Эн-Ли Тонигава – Перо Золотой птицы (страница 8)

– Чив-лив, чиу-чив…

– Куда теперь? – задал вопрос кот в сапогах.

– Прямо, – я указала на дорогу, похожую на оливково-серую ленту.

– Идём, – согласился Макото.

– Или всё же поплывём, – Луни указал лапой в сторону реки. У самого берега покачивалась на воде небольшая лодочка.

– И как мы не заметили её на картине? – удивилась я.

– Вот-вот, – глубокомысленно изрёк кот. – А вдруг это подсказка?

Я взглянула на Макото. Тот внимательно изучал птичку-невеличку.

– Почему она не улетает. Вдруг птичка тоже подсказка?

– Спросим птичку, куда нам путь держать, – согласилась я. – Затем пойдём к лодке.

Макото ласково обратился к птичке-невеличке:

– И мир прими…

– И мир прими, – ответила та. – Чиу-пив.

– Подскажи нам, будь добра, как Золотую птицу найти.

– Чиу-лив, пиу-пив, – защебетала кроха. – Вслед за пёрышком пойдёте, то, что ищете найдёте.

И пустила по ветру одно из своих лёгких пёрышек. Оно закружилось плавно и направилось в сторону речки. Прямиком к лодочке.

Мы низко поклонились птичке-невеличке:

– Спасибо тебе, птичка, за добро, за ласку, за важную подсказку.

– Чив-чив, – ответила птичка.

– Всё, – пообещал кот. – Птиц я больше не ловлю. Я с ними теперь дружу. Очень уж они полезные.

2.

Возле лодочки пёрышко снова закружилось, завертелось и… вернулось к птичке.

– Выполнило свою задачу, – промолвил Макото. – Теперь лодка отвезёт нас туда, куда надо.

Мы влезли в лодку. И она понесла нас быстро по волнам. Кот всматривался в воду, ища юрких рыбок. Даже лапу занёс.

– Рыболов, – усмехнулась я.

– Ты голодный? – спросил кота Макото.

– Неа. Просто из интереса.

– Пожалей рыбок, – попросила я. – Вдруг их дома ждут?

– Дома – это где? – кот уставился на меня.

– В реке.

Пока мы плыли, мимо проносились поля, деревеньки, придорожная корчма.

Вскоре мы заметили на пыльной дороге, поодаль, движение. Мужики на возах неторопливо погоняли волов:

– Цоб-цабе!

В том же направлении шли разряжённые женщины и девицы. Вприпрыжку спешили ребятишки-шалунишки.

– Куда это все?

– Слышишь, гармонист наяривает плясовую. А там шум и гам. Скорее всего, ярмарка, – предположила я.

– Точно, – Макото указал рукой. – Вон расписную глиняную посуду на телеге везут. Там репу. На той телеге – бочки.

– Девчушка козу на верёвке тащат, – фыркнул кот. – Коза-дереза упирается, блеет: бе-е-е. А та хворостиной легонько. Не помогло! Не хочет коза-дереза на ярмарку. А вот на зелёный лужок – пожалуйста.

– А там целый воз корзин плетёных, – усмехнулась я. – Спешит народ – за покупками идёт.

– Или продавать тащит, – махнул кот лапой. – Те яблоки в корзине. Эти пироги. Ух, сметанки бы!

– То рыбки, то сметаны, – взглянула я на Луни. – У тебя аппетит разыгрался на свежем воздухе?

– Ага, – кот завозился и чуть не нырнул в речку, но опомнился и завопил: – Поглядите, там бабка. На дороге. Споткнулась. Корзину чуть не уронила.

– Дно вывалилось, – посочувствовал Макото. – Яйца попадали. Сколько разбилось.

– Ни одного целого, – уточнил кот. – Жалко бабку. Гляди, как огорчилась. Руками машет. Орёт в голос.

– Вези к берегу! – приказала я лодке.

– А как же птица золотая, – напомнил кот.

– Надо старушке помочь.

– Чем?

– Чем сможем, тем поможем. – поддержал меня Макото.

И мы пристали к берегу.

3.

Старушка сидела у дороги и плакала. Мимо катили возы с товаром, шли пешие, но никто не остановился, чтобы поинтересоваться, как она. Никто не утешил. Всё спешили мимо.

– Прохожие, – возмутился кот. – Проходят, будто их не касается.

– Словно до чужого несчастья им дела нет, – вздохнул Макото. А ведь с ними тоже такое могло произойти. Колесо у телеги отвалиться. Или гуси в разные стороны разбежаться.

Мы ускорили шаги. Подошли и спросили:

– Чем вам помочь.

Старушка вытерла глаза платком.

Макото помог незнакомке подняться. Отряхнул от сухой травы. Я подняла палку, валявшуюся рядом:

– Вот, держите. Обопритесь.

– Вы на ярмарку шли? – Макото взирал на бабулю сочувственно.

– На ярмарку, – согласилась та. – Яйца несла на продажу.

Я поглядела на развалившуюся корзину. На лужу из яиц.

– Омлет, – уточнил кот.

Старушка открыла рот. Уставилась на кота.

– Я говорящий, – успокоил тот. – А ещё в сапогах и шляпе с перьями.