Эндрю Гросс – Одиночка (страница 48)

— Лифшиц. А366711, — крикнул тот.

— Хирш. 414311, — сказал следующий.

Осталось человек десять.

Что же делать?

— Да, — кивнул в конце концов Блюм, глянув на соседа с отчаянием, даже с мольбой.

— Фишер, — шепнул тот.

— Фишер?

— Назовись Фишером. Это безопасно. Даю тебе слово.

Начальник лагеря и офицер из Абвера были за несколько человек от Блюма. Каждая клетка его тела была готова взорваться, как перегретый котел.

— Либман. А401123.

— Гальперин. Т27891.

Заключенные протягивали руки для осмотра.

Раппортфюрер стоял за два человека от Натана. Начальник лагеря пробуравил взглядом очередного заключенного, и они двинулись дальше. Полковник держался в шаге позади. Он рассматривал каждого взглядом охотника, готового признать добычу, как только он ее увидит.

— Коблик, — назвался человек, стоявший рядом с Блюмом. — АЗ 17785.

— Семь, восемь, пять, — повторил раппортфюрер и глянул на предплечье, перед тем как внести номер в реестр.

— Да.

И они остановились перед Блюмом.

Сердце Натана перестало биться — словно любой удар мог выдать его.

— Фишер, — сказал он. Во рту пересохло. — А22327. — Он засучил рукав.

— Фишер?… — проверяющий стал искать в списке.

Начальник лагеря и полковник встали прямо напротив него. Блюм не сомневался, что имя выдуманное, и сейчас его разоблачат. Это при том, что его уже наверняка выдало побелевшее лицо и пот, стекавший по шее. Он старался не смотреть на полковника, от внимательного взгляда которого исходил жар, как от яркой лампы, направленной прямо в глаза на полицейском допросе. Он глянул на проверяющего и сглотнул: — «Да».

Оба офицера разглядывали его не больше пары секунд, но они показались Натану часом. И весь этот час он старался держаться изо всех сил. Как будто его могли увидеть насквозь. Он ждал, что они достанут пистолеты и велят ему встать на колени.

— Следующий, — раппортфюрер переместился к соседу Блюма.

— Шетман, — сосед показал руку, — Т376145.

Офицеры последовали за ним.

Секунду назад Блюм ощущал внутри себя туго скрученную пружину. Теперь его отпустило, и он с облегчением выдохнул.

Проверяющие шли дальше, голоса становились менее отчетливыми.

Пока они не отошли на приличное расстояние, Блюм стоял столбом.

Потом послышалось: «Блок тринадцать».

Блюм вдохнул полной грудью и глянул на соседа-чеха, пот застил ему глаза.

— Как вы узнали?

Коротышка улыбнулся и показал жестом на руку Блюма.

— Номер старый, а чернила новые.

Блюм присмотрелся.

— Продержишься здесь столько, сколько я, такие вещи будешь сразу примечать. Я служил полицейским у себя в Жилино. Тебе повезло, что они не обратили на это внимания.

Блюм кивнул.

— Плюс любой, кто пробыл здесь неделю, знает про одиннадцатый блок. Туда людей забирают, но оттуда никто никогда не возвращается. Не дай бог попасть туда.

— Спасибо. — Одиннадцатый. Его уже дважды пронесло.

— Как ты слышал, меня зовут Шетман, — добавил коротышка. — Что бы ты там ни пытался скрыть, я тебя не выдам. Хотя бог знает, что ты мог забыть в этом чертовом аду.

Итак, проверку он прошел. По крайней мере, пока они не сверились с номерами и не обнаружили несовпадение. Тогда… Только бы дотянуть до конца дня. После чего начнется самая опасная часть.

— А кто такой Фишер? — спросил Блюм, наклонившись к Шетману.

Тот пожал плечами.

— Он умер вчера ночью. Их столько помирает, что проходит день или два, прежде чем это попадет в сводки. Но они проследят его до нашего блока. Так что времени у тебя немного.

Блюм поискал глазами полковника и начальника лагеря. Они охотились именно за ним. Он не сомневался. Он только не мог понять, как они узнали. Может, его выдал кто-нибудь из партизан? Сам Юзеф? Но это означало, что весь дальнейший план летит к черту и они отсюда не выберутся.

Нет, решил он, Юзеф не мог предать его. Он же видел, насколько тот решительно настроен.

Однако абверовский полковник был здесь неспроста.

— Дай мне знать, если что понадобится, — предложил коротышка. — Я кое-что могу устроить.

— Спасибо. Обязательно, — Блюм пожал ему руку.

На проверку ушло три часа. Осталось десять.

Десять часов скрываться среди моря людей и не попасться на глаза полковнику из разведки. А потом они с Мендлем будут уже далеко отсюда.

Глава 49

После проверки все разбрелись по своим баракам — завтракать и готовиться к работе. Сквозь толпу Блюм протолкался к тридцать шестому блоку. Он заметил, что Мендль бредет в сторону своего барака. С ним был юноша, лет шестнадцати, судя по всему, он и был тем племянником, о котором шла речь накануне.

— Вы все еще в боевой готовности, профессор? — спросил Блюм, подходя ближе.

Мендль обернулся. Крайнее удивление, выразившееся в первый момент на его лице, быстро сменилось радостным воодушевлением.

— Я так рад, что с вами все в порядке, — он обнял Натана. — Мы слышали про двадцатый блок. Я был уверен, что вы погибли. Как вам удалось выжить?

— Мне повезло, — ответил Блюм. — Попался охранник, чья жадность оказалась сильнее чувства долга.

— Это кто?

— Обершарфюрер Фюрст.

— Правильный выбор. Подкупить палача по дороге на эшафот, — улыбнулся Мендль. — Я восхищен вами.

— Эти три часа, что шла проверка, тоже не сильно походили на прогулку по парку, — добавил Натан.

— Да, что-то определенно происходит. Ох уж эти немцы — проверки, проверки и еще раз проверки. Но, слава богу, мы снова встретились, и вы не пострадали.

— Это тот парень, о котором вы мне говорили?

— Да. Это Лео, — профессор положил руку юноше на плечо. — Лео, это тот человек, про которого я тебе говорил. Теперь ты видишь, что я не сошел с ума. И ты уже получил представление о том, насколько он находчив.

— Я — Блюм, — Натан протянул Лео руку. Парень был совсем юн, едва ли уже начал бриться. — Профессор объяснил условия, на которых мы возьмем тебя с собой?

— Вам не придется со мной возиться, — заверил его Лео.