффенберг, который как раз и нес тот самый портфель со взрывчаткой, которая чуть не убила фюрера. Его тоже быстро казнили. Во время учебы в Берлинской военной академии, по воспоминаниям Ведемейера, Штауффенберг читал стихи на вечеринках и «не всегда был сдержан в выражении своего презрения к нацистам и Гитлеру». Но он пользовался популярностью и никак не страдал из-за своих взглядов. Тем не менее Ведемейер чувствовал, что подобные антинацистские настроения были не слишком распространены среди военных в то время.
Ведемейер также имел возможность взглянуть с близкого расстояния на нацистское руководство. Он был приглашен на ужин, где присутствовали несколько его представителей. Гесса он описал как «флегматичного, не слишком умного», Геббельса назвал «динамо-машиной без мозгов», а Геринг «произвел впечатление жизнерадостного бодрого экстраверта».
Судя по записям Ведемейера, ему очень понравилось, как он провел в Берлине те два года. И преподавателей, и других учащихся, независимо от их взглядов, он назвал «всегда дружелюбными». Со временем он расслабился среди них настолько, что стал позволять себе шуточки. Впервые приехав учиться, он не знал, как реагировать, когда уборщицы, мывшие на четвереньках пол в коридоре, вскидывали руки и приветствовали его словами: «Хайль Гитлер!. Потом он стал отвечать им: «Хайль Рузвельт!» Ко второму году эти его ответы стали известны по всей школе, а уборщицы начали, приветствуя его нацистским салютом, говорить: «Хайль Рузвельт!» Он отвечал им: «Хайль Гитлер!»
Позже, когда Ведемейера заподозрили в сочувствии Германии, он пояснил, что это легко могло быть неверной интерпретацией таких шуток. Но нет сомнений, что даже после Второй мировой войны он куда больше симпатизировал немцам, чем большая часть его соотечественников. «…Каким бы сильным ни было отвращение к тому, как Гитлер обращается с евреями и как он терроризирует мелкие соседние государства, знание ситуации и истории Германии помогает понять, почему за нацистской революцией стояло стремление выжить», – писал он. Немцы чувствовали, что Гитлер вытащил их из бездны, добавлял он. «Не требуется каких-то особенно глубоких исторических знаний, чтобы понимать, насколько ложен растиражированный образ Германии как самой агрессивной нации и постоянного нарушителя мира».
Ведемейер отмечал, что в Военной академии ему постоянно читали лекции о большевистской угрозе. «За пропагандой я чувствовал немало правды о целях коммунистов, их методах и приемах, о которых в Америке не знали или не считали важными до недавнего времени», – писал он. Другими словами, он начал полагать, что администрация Рузвельта напрасно считает Германию главной угрозой Европе. «Я был убежден, что ищущая свой
Как и Линдберг, Ведемейер получил много полезных сведений о немецкой армии, но остался с убеждением, что США не следует вмешиваться в грядущий европейский конфликт. Однако, согласно рассказу Кэй Смит, у её мужа и Ведемейера в 1938 г. случился очень важный разговор. «Именно с Альбертом Трумэн впервые обсудил планы нападения на Германию, если до этого дойдет, – писала она в своих неопубликованных мемуарах. – Их разговор шел в нашей квартире».
Оба регулярно сравнивали свои наблюдения, Смит делился своими знаниями о быстрой милитаризации Германии, про которую писал свои отчеты в Вашингтон. «Мне нравится думать, что хотя бы малая толика ума и знаний Трумэна Смита передалась и мне в тот период, когда я учился в Военной академии», – писал Ведемейер. Вернувшись в США, Ведемейер был крайне недоволен теми, кто проявлял любопытство и спрашивал его о политической ситуации в Германии. «Меня разочаровали поверхностные, далекие от военного дела вопросы, которые мне задавали, – отмечал он. – От меня хотели услышать про личные особенности Гитлера, про преследования евреев нацистами, о любовной жизни Геринга и Геббельса, но ничего – о стратегии и возможностях Германии, о военной подготовке и организации».
Однако нашелся человек, который, познакомившись с подробными отчетами Ведемейера, задался именно этим вопросом: его звали генерал Джордж Маршалл, и он отвечал за военно-стратегическое планирование. «Когда я явился к нему, копия моего доклада была уже у него на столе, и на ней было множество пометок, указывавших, что он ознакомился с текстом очень подробно», – вспоминал Ведемейер. Маршалл спросил:
– Что вы считаете самым важным уроком из вашего опыта пребывания в Германии?