Эммануэль Ласт – Зойка (страница 29)

Привлекательные, раскрепощенные, с легким налетом сексуальности.

Тихон знал, что Зоя пошла замуж без любви и лелеял в голове образ доверчивой девушки, что подарила ему себя. Девушки, что была хорошей женой. В меру послушной, трудолюбивой и хозяйственной. Такая не пойдет на предательство или измену, не позволит опорочить свое и его имя.

Но сейчас перед Тихоном стояла другая Зоя. Та, что он представлял в своих тайных желаниях — раскрепощенная, податливая, просящая мужской ласки.

Он подошел ближе, собираясь коснуться ее волос и убедиться, что это не сон, но Евдокия не дала. Хлопнула морщинистой рукой по протянутым пальцам и строго цыкнула:

— Тихо, взъерепенился с порога! Она жена тебе или базарная девка?

Зоя глянула на мужа исподлобья, прикусила нижнюю губу и следом покорно опустила глаза. Губы тронула легкая улыбка, но ее никто не увидел.

— Мама, ты разве не видишь, что она сделала?

— Вижу. И ты глубже смотри, на причину, а не следствие.

От злости Тихона затрясло и он выпалил:

— Да она выглядит… как продажная женщина!

В ответ на брошенные сгоряча слова Зойкины глаза полыхнули недобрым огнем, но Тихон, который в этот момент отвернулся, чтобы растереть лицо широкими ладонями и прийти в себя, ничего не заметил.

А вот она сказанное запомнила навсегда. Да только показывать истинные чувства не стала, подменив презрение равнодушием.

— Цыц, я сказала! Волосы не пальцы, отрастут. Лучше бы о ребенке подумал!

— А она, значит, подумала?

— Подумала, раз тебя испугалась и меня позвала! — Евдокия обняла Зою за плечи и сжала. — Твое дело малое, да только теперь о жене своей заботиться вдвойне усерднее придется. Следить, чтобы питалась хорошо, на свежем воздухе побольше гуляла, да спала всю ночь, не просыпаясь!

Тихон насупился. Он и без материных советов знал, как надобно за Зоей ухаживать, но возразить Евдокии не посмел.

— То-то и оно, — свекровь вздохнула и, не выпуская Зойкиной руки, села. — Теперь за стол садитесь. Хочу за здоровье внука стопочку поднять, чтобы разрешилась легко и ребеночек здоровым родился… найдется у тебя что покрепче, сынок?

У Тихона нашлось, но ужин все равно прошел напряженно, хоть Зое и было все равно. Она своего добилась и плевать, что Тихон сидел чернее тучи. Зато свекровь сменила гнев на милость.

— Идем, проводишь меня. До свидания, Зоя. Себя береги, тяжести не поднимай и спи, пока спится. А я через недельку еще к вам загляну.

Зоя понимала, что Евдокия не просто так позвала сына за собой и через тонкую стену слышала, как мать напутствовала быть терпеливым и даже пригрозила расправой, если он что дурное по отношению к жене удумает.

Но еще Зоя знала, что Тихон на нее и пальца не поднимет. Потому что понимает — такого она ему никогда не простит.

Зоя словно очнулась ото сна и впервые со дня замужества ясно увидела, чего хочет от жизни сама. Выпала из теплых, расслабляющих объятий Тихона в суровую реальность, где под ее собственным сердцем билось чужое, но родное — и ради него стоило постараться.

Перевод на вечернее она с мужем не обсуждала. Сказала только, что так ей будет проще справляться с хозяйством, и Тихон не стал допытываться. С работой в столовой было сложнее, но и тут Зойка свое отстояла.

И, пока живот не показался, начала активно добиваться места младшего повара. Потому что только там она видела возможность для роста и финансового благополучия.

Повинуясь буйному и живому своему характеру, Зоя начала с малого и в столовую стала приходить за полчаса до начала смены.

Включить свет, разложить разделочные доски и ножи, набрать в кастрюлю воды и поставить на огонь, чтобы к приходу основного поварского состава и, самое главное, Валентины Митрофановны, все было готово.

По-началу ее рвение удивляло, да и сама начальница не видела в нем толку, но спустя неделю поварята ощутили на себе, как много времени и сил экономила Зойкина предусмотрительность.

Она успевала и на кухне помогать, и с грязной посудой расправляться вовремя, так что на вверенной ей территории никогда не скапливались горы грязных тарелок.

— Куда же ты так убиваешься, Егоза? — спрашивал Иван Степанович и по-отечески отрезал Зойке еще один шмат сала поверх куска черного хлеба, которым она с удовольствием заедала свекольный борщ.

Аппетит у нее всегда был отменный и фигура, что с каждым днем приобретала более мягкие и плавные очертания, радовала насмотренный за долгие годы жизни мужской взгляд.

Сидеть в декрете было не принято и часто женщин в родах скорая забирала прямо с рабочего места. И если в первом триместре Зою не особо беспокоили тошнота и прочие проявления беременности, то во втором, когда потихоньку начал расти живот, она решила больше не скрываться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Уволить ее не могли, да и портить отношения с коллегами не хотелось.

Однажды Валентина Митрофановна отозвала ее в сторонку и сказала:

— Ты больше утром рано не ходи. Нечего, а то в конец мне поварят разбалуешь.

— Я же помочь хотела, — Зоя улыбнулась, но Валентина была непреклонна.

— Хватит. Хочешь на кухне работать, так бери фартук и сама становись к столу.

Зоя просияла.

— А можно? — спросила, еще не веря своему счастью.

— Тебе — даже нужно!

Так, за два месяца до предполагаемой даты родов, Зоя получила место помощника повара и началась совершенно другая жизнь.

Глава 34

Правильно накрахмалить, отбелить и выгладить поварской колпак Зоя могла с закрытыми глазами.

Нужна была эта нехитрая процедура для того, чтобы он жестко держал форму и не терял своего вида даже под конец смены. Зоя, будучи натурой запасливой, всегда имела три наготове — один рабочий и два запасных.

Несмотря на механическую стиральную машину, которую где-то умудрился раздобыть Тихон, свои колпаки она всегда стирала вручную и для идеального результата готовила жесткий крахмальный раствор.

На литр воды четыре столовые ложки крахмала. Опускаешь чистый колпак в такой раствор на пару минут, отжимаешь, кладешь сушиться и готово.

Таким же образом она отбеливала и крахмалила воротнички и манжеты на рубашках Тихона, даже если на заводе тот пылил рукава или вообще переодевался в комбинезон.

Все в округе знали, что у Тихона не жена, а золото.

Постельное белье Зойка тоже всегда крахмала до состояния морозного хруста — для этого использовала буру или по-простому натриевую соль борной кислоты, которую в равных с крахмалом пропорциях замешивала в общую кастрюлю, которую потом кипятила и в которой выдерживала вещи.

Под конец беременности возиться с десятилитровой кастрюлей стало тяжело, но привычка была сильнее Зои. И однажды, когда она длинными деревянными щипцами доставала из отбеливающего раствора постельное белье, живот скрутило и по ногам хлынула теплая вода.

— Тихон! — крикнула и сложилась от боли.

— Что случилось? — он отложил газету и привстал. Увидел на полу лужу и не сразу понял, что произошло. — Обварилась?

— Началось… — выдохнула Зоя и потянула к нему руки.

За беременность она сильно поправилась и он не без труда помог спуститься с маленького стульчика на пол, усадил к столу, да так и остался стоять, держа ее под руки.

— К Леше беги, проси… может, дома еще…

Тихон кивнул и полетел быстрее пули к дому соседа, что жил через дорогу и работал в городском таксопарке. Через десять минут мужчины вернулись, и Зоя, дыша через раз, запихнула в котомку чистое белье с тапочками, взяла бумаги, что лежали на комоде рядом, и отдала мужу.

— Успеем? — спросил сосед и снял с головы кепку.

Раскрасневшееся от схваток лицо Зои смутило его больше беспорядка, что царил вокруг.

— Должны, — твердо сказал Тихон и они помогли Зое перебраться на заднее сидение.

Но быстро не получилось.

Зоя провела в мучительных родах почти двое суток. Схватки, которые начались интенсивно и резко, постепенно угасли и только к концу второго дня, измученная и испуганная, она, наконец, подошла к потугам.

И в начале марта тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года появился на свет здоровый и горластый мальчик со светлыми волосами и курносым носом, ее первый сын.

Зоя сутки приходила в себя и, когда ребенка первый раз принесли на кормление, не смогла сдержать слез. От любви, что переполняла изнутри и от боли, с которой груди наливались молоком. А еще от счастья, когда маленький несмышленый рот утыкался в сосок, обхватывал его губами и жадно присасывался, причмокивая и похрюкивая от нетерпения.

Потом Зоя от медсестры узнала, что Тихон все это время караулил ее в приемной, высматривая врачей и непрестанно спрашивая:

— Ну, что? Как там моя Зоюшка? А сыночек?

И получал в ответ: