Эн Ларго – Вкус мести (страница 2)

– Да, повезло этой курице!

Ухмыляюсь, ведь вряд ли они задумывались о том, с кем столкнулись, иначе знали бы, что у демонов превосходный слух, и даже шепот нам отчетливо слышен.

Красотка передо мной хлопает ресницами, будто бы смущаясь, а потом тянется для поцелуя. Вот только теперь мое условие – я не целуюсь! Никогда! И это не брезгливость, скорее, просто не считаю нужным столь нежное проявление чувств.

Не дав к себе прикоснуться, подхватываю ее за бедра и прижимаю спиной к стене. Она охает от неожиданности, обвивая мою шею руками, чтобы не упасть. Провожу губами по мягкой коже, слегка прикусывая. Медленно расстегиваю ширинку на джинсах, сдвигаю трусики незнакомки в сторону и неторопливо вхожу внутрь. Сантиметр за сантиметром, давая возможность привыкнуть. Теплые стенки сжимаются вокруг меня, а девушка издает тихий стон, сильнее впиваясь коготками в шею. Надавливаю чуть жестче и получаю негромкий вскрик. Блондинка запрокидывает голову, подставляя шею, и я медленно скольжу вниз, чуть сгорбившись. Через тонкую ткань нахожу затвердевший сосок и закусываю его, постепенно теряя контроль. Мое терпение не безгранично, поэтому увеличиваю темп, насаживая незнакомку все глубже и резче. На ее висках появляются маленькие капельки пота, а запах тела становится интенсивнее. Да, именно это сводит с ума. Запахи, они есть приятные и нет, в данном случае, он хорош, даже слишком.

Несдержанно, слишком грубо опускаю блондинку до самого основания, она вскрикивает и по ее ногам проходит легкая дрожь, подсказав, что та почти на пределе. Обнимаю незнакомку за талию, потянув чуть на себя, чтобы максимально протолкнуться внутрь. Оставшись касаться стены только плечами, девушка для опоры вытягивает руки в стороны фиксируясь в этом положении и предоставив тем самым полный доступ к своему телу. Это мне и было нужно. Теперь ничто не сковывает движений, жестко и ненасытно трахаю ее. Стоны удовольствия заполняют помещение, пока незнакомка в нахлынувшем удовольствии не сжимается судорожно вокруг меня. Только тогда отрываю девушку от стены, та громко стонет, максимально стискивая член внутри себя, и наконец-то изливается. Еще несколько раз резко, глубоко вхожу в нее и вынимаю член, кончая в унитаз.

Блондинка висит на одной моей руке, обессиленно положив голову на плечо и не торопясь опуститься на пол. Тело незнакомки бьет мелкая дрожь, и поэтому даю ей еще пару секунд восстановить дыхание, а затем все же отрываю от себя.

– Это было потрясающе, – смутившись, произносит блондинка, поправляя помявшееся платье и возвращая трусики на место.

Ненавижу эти слова! Зачем вообще чем-либо заполнять молчание? Почему после секса все испытывают неловкость и непременно хотят нарушить тишину банальными фразочками. Не считая нужным, что-то отвечать, бумагой стираю остатки спермы с головки и застегиваю ширинку.

– Увидимся еще раз? – не унимается незнакомка.

– Конечно, – вру я и, одернув воротник рубашки, открываю дверь, пропуская ее вперед.

Красотка с мгновение смотрит в глаза и, кивнув, выходит. Сдается мне, сейчас ей стало понятно, что мы не увидимся, однако, она больше ничего не произносит и вылетает из уборной, даже не простившись. Ну, что ж… Подхожу к умывальнику и, открывая кран, ополаскиваю руки. Соседняя с нашей кабинка резко распахивается, и я вновь сталкиваюсь взглядом с девушкой из бара. Та встает рядом, нагло гипнотизируя мое отражение.

– Ты поступил по-свински! – отчитывает она.

– Не твое дело! – спокойно говорю, вытирая ладони и бросая салфетку в урну под раковиной.

– Как они ведутся? Сразу же видно, что ты самовлюбленный козел!

Тело непроизвольно напрягается в ответ на колкость девушки, что, ой, как не хорошо может закончиться для несмышленой особы. Стараюсь сдержать себя и, облокотившись поясницей о каменную столешницу, в упор смотрю на нее.

– Ты меня не знаешь, так с чего такие выводы?

– Мне необязательно знать, достаточно просто один раз взглянуть! – парирует та, сложив руки под грудью.

– Это вызов?! – спрашиваю, чувствуя, как в глазах полыхнул голубой огонь.

Девушка, не мигая, смотрит в упор, а затем, мотнув головой, словно сбросив виденье, продолжает:

– Мне нет нужды спорить с тобой! Тем более, заведомо зная, за кем будет победа! – развернувшись со скрипом подошвы по мраморной плитке, словно проехав по моим нервам, она выходит.

Возвращаю взгляд на свое отражение в зеркале – по рукам распространяется синее пламя. Глубоко вздохнув несколько раз, тушу гнев внутри. Нужно убираться отсюда и побыстрее, а то я не уверен, что не спалю клуб дотла.

Покинув уборную, замечаю Кэсса на диване в приват зоне, на его коленях все та же брюнетка. Они целуются, и его ладони исследуют гибкое податливое тело.

– Нам пора! – холодно произношу, остановившись у парочки.

– Давай позже?! Я тут как бы занят.

Молчу, и друг, неохотно отрываясь от своей подружки, наконец-то поднимает взгляд. В глазах так и продолжает гореть пламя, поэтому Кэссиэль сразу же отпихивает с колен брюнетку, отчего та недовольно ругается.

– Понял, пошли.

Демон быстро приводит одежду в порядок, стирая с губ остатки ярко-красной помады, и без промедления идет за мной, не обращая внимания на брошенные ему в спину оскорбления.

Рэма находим все там же у стойки. Тот уже изрядно поднабрался и, когда Кэсс его поднимает со стула, немного пошатывается, неуверенно держась на ногах. Стараюсь даже не смотреть в сторону дерзкого Мышонка, иначе вполне могу сорваться, поэтому подхватив друга под вторую руку, помогаю ему выйти на улицу. Нам всего-то нужно преодолеть два дома, после чего, не опасаясь, что нас увидят, сможем переместиться домой.

Вернувшись в ад, поднимаюсь в комнату, которая находится на самом верхнем этаже обсидианового замка. Даже не потрудившись зажечь свечи, да и зачем, если я могу видеть в темноте, снимаю с себя всю одежду. Первым делом шагаю в душ, желая смыть с себя остатки ночи. Включаю прохладную воду и встаю под поток, откинув голову. Капли стекают по телу, остужая разгоряченную кожу, и стремятся вниз, исчезая в отверстии черной плитки. Рукой провожу по лицу, стирая влагу и смотрю на размытый силуэт, отражающийся на поверхности стены. Сегодня была необычная ночь, я находился в крошечном шаге, чтобы не воспламениться у всех на глазах. А все из-за невероятной наглости какой-то девчонки! Бью ладонью по плитке и выключаю воду. Мышцы сводит от стремления разрядиться. Татуировка огненных крыльев на спине жжет кожу, требуя выпустить силу.

Повязав полотенце на бедра, подхожу к зеркалу. Взглянув на отражение, пятерней провожу по мокрым волосам, зачесывая их назад. Отмечаю про себя, что глаза сейчас не светятся, сохраняя природный темно-синий оттенок.

– Самовлюбленный козел, значит?!

Скриплю зубами, челюсть напрягается, выделяя все острые углы и еще раз смотрюсь в зеркало исподлобья.

– Тебе придется ответить за эти слова, Мышонок, – адресую самому себе, тем временем думая о девушке-бармене.

Выхожу из душа и застываю на пороге. В комнате горит одна свеча, освещающая утонченную фигуру гостьи в черных брюках и облегающей майке того же цвета. Мама стоит у окна, сложив изящные руки на груди. Услышав шаги, она оборачивается, и ее вымученный взгляд голубых глаз не сулит ничего хорошего.

– Оденься, нам нужно поговорить! – коротко бросает приказ и вновь отворачивается.

Молча киваю, хоть она уже этого не видит и, достаю из шкафа черные джинсы, натягивая на себя. Футболку решаю пока не надевать, перекидывая через плечо. Подхожу ближе к маме, которая все это время терпеливо молчит, а мое предчувствие подсказывает, что разговор пойдет именно о вылазках к людям, ведь уверен, ей были известны каждая из них, просто мама молчала. Так какие обстоятельства заставили заговорить сейчас? Любопытство пересиливает, и я сажусь в кресло, ожидая, когда та повернется.

– Хэлл, ты больше не можешь выходить на поверхность! – звучит ее твердый и напряженный голос.

«Ну, вот, началось». Вздыхаю про себя. Когда-то мы уже вели подобную беседу, но тогда, по человеческим меркам, мне было от силы лет семь. Я скучал по слишком рано ушедшему от сердечного приступа дедушки и часто приходил на кладбище, где его похоронили. Часами мог сидеть у могилы и ругаться, жаловаться, смеяться, вспоминая истории, которые он рассказывал. Люди слишком недолговечны, смерть родного человека с тех пор служит для меня постоянным тому напоминанием. Сейчас миновало уже более девяноста лет, однако от всплывающих в голове кадров прошлого, связанных с ним, становится грустно. Тогда я не понимал, почему мама насильно не заставила дедушку присоединиться к нам, но в скором времени понял.

– Почему? – холодно интересуюсь я.

– Мир изменился, – мама подходит к креслу напротив, присаживаясь на краешек и, положив ногу на ногу, сплетает пальцы на колене. – Теперь на таких, как мы, ведется охота. Это небезопасно!

– Нас не так-то просто убить, – предъявляю вполне логичный довод.

Она склоняет голову набок и светлая, слегка вьющаяся прядь, выпадает из-за уха. Не знаю, какой была мама до того, как стала демоном, однако, склонен думать, перевоплощение мало что изменило в ней. Во время моего появления на свет, если вообще это можно так назвать, мощные потоки магии распространились по всему подземному миру, едва не убив маму, но каким-то образом, будучи еще малышом, я передал ей часть силы, сделав таким же созданием ада. Также эта волна породила новых демонов, почти сотни младенцев возникли, невесть откуда, в разных уголках преисподней.