Эммануэль Ласт – Причиняя Любовь (страница 17)

Зашла без стука и села напротив, улыбаясь кончиками губ. Если бы акулы умели улыбаться, они делали это именно так, как Лариса — холодно, с издевкой и плохо скрываемой агрессией.

Эмма Эдуардовна сняла очки и вздохнула:

— Чем могу быть полезна?

— Как я понимаю, Маргарита у вас в качестве пациентки не числится.

— Ваша дочь попросила.

— Заплатила, — Лариса всегда называла вещи своими именами и на этот раз не сделала исключения. Эмма промолчала и она раскрыла папку на последней странице и положила перед гинекологом. — У моей дочери отслойка, угрожающая беременности, показан постельный режим, прошу вас, — Лариса взяла из подставки ручку и протянула.

— То, что вы предлагаете — подсудное дело. Я не могу рисковать репутацией своей клиники!

— Можете. И сделаете в точности так, как я сказала. Мой юрист подготовит необходимые бумаги, для вас и персонала, следящего за течением беременности моей дочери. Придется подписать.

— Вы не в праве… — сказала Эмма уже менее уверенно.

— Я в праве делать все, что считаю нужным, когда дело касается моей семьи! Выбор за вами — принять мои условия и приятное вознаграждение или… распрощаетесь со своей клиникой навсегда.

И Лариса не шутила — у них бы хватило денег, чтобы не просто прикрыть, а с позором разорить любого. Эмма вздохнула и дальше только слушала.

— Ограничьте посещения.

— На дворе XXI век, если муж Ольги захочет ее увидеть, кто сможет ему помешать?

— Предписание лечащего врача. Вы же лучшая в своей профессии, придумайте что-нибудь.

Лариса посмотрела на часы.

— Как придумаете, поставьте в известность Руслана. На этом пока все, хорошего дня, — Лариса встала и вышла из кабинета.

В районе пяти набрал Павел и сказал, что документы подписаны и беспокоиться не о чем. Лариса поблагодарила старого друга семьи за срочность, немного поболтала с ним о планах на Рождественский отдых, и отключилась.

До родов Риты оставалось около трех месяцев. Ровно столько Оля проведет в больнице и Лариса очень надеялась, что что на этот раз дочь избавит ее от глупостей.

Глава 15

Через час после ухода матери, личный водитель привез Ольге целый набор для выживания в больничных условиях: средства гигиены, сменное белье, одежду, пару книг и зарядку для телефона.

Оля с благодарностью приняла помощь и со свойственной характеру педантичностью, расставила все по полочкам в отдельной ванной, переоделась в пижаму и, придвинув кресло ближе к панорамному окну, из которого открывался великолепный вид на проспект и реку за ним, взяла в руки книгу.

Она так и не позвонила Руслану. И не взяла трубку, когда звонил он. Дважды. Отчасти из-за страха, отчасти потому, что обещала матери ничего ему не говорить.

Но, зная характер мужа, Оля была уверена, что он прорвется к ней даже через военный кордон, поэтому, когда после вечернего обхода Эмма Эдуардовна зашла к ней, обрадовалась.

Теперь она сможет получить четкие инструкции. Врач была не в пример холодна и профессиональна:

— Полчаса назад я разговаривала с вашим мужем, — Ольга встала и улыбка на ее лице померкла. — Он едет сюда.

— А как же…

— Поэтому вам лучше лечь в постель и не вставать. Скажите, что доктор запретил, — Оля залезла на кровать и отложила книгу. прикрыла босые ноги одеялом. — У вас открылось кровотечение, которое нам удалось остановить. Угрозы ребенку и вашей жизни нет, но назначено наблюдение, капельницы, снижающие тонус матки и, конечно, постельный режим. Скорее всего, вы останетесь здесь до самых родов, но… в общем, время покажет.

— Вы сказали это моему мужу?

— Без подробностей, но, в общем и целом, да.

— Боже мой, — Оля прикрыла лицо руками, представляя, как Руслан, по пробкам пробивается к ней в больницу. И Оле стало горько и обидно, что ему приходится переживать этот ужас в одиночестве.

— А по-другому нельзя было? Зачем рисовать такие ужасные картины!

— Нельзя, — врач засунула руки в карманы халата и качнулась на каблуках, словно собираясь с мыслями. — Ваша мать попросила придумать причину, я ее придумала. Позвоните Рите и напомните, что послезавтра у нее повторный скрининг, — и, больше не говоря ни слова, она вышла.

Оля привстала, обескураженная и сменой тона, и поведением врача, и тут в палату вбежал растрепанный Руслан. В пальто нараспашку, без бахил и со взглядом испуганным и злым одновременно.

— Малышка, что случилось? Ты как? Как ребенок?

— Все хорошо, — Оля опустила глаза и откинулась на подушки, чувствуя как участилось сердцебиение. Сглотнула и снова посмотрела на Руслана. — Доктор сказал, что угрозы нет, но… мне прописан постельный режим.

— Милая, — Руслан скинул пальто на кровать и подошел ближе, провел пальцами по ее щеке и поцеловал в лоб. — Я останусь сегодня с вами.

— Руслан… — Оля хотела возразить, но он был непреклонен.

— Только переговорю с врачом.

Он вернулся через двадцать минут, бледный и сосредоточенный и, переодевшись за неимением другой одежды в больничную распашонку, залез к Оле в кровать. Провел ладонью по упругому животу, который она безуспешно пыталась надуть и поцеловал в плечо.

По телевизору шел старый фильм про динозавров, но Оля чувствовала, что оба они погружены в свои мысли. И она знала, что Руслан принял случившееся близко к сердцу, как личную неудачу и эта мысль разрывала ее сердце на куски. Она одновременно желала и боялась видеть его рядом.

Потому что любила больше жизни. И еще сильнее страдала от того, что не могла сказать ему правду. Прижималась теснее, гладила по рукам и мечтала о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

На второй скрининг Рита шла без особого удовольствия. Живот у нее был небольшим и пока удавалось его скрывать даже на тренировках. Надеваешь поверх топа свободную футболку XXL и лосины поплотнее и никто ничего не видит.

Но, стоя обнаженной перед зеркалом Рита отмечала происходящие с ней изменения — низ живота, всегда плоский и рельефный уплотнился и заострился. Пупок тоже как-то изменился и, боясь растяжек, Рита каждый день втирала в кожу оливковое масло.

Пол ребенка она знать не хотела, как и в принципе ничего о живущей внутри нее жизни, но Оля настояла. Подходя к красивому фасаду частной клиники, Рита кусала губы и смотрела на часы.

Атаман пропал так же внезапно, как и появился в последний раз. Их встречи происходили не чаще раза в две недели и она уже начинала думать, что садист женат. или скрывается от закона, причем второе более вероятно.

Оля не встретила ее у парадной, как всегда до этого и Рита, толкнув тяжелую стеклянную дверь оказалась в просторном фойе. На диванчике у дальней стены сидела немолодая пара. Мужчина разговаривал по телефону, а женщина пустым взглядом смотрела в окно.

Рита подошла к ресепшен и не успела сказать и слова, как девушка улыбнулась ей:

— Маргарита Павловна, добрый день. Доктор уже ждет вас, следуйте за медсестрой.

Рита немного удивилась, но спорить не стала. На лифте они поднялись в главный корпус и чередой коридоров пришли к одиночной палате номер триста пятнадцать, в которой ее ждала Оля. В больничной одежде, с подключенной к руке капельнице и журналом на коленях.

— Что случилось?

— Пришлось лечь на сохранение, отслойку нашли, — Оля ответила, грустно улыбаясь, и отложила журнал.

— А почему не написала?

— Не успела, со вчера здесь. Как узнала, запретили вставать. Может быть, я так до самых родов лежать буду, — прочитав на лице Риты неподдельный ужас, Оля рассмеялась. — Не бойся, тебе такое не грозит, — она кивнула на кушетку у окна и аппарат УЗИ, который стоял рядом. — Попросила доктора сделать УЗИ у меня в палате, чтобы быть с тобой рядом. Вставать мне пока нельзя.

Рита улыбнулась вполне искренне и сжала протянутую Олей руку. Ей, привыкшей заботиться о себе самой, такое внимание было в новинку, но все равно приятно.

— Как сама чувствуешь себя? Ребенок еще не шевелится? — спросила Оля.

— Нет, и боже упаси, мне кажется, если он забарахтается внутри, я сойду с ума! — Рита рассмеялась и отошла к окну. — Ну, хоть с видом из окна повезло, да?

— Не жалуюсь, главное, чтобы с ребенком все было хорошо.

— Будет, я даже не сомневаюсь, — Оля улыбнулась и в палату зашли Эмма Эдуардовна и УЗИ-специалист.

— Добрый день, вы готовы? — скользнув по Оле ничего не значащим взглядом, она пригласила Риту ложиться и, выдавив на живот холодный раствор, прикоснулась к коже датчиком.

Первые несколько минут ничего не происходило. Врач делала пометки, что-то писала в истории. Когда она наклоняла голову, Оля видела на мониторе очертания маленьких ручек и ножек, как ей казалось. Рита отвернулась к окну и вообще выглядела словно терпела пытку.

Потом врач нажала на какой-то тумблер и они снова услышали быстрое ритмичное биение маленького сердечка. Оля сглотнула и закрыла глаза, воображая, что слышит сердцебиение своего собственного ребенка.

Ведь он не нужен Рите, так почему бы… мысль, не дававшая покоя ей этой ночью, наконец оформилась и приобрела четкие очертания. Ведь жизнь с ней и Русланом для малыша гораздо лучше, чем детский дом и любая другая приемная семья.

— А что оно так быстро тарахтит? — буркнула Рита, вырывая Олю из мечтаний.

— Для плода частота сердцебиения в пределах ста сорока ста восьмидесяти ударов соответствует норме. Ваш малыш развивается нормально, никаких отклонений не вижу.