Эндрю МакКоннел – Думай как стоик. Философия, которая позволит вернуть контроль над собственным разумом (страница 11)

Прислушиваться к критикам – то есть действительно слушать и слышать то, что они говорят, – вовсе не значит, что я принимаю каждое утверждение как истину и теряю веру в себя.

Это также не значит, что, слушая их, я бездумно позволяю им завладеть моим разумом.

Я предпочитаю другой вариант. Будучи хозяином своего разума, только я решаю, когда и кому позволять проникать в него. Тщательно выбирая своих «ментальных визитеров», я могу расширять умственные границы, учась и увеличивая свой потенциал.

Если бы я с большей охотой взаимодействовал с критиками и учился тому, что они предлагали, я мог бы найти лучшее решение для своего стартапа, пока не стало слишком поздно. Это касается и моего разговора с Китом, однако правда заключается в том, что таких разговоров у меня было множество. Если бы я уделил больше внимания тому, что пытались донести до меня мои критики, возможно, я бы реальнее оценил собственные границы и границы моей компании и понял бы, что они отличаются от тех, что я себе представлял.

Быть может, вместо того чтобы так усердно доказывать, что критики ошибаются, я мог бы сосредоточить свое время и разум на том, что помогло бы мне достичь лучших результатов.

Я не одинок в своей кажущейся аллергии на критику. На самом деле это явление настолько распространено, что у него даже есть название – «предвзятость подтверждения». Wikipedia определяет предвзятость подтверждения как «тенденцию человека искать и интерпретировать такую информацию или отдавать предпочтение такой информации, которая согласуется с его точкой зрения, убеждением или гипотезой».

Задумайтесь над этим: когда вы вступаете в спор с кем-то и хотите доказать свою правоту, как выглядит ваш поиск в Google? Является ли он действительно непредвзятым, направленным на поиск истины или он нацелен на охоту за доказательствами, которые поддержат вашу точку зрения, чтобы вы могли «победить» в споре?

Но что такое «победа» в этом контексте? В разговоре с критиком, что именно вы можете назвать победой? Если вы действительно не правы и человек, пытающийся помочь вам это увидеть, сдается, кто в конечном счете больше всего проигрывает в этой схватке? Последовательность и постоянство мы зачастую ценим больше, чем правду. У нас есть врожденный страх показаться теми, кто «переобувается в прыжке». Мы даже видели, как этот ярлык обрекает на гибель начинающих политиков.

Стоики бы с этим поспорили и предложили бы придерживаться подхода, который отдает предпочтение истине, а не постоянству. Постоянство бесполезно и даже вредно, если вы без конца ошибаетесь.

Упрямо настаивать на том, чтобы оставаться постоянным, даже когда вам предъявляются доказательства вашей неправоты, – значит позволить ошибочному мышлению завладеть вашим разумом.

Это не просто теория. Это может иметь и часто имеет реальную человеческую цену: только подумайте, сколько материнских жизней было потеряно напрасно из-за того, что в течение многих лет врачи отказывались признать, что их немытые руки виноваты в высокой смертности рожениц, даже когда были представлены доказательства. Единственный способ исправить такие ошибки – быть открытым для критики, исходящей от кого-то другого или от себя. Как известно, экономист Джон Мейнард Кейнс сказал, когда его обвинили в «переобувании»: «Когда моя информация меняется, я меняю свое мнение. А что вы делаете?»

Один из невероятных примеров «переобувания» перед лицом истины продемонстрировал судья Верховного суда Джон Маршалл Харлан. Судья Харлан, пожалуй, наиболее известен тем, что был единственным несогласным в деле Плесси против Фергюсона в 1896 году. Напомним, что решение Плесси создало доктрину «раздельных, но равных» рас, которая будет отравлять американское общество и закрепит сегрегацию на еще более чем полвека после выноса вердикта.

Неудивительно, что данное постановление, наряду с решением Дреда Скотта от 1857 года, поддержавшее рабство даже в свободных штатах, неизменно входит в список худших решений Верховного суда всех времен.

В отличие от своих коллег, считавших «белую расу… доминирующей расой», судья Харлан заявил, что «с точки зрения Конституции, с точки зрения закона в Америке нет высшего, господствующего, правящего класса граждан. В Америке нет каст. Наша Конституция не различает цветов, не знает и не терпит классов среди граждан. В отношении гражданских прав все граждане равны перед законом». С точки зрения современности его заявление кажется не только очевидным и справедливым, но и единственно нравственно правильным в данной ситуации. И все же более примечательным, чем сама правота судьи Харлана на фоне неправоты всех остальных его коллег, кажется тот путь, который нужно было пройти правосудию, чтобы такое решение было принято.

Видите ли, Джон Маршалл Харлан был кентуккийцем из семьи рабовладельцев и защитников рабства. В годы, предшествовавшие решению Плесси, он выступал не только за «превосходство белой расы», но и за законность и мораль рабства. Но когда судья Харлан стал свидетелем жестоких нападений на афроамериканцев во время Реконструкции Юга[11], он изменился и вырос как личность.

Имея за плечами больше лет, опыта и мудрости, судья Харлан сказал: «Я прожил достаточно долго, чтобы прийти к пониманию и заявить, что… самым великим деспотизмом, когда-либо существовавшим на земле, был институт африканского рабства… С рабством людям дано было лишь два пути: смерть или дань… Рабство не знало компромиссов, не терпело середины. Я счастлив, что его больше нет».

Неудивительно, что его тоже заклеймили «переобувателем», и он принял этот ярлык. «Пусть лучше говорят, что я прав, чем что я постоянен», – заявил он.

Для судьи Харлана не было бы ничего проще, чем отыскать тех, кто соглашался с его исходной позицией. Его семья, соседи, политическая партия и даже коллеги-судьи в Верховном суде – все были бы готовы подтвердить, что его изначальные убеждения были правильными.

Как просто считать тех, кто критиковал его исходные убеждения, врагами, с которыми следовало бы спорить и бороться. Однако Харлан не стремился подтвердить то, что, как ему казалось, он уже знал.

Наоборот, он провел свою жизнь в поисках истины – не только тогда, когда она подкрепляла аргументы его критиков, но особенно тогда, когда она их подкрепляла. Спустя более чем столетие после его смерти невозможно возразить против того факта, что подобное стремление к истине в конечном итоге привело Харлана к «правильному» ответу на, возможно, самый важный вопрос его времени.

Так как же уравновесить убеждение с даром критики? Как избежать разуверений бесполезной или злонамеренной критики, но при этом извлечь пользу из критики конструктивной? Говоря о том, что мы не должны отдавать свой собственный разум в чужие владения, я не утверждаю, что мы никогда не должны впускать в свой разум других. Действительно,

одна из величайших способностей, которую дает владение собственным разумом, – это способность определять, как, когда, кому и за какую «цену» сдаватьсвой разум для достижения наибольшего эффекта.

Знание того, как и когда принимать, воспринимать и реагировать на критику, – одна из лучших иллюстраций этой способности.

Кэт Коул построила головокружительную карьеру, используя критику для своей пользы и продвижения. Она начинала с низов, работая простой официанткой в местном ресторане Hooters своего родного городка Джексонвилл, штат Флорида. В итоге Кэт заняла пост президента и главного операционного директора, возглавив конгломерат ресторанов Focus Brands, в который входили такие бренды, как Moe’s Southwest Grill, Jamba Juice и Cinnabon. Кэт приписывает свой стремительный подъем, в том числе, способности и желанию выслушивать критику.

«Когда мне исполнилось 18, – рассказывает Кэт, – я перешла от работы хостес к работе официанткой. Поверьте мне, если вы хотите, чтобы вас критиковали как можно чаще, ресторанная индустрия – то, что надо».

Кэт поняла, что многие официанты, поставив тарелку с едой перед посетителями, просто уходили, что порой приводило к проблемам, особенно если что-то было не так. Вместо этого, по словам Кэт, она хорошо усвоила золотое правило «пары ложек или пары минут». Это означало, что к только что обслуженному столику нужно было вернуться через пару минут или подождать, когда посетители попробуют еду. Дело в том, что большинство официантов спрашивают у гостей, все ли у них в порядке и не нужно ли им еще что-то, ставя перед ними тарелку. Однако в тот момент, гости еще сами этого не знают. Поэтому они автоматически говорят: «Да, все в порядке». Но если официант уходит и не возвращается в течение двух минут или после того, как гости попробуют блюдо, любые проблемы, с которыми могут столкнуться посетители, в конечном итоге отразятся на сумме чаевых.

«Довольно быстро, – продолжает Кэт, – я поняла, что недостаточно просто ждать, пока посетители сами попросят о чем-то. Я научилась задавать вопросы сама, а не просто возвращаться через пару минут. Когда я только приносила еду, я уже спрашивала: “Хотите ли вы еще кетчупа?”, “Принести ли дополнительную миску для костей от куриных крылышек?” – и тому подобное. Но люди за столом могут посещать наш ресторан всего раз в месяц и не знать, что именно им нужно. Я же обслуживала десятки таких же столов каждый день. И могла предвидеть, что им понадобится, прежде чем они сами это поймут».