Эндрю МакКоннел – Думай как стоик. Философия, которая позволит вернуть контроль над собственным разумом (страница 25)

Как только мой мозг начал обрабатывать эту новую реальность и опасность, которую она представляла, я услышал крики и толпы бегунов вокруг меня расступились. Не осознавая, что делаю, я выбежал на очистившееся пространство – прямо нос к носу с одиноким быком. О чем я вообще думал?

Когда я развернулся, чтобы убежать, потому что у меня был отличный шанс обогнать 700-килограммового монстра, находящегося в метре от меня, бык пронзил рогом другого бегуна, упавшего на землю возле него. На довольно жутком снимке, который я позже купил у одного из профессиональных фотографов, сидящих на балконах вдоль беговой дистанции, было видно, как я улепетываю словно трус, пока бычий рог растягивает кожу этого несчастного под таким углом, что это, кажется, противоречит законам физики.

Другие, более храбрые и лучше знающие обычаи Памплоны, в конце концов оттащили быка от упавшего бегуна и направились обратно к стадиону. Но забег не закончился. Пока мы бежали к стадиону, бык бросился в толпу еще три раза. Напоследок, и это было самым опасным, он повернулся к американскому бегуну в тоннеле, ведущем к стадиону, и несколько раз боднул его в голову, прежде чем быка смогли затолкать в загон, куда он и направлялся.

В конце концов животное все-таки увели, и я отправился в кафе на встречу с друзьями, чтобы выпить кофе, съесть что-нибудь вкусное и обменяться эпическими историями.

Я почти попался, но в итоге мне удалось выйти сухим из воды: на мне не было ни единой царапины и я разжился чертовски интересной историей. Очевидно, я принял правильное решение, поскольку все хорошо, что хорошо кончается.

Или, возможно, нет. Тот факт, что

конечный результат оказался положительным, не означает, что мои решения и действия, приведшие к этому результату, не были ошибочными.

Например, если бы я действовал одинаково несколько раз, шансы, что я окажусь на земле с быком, вонзающим в меня рог, были бы высоки. Результат не соответствовал качеству процесса.

Как бы мы ни определяли границы нашего контроля, как бы мы ни готовились к достижению или предотвращению определенного результата, как бы мы ни работали над тем, чтобы превратить кризис в возможность, и ни пытались ограничить наши страдания конкретным моментом, как бы мы ни стремились перестроить наше мышление, чтобы быть благодарными перед лицом невзгод, правда в том, что

будут времена, когда наших усилий будет просто недостаточно.

Будут моменты, когда, несмотря на труд для достижения конкретной цели, она не будет достигнута. Но ведь мы делаем что-то не просто так, и, если наши старания ни к чему не привели, следовательно, мы потерпели неудачу, не так ли? Точно так же будут моменты, когда мы не будем прилагать все усилия, когда не поступим правильно, как в моем случае в Памплоне, и все же каким-то образом достигнем цели, к которой стремились. Стало быть, в этих случаях мы добьемся успеха, верно?

Стоики бы с этим совершенно не согласились. Они знали, что, сколько бы времени и усилий мы ни вкладывали в дело, как бы сильно мы ни желали определенного исхода, он никогда полностью не находится в нашей власти. Если успех должен основываться на конкретном результате, если наше счастье должно полностью зависеть от этого, то мы фактически отдали свой разум чему-то, что полностью находится вне нашего контроля.

Когда вы следите за процессом с точки зрения того, о чем вы думаете и как вы действуете, то демонстрируете мышление владельца, но когда вы фокусируетесь только на результате, то низводите себя до простого арендатора для обстоятельств, находящихся вне контроля.

Для стоиков это означало чрезмерную озабоченность и привязанность к результату, а не к процессу, чего следовало избегать. Это работает и, когда результаты «хорошие» (то есть такие, на которые мы надеялись), и, когда все заканчивается «плохо» (то есть не так, как мы желали).

Как посоветовал сам себе Марк Аврелий: «Принимай без гордыни, отпускай без привязанности». Как и многое другое в стоицизме, это понятие непривязанности не принадлежит одним лишь стоикам. Такая концепция – основной элемент многих восточных религий, от буддизма и даосизма до джайнизма и индуизма. Учитывая такое великое количество поддерживающих философских течений в различных географических регионах и временных периодах, в этом должно что-то быть. И в этом что-то есть.

Энни Дьюк как никому другому известно, что

умение не позволять результату затмить все остальное – это не просто сила, это необходимость.

Получившая известность в качестве профессионального игрока в покер, Дьюк написала ряд книг и статей на тему поведенческой психологии принятия решений, а также получила степень бакалавра по психологии в Колумбийском университете и докторскую степень по психологии в Пенсильванском (оба входят в Лигу плюща).

Во время Мирового тура покера Дьюк постоянно наблюдала, как лучшие профессиональные игроки умели различать качество решений, принятых во время раздачи, и качество результата. Менее опытных игроков отличало нежелание или неспособность поступать так же. На самом деле эта склонность «судить о результате на основании правильности или неправильности принятого решения» настолько распространена, что у нее даже есть свое название – резалтинг. И насколько Энни Дьюк могла судить, мало что вредило росту человека как профессионального игрока в покер или даже его способности принимать решения вне покерного стола больше, чем резалтинг.

Профессиональному игроку в покер или даже любителю, который просто хочет совершенствоваться, крайне важно понимать, что

качество входных данных не равно качеству результата. Покер – это игра шанса.

Решение, при котором ваша комбинация окажется выигрышной в 83 % случаев, будет верным. И все же в 17 % случаев вы все равно проиграете. Концентрироваться исключительно на результате одинаково опасно как в случаях поощрения плохих решений, приведших к положительному результату, так и в случае отказа от хороших решений и практик просто потому, что в какой-то момент они привели к плохому результату. Вместо того чтобы определять «правильность» и «неправильность» принятого решения опираясь исключительно на результат, как в покере, так и в жизни Дьюк предлагает делать оценку на основании входных данных. Это может сделать негативные результаты менее болезненными, но в то же время нам стоит смириться с тем, что наши положительные результаты также лишатся некоторого блеска. Дьюк пишет:

Переопределение ошибки позволяет нам отпустить все переживания, связанные с получением плохого результата. Но это также означает, что мы должны дать новое определение «правильному».

Если мы не ошибаемся только потому, что что-то не получилось, значит, мы не правы только потому, что все получилось хорошо… Быть правым очень приятно. «Я был прав», «Я знал это», «Я же говорил вам» – мы произносим все эти вещи и это доставляет нам удовольствие. Должны ли мы быть готовы отказаться от приятного чувства «правильности», чтобы избавиться от мук «неправильности»? Да.

Опасность неспособности отделить качество наших решений от качества результатов не ограничивается проигрышем за покерным столом.

Фактически в книге «Думай как Илон Маск» бывший ученый-ракетчик Озан Варол цитирует именно такое проявление резалтинга, о котором предупреждает нас Дьюк, объясняя, как успех привел к самым большим катастрофам в истории ракетостроения. Превратив невозможное в возможное, когда шансы на успех были не в пользу агентства, НАСА добилось успехов, которые притупили острейшие умы и подстегнули их эго, что в конечном итоге привело к чудовищным последствиям. В отличие от покерной раздачи, где в результате можно проиграть несколько фишек другому игроку, 28 января 1986 г., а затем 1 февраля 2003 г. итогом такого резалтинга была не проигрышная комбинация в покере, а гибель 14 членов экипажа, когда шаттл «Челленджер» взорвался при взлете и позднее шаттл «Колумбия» – при входе в атмосферу.

После десятилетий успеха программа НАСА извлекла неверные уроки.

С каждым успешным запуском агентство становилось все более безответственным, когда речь шла о стандартах безопасности. Вместо того чтобы замечать свои ранние промахи и определять, что пошло не так в процессе, который к ним привел, казалось, что агентство концентрировалось только на положительном результате, полагая, что, раз катастрофы удалось избежать, следовательно, нет нужды корректировать процесс.

Как подчеркивает Варол, такого рода резалтинг работал лишь до поры до времени и привел к трагедии.

Это был мой первый визит в Шанхай, и мы с Адрианом сидели в бизнес-лаундже на крыше отеля Shangri-La с потрясающим видом на раскинувшийся внизу город. Мы вместе учились в колледже и с тех пор поддерживали связь, но, так как жили на разных концах света, повидаться нам удавалось редко.

После колледжа, когда многие другие выбрали проверенный, но изнурительный путь по карьерной лестнице, Адриан Уолл пошел своей собственной дорогой. Теперь он был серийным предпринимателем, владельцем и управляющим своего бизнеса. Менее чем за 20 лет после выпуска Адриан основал или помог основать несколько компаний в самых разных отраслях, включая розничную торговлю и гостиничный бизнес, медиа и сферу развлечений, добычу природных ресурсов, торговлю физическими товарами, инвестиционное консультирование и торговое банковское дело.