Эммануэль Ласт – Соло на двоих (страница 19)
— Потому что…
Признание упало на язык непосильной ношей. Придавило к зубам так, что не пошевелить. Ярослава сжала кулаки и предприняла еще одну попытку.
— Потому что я…
— Я не хочу продолжать, — махнул рукой Матвей. — И спорить устал.
— Но!
— Проехали, ладно? Мне домой пора. Увидимся.
Матвей поправил гитару и зашагал по аллее в сторону остановки, а Яра, признание которой горьким комом встало в горле, сжала руки в кулаки и зажмурилась.
— Потому что я тебя люблю… — прошептала в пустоту.
На веках заплясали разноцветные искры, но легче от этого не стало. Злость не ушла, но к ней добавилось опустошение. Та самая гремучая смесь эмоций, которая заставляла ее сначала делать, а потом думать.
Яра видела, как эта дура устроилась на коленях у Матвея. Видела все с самого начала, но не смогла заставить себя подойти. Раньше она никогда не терялась, а здесь… стало так больно!
И она просто не смогла собраться. Весь мир вокруг остановился, потеряв звуки, краски, саму жизнь. Почему в скрипачке с дурацким именем Матвей видел девушку, а в ней нет? Потому что та носила юбки и открытые босоножки на каблуке?
Ярослава осмотрела себя с ног до головы. Джинсы трубы и кроссовки с рифленой подошвой. Майка варенка со спущенным рукавом того же цвета и объема. Она тронула свои волосы. Вместо каштановых локонов, как у Марты, у Яры были плотные цветные косички.
Может быть, все дело в этом?
В том, что Марта выглядела, как девушка, и вела себя соответственно, а Яра нет?
Глава 13
Репетиция не задалась с самого начала.
Регина сказала, что заболела, так что Светлане Анатольевне пришлось подменять ее партию фортепианной версией. Марта знала, что это была уловка: на самом деле скрипачка уехала с родителями на отдых в Европу, но рассказывать об этом оркестру не стала. Себе она бы подобной вольности не позволила, даже если Илона разрешила, но Регину не осуждала.
Если подругу устраивало место второй скрипки, то ее и подавно.
— Марта, отлично. Сегодня ты молодец.
Похвала была приятной, и она опустила глаза. Смотреть на Матвея после той встречи в парке было выше ее сил. И не только потому, что, каждый раз глядя на него, Марта вспоминала прикосновение теплых пальцев к спине, но и из-за анонимного доноса, что она написала в тот же вечер на Сергея Наумовича.
Интернет — великая вещь, а Марта из-за слов Ярославы так разозлилась на Матвея, что вернулась домой с уже созревшим в голове планом. Дальше дело оставалось за малым: зайти на сайт Министерства культуры, найти комиссию, отвечающую за контроль над качеством образования в музыкальных учреждениях, заполнить форму и оставить анонимную жалобу.
Утром за завтраком, когда злость улеглась, Марта на мгновение усомнилось в правильность принятого решения, но напряженная атмосфера в школе, где у нее больше не осталось подруг, снова ожесточила ее.
Марта не просила к себе особого отношения, не от Матвея так точно. Но узнать, что он за глаза говорил про нее гадости, да еще и обсуждал с Ярославой, было неприятно. Око за око, зуб за зуб. Марта имела полное право на сатисфакцию, а потому стыдиться было нечего.
Каждый получит по заслугам.
Она перевернула страницу и заставила себя вернуться мыслями к репетиции. Матвей, как и всегда, отступил от первоначальной мелодии, увлекшись импровизацией, и к удивлению присутствующих всегда сдержанная и вежливая Светлана Анатольевна, вдруг с силой хлопнула ладонью по крышке рояля.
— Матвей, стоп! Немедленно прекрати играть!
Он остановился не сразу, и мелодия гитары замолкла только на нисходящем, логически завершенном звуке.
— Ты понимаешь разницу между исполнением соло и игрой вместе с оркестром? Когда вообще импровизация уместна? — ее голос взвился до ультра высокого тона.
Матвей кивнул.
— А мне кажется, что нет! Ты, безусловно, талантливый гитарист, и Сергей Наумович не шутил, когда пророчил тебе большое будущее, но здесь, — она провела коснулась ребром ладони стола. — На репетиции моего оркестра ты будешь играть то, что скажу я. А конкретно то, что записано в нотной тетради, ты меня понял?
Матвей почесал за ухом, словно Светлана Анатольевна действительно интересовалась его мнением, и пожал плечами.
— Я играю, как чувствую. Моя музыка живая, ваша тоже красивая, но… в ней нет души. Каждая нота на своем месте, это все скучно и предсказуемо.
— Твоя музыка — самая обычная. Кстати, ты должен был подготовить партитуру своей импровизации, где она?
Матвей почесал за ухом, но ничего не ответил, и Светлана Анатольевна продолжила:
— Тебе разрешили играть так, как чувствуешь, но это не значит, что ты можешь менять мотив каждый раз! И подставлять других оркестрантов. Да, твоя музыка цепляет с первых нот, но только с первых — потом приходит хаос! — она махнула рукой. — Марта посещает занятия с шести лет. В ее игре нет фальши, она знает ноты лучше вас всех! Может быть, даже лучше меня. Игра Марты — это идеальная основа, та самая дорога из желтого кирпича, которую солист прокладывает для своего оркестра.
— Ее музыка скучная, — возразил Матвей. — По нотам любой дурак сыграть сможет, а вы попробуйте…
— Он меня с ума сведет! — Светлана Анатольевна сжала переносицу пальцами и вздохнула. — На сегодня хватит, — она перевела взгляд на ребят. — С меня хватит! Делайте, что хотите.
Марта, которую слова Матвея против ее воли опять задели за живое, от выпада учительницы и вовсе потерялась.
— Светлана Анатольевна, пожалуйста, не уходите! Не слушайте его!
— Нет, на сегодня я с вами закончила. Но вы продолжайте! В конце концов, оркестр — это вы, а не я. Может быть, у
Светлана Анатольевна собрала свои вещи и вышла из актового зала. Марта зло посмотрела на Матвея. Как он посмел довести преподавателя! Уверенность в том, что жалоба была обоснованной и своевременной, окончательно закрепилась в ее сознании.
— Это все ты виноват! — взорвалась она, когда дверь за Светланой Анатольевной закрылась.
— Блин, ты сегодня реально перегнул, — вздохнул Вано. — Марта права — так мы на конкурсе точно провалимся.
Ребята закивали, и Матвей отложил гитару в сторону, оглядываясь.
— Да вы чего, прикалываетесь? Это же скукота! С таким подходом зрительный зал уснет раньше, чем до нас дойдет очередь! Все играют по нотам, — голосом робота пробасил Матвей.
— Да! — Марта скрестила руки на груди. — Именно так: все играют по нотам! И правила музыкальных конкурсов тоже одинаковые для всех!
Но Матвей не обратил на ее реплику внимания.
— Зал будет спать, сонно почесывая животы, пока мы не выйдем на сцену. Начнем как и все, скучно по нотам, — он махнул в сторону Марты. — А потом разойдемся и выдадим новый бит! Который никто не ожидает, который никто и никогда не слышал! Сломаем шаблон в их головах и обратим на себя внимание!
Матвей присел и ударил по струнам воображаемой гитары, а Вано покачал головой:
— Ага, и гран-при опять возьмет Лицей.
Про выпускников Лицея в академии старались лишний раз не вспоминать — слишком сильными соперниками были лицеисты и слишком часто они выигрывали.
— Ты не понимаешь, что такое академическая игра. Насколько важно показать не только правильность исполнения, но и уровень владения инструментом! Ты даже по нотам читать не умеешь, — Марта прищурилась. — И, если пустить тебя на сцену, ты все испортишь. И мы проиграем.
Матвей обернулся и посмотрел Марте прямо в глаза. Не сразу, но она стушевалась, хоть и не изменила позы, и даже дыхание не сбилось. Но этот контраст между его шутливым тоном и бесятами в глазах, которых она уже видела однажды, когда в парке сидела у него на коленях, и холодным расчетливым взглядом, которым Матвей посмотрел на нее сейчас, был слишком разительным.
— Если мы и проиграем, то из-за тебя. Точнее, твоей игры. Ты же не чувствуешь музыку совсем.
Он шагнул к Марте и грубо спародировал ее игру на скрипке.
— Двигаешься, как робот. Туда-сюда, туда-сюда — в твоей музыке нет души. И ты сама это знаешь, и мы это знаем.
Он обвел ребят пристальным взглядом.
— Здесь нет никого, кто бы умел обращаться с нотами и инструментом лучше меня! — с вызовом бросила Марта.
Матвей ухмыльнулся, провел рукой по волосам, и через широкий рукав футболки она снова увидела край бежевого пластыря у самого локтя.
— Спорим?
— Не буду я с тобой спорить! — Марта вспыхнула.
— Ну, давай. Если ты такая крутая, чего тебе бояться? С листа читаешь лучше всех, с инструментом управляешься лучше всех… докажи, что ты лучшая.
Марта поджала губы. Зря он воззвал к ее эго. Она знала, что была лучшей не только на этом потоке, но и на пяти предыдущих так точно. Ни у кого не было такого количества наград как у нее. Никто так не чувствовал музыку, как она!
— Ты проиграешь, если я соглашусь, — уверенно заявила Марта.
Матвей изогнул бровь.