Эммануэль Ласт – Причиняя Любовь (страница 18)

— Кто у нас, доктор? — игриво подала с кровати голос Оля и засмеялась. Врач на мгновение задумалась, а потом сказала:

— Мальчик, поздравляю!

— Класс, — резюмировала Рита и вырвала из пачки рядом стопку салфеток.

— К вам зайду вечером после обхода, помните, с кровати без надобности не встаем, кнопка вызова персонала на пульте, — Оля кивнула и врач посмотрела на Риту.

— А вас утром жду на анализы, натощак и пожалуйста, не опаздывайте, — сказала строго и вышла.

— Значит, пацан будет. А у тебя кто? — спросила Рита и, придвинув стул поближе к кровати, и садясь.

— Прячется, — ответила Оля, отводя глаза.

— Значит, девчонка. Только мы дурочки стеснительные, — Рита покачала головой и еще раз обвела взглядом палату. — А ты неплохо устроилась, считай, курорт!

— Лучше быть здоровой и на свободе, чем на таком курорте.

— Ну да. Муж с тебя, наверное, пылинки сдувает?

— Он вчера остался с ночевкой, но сегодня рано утром уехал. Дела сами себя не сделают.

— Счастливая ты, Оль…. - вдруг выдала Рита и встала. — Ладно, поправляйся и малую береги, уверена, что у тебя будет девочка!

— Про анализы не забудь! — уже вдогонку крикнула Оля, но Рита только отмахнулась.

Обязательно, только если Атаман, СМС от которого в свойственном ему императиве только что прилетела на телефон, на этот раз не замучает ее до смерти.

Глава 16

О том, что у него будет сын, Руслан узнал, пролетая над Прагой — успешное открытие европейского представительства на первых порах требовало личного присутствия.

Оля прислала эмодзи в виде сердца синего цвета и следом еще одно — семью, состоявшую из мужчины, женщины и маленького мальчика. Видео УЗИ, которое было слишком тяжелым, чтобы подгрузиться сразу, он гипнотизировал несколько минут, пока не увидел заветный треугольник воспроизведения.

На этот раз картинка и звук были четкими, а в сероватых контурах угадывалось вполне себе человеческое тело — с ручками, ножками и большой головой, которая отворачивалась в сторону, стоило только датчику подойти ближе.

Мысль о наследнике, наконец, материализовалась, и Руслан почувствовал прилив сил — вдвойне приятно покорять новые вершины, когда есть для кого стараться.

С одной стороны, он был рад, что Оля осталась под присмотром врачей и можно было не волноваться за нее и ребенка, но с другой, испытывал угрызения совести — мотаться туда-сюда ему еще долго, а он не хотел пропустить момент появления сына на свет.

— У меня все хорошо, и у малыша тоже, не волнуйся, — последний раз, когда они разговаривали по видео-связи, Оля была бледнее обычного, но чувствовала себя на пять баллов из пяти.

Внушительный живот прятала под одеялом и наотрез отказывалась играть с ним во “взрослые игры” на расстоянии, называя свое тело асексуальным.

— Я же тебя не только за тело люблю, глупая!

— Все Рус, я даже пописать не встаю, а ты мне предлагаешь…

— Да я только “двойняшек” просил показать! — возмущался он и Оля демонстративно натягивала одеяло до подбородка.

— Вот войдешь в топ 100 журнала Форбс, тогда и поговорим.

— Милая, если дела и дальше будут складывается так удачно, то я увижу тебя голенькой от пяточек до макушки раньше, чем наш сын родится!

И Оля смеялась, отрицательно качая головой, когда Руслан требовал передать слово ее обнаженной груди. А после, отбив звонок, зарывалась лицом в подушку и выла, глотая слезы, потому что горечь и боль разрывали изнутри.

Она думала, что если поверит в собственную ложь, то сможет к ней привыкнуть, перестанет вздрагивать каждый раз, когда видит на экране имя мужа и его свадебную фотографию.

Но не смогла.

Потому что-то Руслан задавал вопросы, просил фото в белье, думая, что его заигрывания и поддержание сексуального интереса к якобы пополневшей жене, Оля оценит и перестанет быть такой букой.

Не помогало.

И, хотя она никогда бы не призналась в этом Руслану или кому бы то ни было еще, в глубине души Оля была рада его отсутствию, ведь, пока Руслан был в городе, каждый его визит превращался в пытку.

Оля запрещала мужу ложиться к себе в постель, чтобы лишний раз не двигаться самой, потому что доктор не велел. Не давала гладить живот и чаще всего изображала усталость и пару раз даже имитировала сон.

Отталкивать Руслана, в виду обстоятельств тянувшегося к ней больше обычного, было больно, но необходимо. И Оля отталкивала, а, оставшись одна, плакала, кляня себя и жестокую судьбу.

Визиты матери тоже не прибавляли сил.

— Когда ты разговаривала с Ритой последний раз? И как ты ее выносишь, я не понимаю!

— В чем дело?

— Попроси ее больше не одеваться, как продажная женщина — в конце концов, на улице не май месяц и она носит моего внука!

— Мама! Она носит своего ребенка, он пока не наш.

— Скоро будет наш. Я вчера читала договор, который подготовил для нее Павел, не подкопаешься. Ты только раньше времени ничего не ляпни!

— Ну, мам!

— Просто сделай, как я говорю. Без “ну, мам!”

— Я и так все делаю, неужели ты не видишь? Три месяца изображать прикованную к постели, не давая Руслану даже шага сделать в мою сторону, думаешь, это легко?

— Ну, видимо да, раз полгода назад ты решила соврать ему о своей беременности и, наверное, как фокусник, вытянуть ребенка из шляпы? …Нечего сказать? Вот и славно. Поэтому переставай жаловаться и бери себя в руки — Рите носить до декабря — отдыхай, читай больше книг по материнству. На твое счастье, папа уговорил Руслана отвлечься на работу, так что воспользуйся свободным временем разумно.

— Ты его попросила?

— Милая, только подкинула здравую мысль — насколько тебе известно, решения твой папа принимает сам.

— Спасибо…

— Боже, ты сама еще ребенок! Рано тебе собственных иметь, но ничего уже не поделаешь…. — Лариса встала, махнула Оле на прощание ухоженной ладошкой и вышла.

Мать никогда ее не обнимала.

Даже когда Оля маленькая плакала над разбитыми коленками или порванными любимыми джинсами. Пара ничего не значащих слов, которые быстро перерастали в раздражение, если Оля продолжала ныть, напутствие подтереть сопли и быть сильной — вот и все воспоминания о материнской любви из Олиного детства.

Поэтому единственным человеком, чьи визиты приносили ей хоть какое-то успокоение, была Рита.

Сегодня она пришла чуть позже обычного и, бросив пальто Оле в ноги, подруга растянулась на кресле и вздохнула. Ее фигура почти не изменилась, ни грамма лишнего веса на руках и бедрах, только живот, как литой и упругий бочонок выдавался вперед.

— Ого, а вы тоже уже большие! — улыбнулась Оля и Рита ответила:

— Не больше вашего!

— Думаешь? — она испуганно скомкала край одеяла — неужели перестаралась?

Бутафорский живот, который Оле привезли на прошлой неделе, сначала показался огромным, но врач заверила, что он соответствовал третьему триместру беременности.

Эластичный, почти идеально подходящий по цвету к ее коже, с липким слоем по периметру, он ознаменовал начало личного Олиного ада на земле.

Потому что она приклеивала его утром, на сухую, посыпанную тальком кожу, а снимала только вечером, насквозь мокрый от пота.

Кожа там, где живот крепился к телу, через пару дней стала красной и раздраженной — может быть, у нее началась аллергия, Оля не знала. Зато хорошо ощущала дискомфорт, который причиняли любые движения — кожа натягивалась и тогда она чувствовала, как то с одного, то с другого бока накладка отклеивалась и ручейки пота стекали от груди мимо пупка в пах, впитываясь и в без того мокрую резинку нижнего белья.

Но она терпела, потому что боялась.

Потому что зашла слишком далеко, чтобы попасться на такой ерунде и, когда новая порция пота устремилась по ее настоящей коже вниз, щекоча до дрожи в коленках, Оля только скрестила руки и вымученно улыбнулась.

— Да нет, конечно, просто под одеялом так кажется, — Рита глубоко вздохнула и неосознанно провела руками по животу вверх-вниз. — Ох, Оля, и зачем я тебя послушала — этот паразит мне ночами спать не дает!

— Уже пинается? — с надеждой спросила она и пожалела, что не может встать и погладить живот Риты.

— Я бы сказала хуже — дерется, настоящий каратист!