Энди Кроквилл – Око. Версия (страница 2)

За первые три месяца его пребывания в Риме произошло не так много событий. Неделю Майкла спасали съёмки пары эпизодов американского сериала в Риме. Потом была болезнь Папы Римского, но она тоже скоро прошла – к счастью, без последствий. Встреча министров иностранных дел Евросоюза заняла в репортажах не более трёх дней. Ну вот и всё.

Но на таких новостях много очков не заработаешь, поэтому Майкл, чтобы объяснить своё пребывание в итальянской столице, был вынужден ходить на светские тусовки и мероприятия для истеблишмента. Одно только перечисление гостей – знаменитых персон – давало ему возможность сохранять заработок между действительно стоящими новостями. Тем не менее постепенно над головой Майкла начали сгущаться сначала лёгкие, а затем по-настоящему грозные тучи. Возвращение в Америку не сулило ничего хорошего, ведь штат нью-йоркской газеты был укомплектован, а соглашаться на внештатную работу с построчной оплатой – это, как он считал, путь к голодной смерти…

«Но ведь есть ещё криминал – неизменный источник интереса со стороны читателей», – скажете вы. Только он требует масштабности, чтобы его заметили по ту сторону океана. А вот с этим не всегда гладко.

И тут такая удача! Ограбление банка, да ещё, похоже, с множеством пострадавших. Майкл тут же выехал на происшествие, о котором затрубили буквально по всем телеканалам, не только итальянским. И хотя впоследствии сведения о жертвах не подтвердились, шума было предостаточно.

С чего всё началось? В крупный банк проник грабитель или, судя по некоторым данным, целая банда, фантастическим образом разоружив охрану и склонив сотрудников банка выдать им груз, состоящий из нескольких десятков золотых слитков. Банк был окружён подоспевшими полицейскими, но им так и не удалось пробиться к бандитам и обезвредить их, так как то ли из-за излишнего усердия блюстителей закона, то ли в результате возникшей паники произошло короткое замыкание, и внутренние помещения банка заволокло дымом. Воспользовавшись ситуацией, грабители сбежали вместе с сокровищами не через главный вход, куда уже спешили полицейские, а через пролом в боковой стене банка, неизвестно как осуществлённый.

Майкл ещё не добрался до корпункта, как вдруг на улицах его настиг слух о шумном ограблении. Резко изменив маршрут, он оказался у банка одним из первых репортёров. Дым от горелой проводки уже начал распространяться за стены здания, и под его завесой Майкл беспрепятственно пробрался вплотную к стене банка, хотя вход в него был оцеплен полицией. Не успел он даже заглянуть в окно, как раздался оглушительный взрыв.

Кто и что именно взорвал, Майкл сначала не понял. Чтобы не оглохнуть, он широко открыл рот и опробовал зевнуть, и к нему тут же подскочил возникший из плотного дыма полицейский, по лицу которого репортёр догадался, даже не разобрав обращённых к нему слов, что полисмен беспокоится о его, Майкла, драгоценной жизни. А, возможно, он просто потребовал убраться по-хорошему, и, если бы не шум, молодой человек был бы вынужден подчиниться приказу. Но тут, как по команде, все полицейские, собравшиеся перед входом, устремились внутрь здания, а Майкл, словно по инерции, проскочил туда вслед за ними. Весь первый этаж, включая двери в служебные помещения и лестницу, был затянут дымом. Шум в ушах ещё не рассеялся, поэтому Майкл не сразу сориентировался, куда идти, даже пробравшись внутрь. В коридорах он обнаружил множество раненых, среди которых рыскали спецназовцы. Они никого не выводили, сначала, по-видимому, пытаясь найти оружие, а может, и те самые пресловутые золотые слитки, о которых Майкл слышал по дороге.

Стараясь не попадаться на глаза полицейским, Майкл попятился за угол коридора, ведущего к металлическим дверям – возможно, ко входу в хранилище. Внезапно он скорее почувствовал, чем услышал, обращённый к нему голос. Его звал человек, лежавший в стороне от остальных раненых. Он, по-видимому, серьёзно пострадал, выглядел измождённым и просил вывести его наружу. Чем Майкл его привлёк – неизвестно. Скорее всего, тем, что у него не было оружия, иначе раненому пришлось бы решать загадку, грабителя он видит перед собой или полицейского. Майкла немного удивил вид этого человека – тот был одет в джинсы и куртку и похож скорее на посетителя, чем на сотрудника банка, но тогда непонятно, как он оказался в этом помещении, а не в общем зале, где положено было находиться клиентам. Майкл не заметил на его лице, руках и одежде крови либо других явных следов ранений, тем не менее было похоже, что этот человек не мог даже подняться на ноги без посторонней помощи.

Майкл помог ему встать, и они стояли рядом друг с другом до тех пор, пока не подоспела подмога. Репортёр при всём желании не смог бы один вывести незнакомца из здания, так как тот чрезвычайно обессилел – каждый шаг давался ему с трудом. Подоспели санитары, и Майкл помог вывести его на улицу и погрузить в одну из подъехавших скорых. Репортёр пожал ему на прощание руку и хотел уже было вернуться назад, в задымлённое помещение, чтобы помочь другим людям и заодно проследить за тем, как работает полиция. Но в тот момент, когда санитары уже были готовы закрыть дверцы машины, Майкл почувствовал в руке тщательно обёрнутый в платок какой-то предмет, непонятно откуда оказавшийся у него. Возможно, раненый передал его через рукопожатие.

Майкл поднял руку с платком и показал человеку в санитарной машине через окно, но тот еле-еле махнул в ответ, как будто из последних сил умоляя сохранить эту вещь, затем он затих и, похоже, потерял сознание. Репортёр попросил одного из санитаров передать пациенту его визитку. Санитар немного удивился, но взял карточку. Через несколько секунд машина умчалась под вой сирены.

Войти в здание банка снова Майклу не дали – у входа стояли два спецназовца, на которых не произвело никакого эффекта его удостоверение журналиста. Репортёр посчитал, что для репортажа и так увидел достаточно – он умел домысливать нужные детали на ходу.

Доехав до корпункта, Майкл умылся, отдышался, и нетерпеливо клацая по клавишам ноутбука, буквально по горячим следам набрал свой столь долгожданный репортаж «первой полосы». Уже через час его свежие впечатления от увиденного должны были, по его расчётам, красоваться на сайте американской газеты.

Помимо Майкла, в этом корпункте работали ещё двое. Итальянец Данте высокого роста и крупного телосложения, выполняющий функции сетевого администратора, администратора сайта, директора, фотографа и водителя в одном лице. Вот если бы он оказался на месте преступления, он благодаря своим физическим возможностям запросто смог бы вынести двух человек за раз. Но он был чрезвычайно медлителен и неповоротлив, и полагаться на него в подобной ситуации Майкл бы не стал. Полдня Данте поглощал спагетти, посмеиваясь над коллегой:

– Картер, ты слишком много бегаешь – исхудал весь. Подсаживайся.

По городу Данте перемещался на скутере (и как только тот выдерживал его вес?!).

Второй коллегой была секретарша и офис-менеджер Вайнмун – «винная луна», которую Данте называл просто «Вай». Стройная, хрупкая на вид юная китаянка, влюбившаяся в Рим после того, как побывала в нём впервые туристкой. Она отвечала на все звонки, общалась с государственными и муниципальными службами (о перебоях в водоснабжении в туалетной комнате, например), а также принимала и отправляла корреспонденцию на фирменных бланках. И так почти целый день. Так что она по-настоящему видела Рим только тогда, когда заходила в супермаркет по дороге домой и по воскресеньям посещала католическую службу в ближайшем соборе.

Если бы не Вайнмун с её страстью к чистоте, Данте давно захламил бы не только две комнаты корпункта, но и лестницу, ведущую к ним. Они постоянно пикировались друг с другом на тему порядка, но скорее в шутку, чем всерьёз. Как-то, когда Данте вышел за очередной порцией еды, Майкл спросил Вайнмун с озорной улыбкой, которая часто помогала ему завязывать разговор с местными девушками:

– Вай, если не секрет, как ты относишься к итальянским мужчинам?

– Ну, – немного подумав, ответила она, – хоть они и склонны к мужскому доминированию, но, сравнивая с тем, в какую форму это превратилось на Востоке…

Тут она сделала паузу. Майкл снова повернулся к ней и, ожидая продолжения, заглянул ей в глаза, чем вогнал девушку в краску. Она справилась со смущением и продолжила:

– Я хотела сказать, что итальянские мужчины скорее большие дети, чем господа, требующие от женщин только подчинения.

– Согласен с тобой. Я давно подозревал, что Данте – просто большой ребёнок!

– Будучи жизнелюбами, – серьёзно продолжила Вайнмун, – и стремясь получить от жизни многое с минимальными усилиями, итальянцы ещё как способны на чудачества, но не впадают в жестокость по отношению к женщинам.

– Не все, конечно, – ответил Майкл. – Есть среди них и нытики, но в целом ты довольно точно нарисовала портрет итальянского мужчины.

– Культ матери у них бывает даже выше культа отца, – добавила Вайнмун. – Да посмотрите сами на количество храмов, посвящённых Святой Деве Марии.

– И благодаря общению с такими мужчинами твоя жизнь в Риме, наверное, представляется тебе забавной игрой?