Эндрю Гросс – Одиночка (страница 50)

— Быстро, иди сюда, — они отодвинулись подальше от музыкантов, продолжавших играть. — Подойди поближе. Лиза, я не могу все тебе рассказать, — торопливо пробормотал Блюм, — но ты должна мне верить. Я пробуду здесь только до ночи. Ты в женском лагере? Есть лаз через ограждение между лагерями?

— Нет, это невозможно, — она закачала головой. — Но что значит, ты здесь только до ночи? Посмотри на себя, ты же заключенный. О чем ты вообще говоришь, Натан?

Он огляделся, нет ли кого поблизости, кто мог бы подслушать их. Двор практически опустел. Все разошлись по баракам. Охрана вернулась на свои места. Времени у них было мало. В сторону лазарета шла женщина с ворохом простыней.

— Послушай, ты можешь прийти сюда позже? До темноты?

— Сюда?

— В главный лагерь. К часовой башне.

— Нет. Как только мы закончим играть, у меня не будет сюда доступа. Если меня тут заметят, убьют, как и любого другого заключенного. Но зачем ты хочешь, чтобы я сюда пришла? — недоумевала Лиза. — Что ты пытаешься мне сказать?

— Ты же играешь в оркестре. У тебя должны быть какие-то послабления. Что насчет лазарета?

— В нашем лагере свой лазарет.

— Тогда бежим сейчас.

— Сейчас?.. — она была испугана и расстроена.

— Нужно как-нибудь перебраться через проволоку. Я тебя спрячу. Лиза, я останусь здесь до вечера. Это наш единственный шанс.

— О чем ты говоришь, Натан? Я тебя не понимаю.

— Лиза! — прошептал кто-то сзади. Женщина из оркестра с тревогой указывала взглядом на что-то позади них.

Блюм оглянулся. В их сторону направлялся охранник.

— Лиза, в каком ты блоке в женском лагере? — быстро спросил он.

— В тринадцатом. Но зачем?

Он крепче сжал ее пальцы и приблизил к ней лицо.

— Лиза, я могу вытащить тебя отсюда! Понимаю, это звучит безумно, но ты должна довериться мне. У меня есть план. Но все случится сегодня ночью. Если ты можешь каким-либо образом вернуться сюда, любым способом, я смогу…

— Тсс, Натан! — Она смотрела ему за спину и дрожала от страха.

Подошедший сзади охранник огрел его прикладом винтовки между лопаток. Натан, вскрикнув, упал на колени.

— Никакого общения, голубки. — А ну давай, играй, — бросил он Лизе. — Иди, куда шел! — рявкнул он на Блюма. Или в следующий раз тебе придется познакомиться с другим концом винтовки, понятно?

— Да, — ответил Блюм, все еще сжимая руку сестры.

— Мы больше не будем, — дрожащим голосом пробормотала Лиза. — Пожалуйста, не стреляйте. Натан, надо уходить.

— Лиза… — сердце его разрывалось. Мы так и не договорились…

Охранник ткнул его под ребра, и Натан упал на землю.

— Ты что, не слышал меня? Убирайся! — он вскинул винтовку и прицелился в Блюма. — Сейчас же! Или хочешь, чтоб я вас обоих пристрелил? Шевелись!

— Нет, не надо! — взмолилась Лиза. — Мы уходим. Натан, иди! Слушайся его, — от горя и бессилия ее глаза наполнились слезами.

Блюм вытянул руку, чувствуя, как из нее выскальзывают ее пальцы. Возможно, они виделись в последний раз. Но он не мог так просто отпустить ее. Спустя три года. После того, как он чудесным образом обрел ее вновь. Теперь, когда у него была возможность спасти ее. Но охранник продолжал нависать над ним, и Блюм ничего не мог с этим поделать. Только наблюдать, как она беспомощно отступает прочь от колючей проволоки.

Страдая, он поднялся на ноги.

— Иди давай! — кричал немец, подталкивая его оружием. — Иди!

— Натан, прошу тебя… — Лиза посмотрела на него в последний раз. — Я должна идти. Я люблю тебя. Будь осторожен.

— Я тебя найду, — пообещал он, удаляясь. Ноги его заплетались. Он говорил по-польски, зная, что немец не поймет его. — Я свяжусь с тобой. Сегодня вечером.

Охранник щелкнул затвором.

— Я сказал, хватит! Последнее предупреждение!

Лиза согласно кивнула брату, сквозь слезы блеснула надежда. Она поспешила на помост к своим коллегам-музыкантам. Но Блюм понимал, что обещания она не сможет сдержать.

Женщина с простынями поспешно зашагала прочь.

Лиза села на свое место в оркестре. Флейтист, сидевший рядом с ней, протянул ей инструмент. Она включилась с полтакта и продолжила играть свою партию. Уходя, Блюм оглянулся еще раз. Он понимал: возможно, больше он ее не увидит. Он мучился от того, что нашел ее всего на несколько минут — чтобы снова потерять.

— Твоя зазноба, жиденок? — ухмыльнулся охранник. — Я прямо заплачу сейчас.

— Да, — ответил Блюм, с трудом сдерживая эмоции. Он не мог просто так бросить ее здесь. И не бросит, плевать на операцию.

Не во второй раз.

Он повернулся и посмотрел на Лизу. Оркестр уже играл какую-то бравурную мелодию. Но Натан видел в глазах сестры печаль.

Вы ведь не оставили бы свою плоть и кровь? — спросил его Мендль.

Нет. Он уже сделал это однажды. Но больше такого не случится.

Все по-прежнему подчинено выполнению задания. Спасению Мендля. Он поклялся Строссу. И Рузвельту.

Но пока Блюм обменивался прощальным взглядом с сестрой, смысл задания для него изменился.

Часть четвертая

Глава 51

Железная дверь одиннадцатого блока отворилась, и крупный мужчина, сжимая в руках кепку, нерешительно вошел в барак. Он тревожно огляделся вокруг. В темных камерах вдоль стен, скрючившись, сидели люди. Раздавались глухие стоны. С крючьев свисали железные цепи, похожие на упряжь.

Прислонившись к стене, Франке наблюдал, как постепенно до здоровяка доходило предназначение этих цепей, и ужас проступал на его лице.

— Заходите, — лагеркоммандант Акерманн встал ему навстречу. — Прошу, присаживайтесь, — и он указал на деревянный стул, стоявший по другую сторону стола. — Вы ведь Мачек?

— Совершенно верно. Мачек.

— Павел. Не так ли? Мне сказали, что вас называют Медведем.

— Это потому что я такой весельчак, — бородач натужно улыбнулся, озираясь по сторонам. Немцев он не особо любил, только их деньги. А тут его оторвали от работы, привели сюда, в эту адскую дыру с угрюмым охранником у входа, и сдали на руки двум высокопоставленным офицерам. Тут даже самому закаленному станет не по себе.

— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся начальник лагеря. — Вы подрядчик в одной из бригад из Бжезинки?

— Так и есть.

— Мне доложили, что вы даже вели работы на территории лагеря. Совсем недавно.

— Так точно, — подтвердил бородач, кинув быстрый взгляд на Франке. — Где есть работа, туда мы и едем.

— Именно вчера, если я не ошибаюсь, — продолжал начальник лагеря. — Вы и ваша бригада участвовали в строительстве новых бараков рядом с пищеблоком.

— Если вам угодно, так все и было, мы там работали, — кивнул подрядчик, улыбаясь через силу.

— И за день до этого?

— Три дня подряд, — Мачек пожал плечами. — Я думал, мы все сделали.

— Все вы сделали, герр Мачек. Но кажется, возникло небольшое несоответствие между тем, сколько человек прибыло на грузовике из Бжезинки и попало на территорию лагеря, и тем, сколько человек покинуло его в конце дня. Мы насчитали тридцать одного, а на выходе каким-то образом было только тридцать. Я думаю, здесь какая-то ошибка.

— Тридцать? Хм… — Подрядчик погладил бороду. — Я почти уверен, что так и было. Я всегда тщательно все считаю. К тому же это не совсем то место, где захочется остаться, если вы меня понимаете.

Из камеры позади него раздался стон.