Эммануэль Ласт – Причиняя Любовь (страница 16)

— Ольга… вам плохо?

Да, ей было плохо! Чертовски плохо!

— Что случилось? У вас приступ? Не молчите иначе я не смогу вам помочь!

Оля выдохнула и упала на колени, вжимая лицо в холодную плитку. Врач ахнула и набрала на пост дежурной медсестры. Потом попыталась перевернуть Олю на спину, но та замычала и вполне натурально изобразила конвульсии.

Когда в кабинет вбежала медсестра и двое мед братьев, Оля прикусила язык и на пол вместе с пеной и слюной полилась кровь. Было больно, но она даже не пикнула. Не издала ни звука и не сопротивлялась, когда ей вкололи в руку успокоительное и перенесли в палату.

— Найди мне телефоны родственников… это мог быть эпилептический припадок, — Оля схватила врача за запястье и сжала.

— Я сказала мужу, что беременна, — гинеколог застыла.

Кивнула медсестре и та вышла, оставив их наедине.

— Не мне вас судить, но…

— Руслану звонить не надо… не сейчас, позвоните… позвоните моей маме… — чуть помедлив сказала Оля и отключилась.

Лариса Витальевна была из той породы женщин, которые привыкли все держать под контролем и, конечно, факт того, что у единственной дочери, да еще к тому же беременной, случился припадок, не на шутку ее напугал, поэтому, не тратя время на хорошие манеры, она ворвалась в кабинет врача и с порога потребовала объяснений.

— Вам лучше присесть.

— Не нужно говорить мне, что для меня лучше. Что с моей дочерью?

— Вы знаете, что она… — доктор прокашлялась. — Не беременна?

— Потеряла ребенка!? — выдохнула Лариса.

— Ваша дочь сфальсифицировала беременность.

— Что вы себе позволяете!

— Выдав чужую беременность за свою. К сожалению, сама она иметь детей не может.

Лариса встала, преисполненная праведного гнева, и тогда гинеколог протянула ей тонкую папку с логотипом клиники. С минуту они смотрели друг на друга, а потом мать Оли села, взяла папку в руки и раскрыла.

В графе имя пациента стояла фамилия Ольги, в правом верхнем углу была ее фотография. И дальше по списку история беременности, которую со слов дочери Лариса и так знала.

— Вы издеваетесь!? — спросила, намереваясь швырнуть папку врачу в лицо.

— Вы держите в руках историю беременности Маргариты.

— Это шутка? — врач покачала головой и Лариса еще раз пробежала глазами по документам.

Черт побери, что здесь происходит!?

— Я хочу увидеть дочь.

Лариса зашла в палату и закрыла за собой дверь. Оля сидела в кресле лицом к окну и, конечно, видела отражение матери, но головы не повернула. Лариса бросила сумку на больничную кровать и встала рядом, скрестив руки под грудью.

— Ты не беременна, — она не спрашивала и Оля промолчала, только плечи поникли еще больше. — Как ты до этого додумалась!?

Лариса обещала вести себя с Ольгой помягче, но, когда сказанное врачом оказалось правдой, снова разозлилась.

— Ты понимаешь, что своей ложью поставила семью под удар! И как вообще ты собиралась скрывать отсутствие беременности дальше? А если об этом пронюхает пресса! Они же после свадьбы за вами чуть ли не по пятам ходят!

— Мама! — Оля повернулась и Лариса увидела красные, заплывшие от слез глаза. — У меня никогда не будет детей, понимаешь? Собственных, никогда… — и она снова заплакала. Лариса замешкалась, сцепив руки в замок, а потом присела на подлокотник и притянула дочь к себе.

— Ладно, что сделано, то сделано. Теперь придется отыгрывать до конца.

— Я не хочу больше лгать, мама, я устала… но как теперь сказать правду не знаю… мне так стыдно, мам! Я боюсь, что он не простит меня, понимаешь?

Лариса встала и потянула Ольгу за собой. Помогла лечь и, подоткнув одеяло, ласково сжала ее руку. На мгновение спесь и требовательность сошли и Оля увидела перед собой немолодую, но все еще прекрасную женщину, которая когда-то подарила ей жизнь. Пусть они ругались, пусть часто не понимали друг друга, но она знала, что всегда может на нее положиться.

— Ты должна все мне рассказать, с самого начала. Если хочешь, чтобы все закончилось хорошо, — Оля невесело улыбнулась, так уже не верила в “хорошо” и выложила матери все, от начала и до конца.

И про беременную подругу детства, и про собственное бесплодие. Про то, как она сохранила ребенка Риты и про ложь, вырвавшуюся непроизвольно.

И, чем больше Оля говорила, тем больше ее накрывало паникой.

— Я должна сказать Руслану правду, другого выбора нет…

— Не говори ерунды! — Лариса встала, по шее и щекам пошли красные пятна и, сделав круг по палате, она вновь села на кровать и обняла дочь, проведя пальцами по волосам. — Ты не станешь признаваться.

— Но мама, как я объясню все?

— Тебе не придется ничего объяснять… хорошо ты с приступом придумала, прямо скажем, вовремя…

— О чем ты?

— Кто еще знает о фиктивной беременности?

— Только врач…

— Прекрасно! Остальное — мелочи, ими займется Павел Гаврилович, а ты должна позаботиться о себе и будущем ребенке.

— Каком ребенке, мама? Ты совсем не слушала меня!

— Помолчи. Я сама позвоню Паше и обсужу с ним сложившуюся ситуацию, — Лариса встала, достала из сумки ежедневник и сделала пару заметок, заломив край листика, чтобы не забыть потом уничтожить улику. — Пусть он подготовит договоры о неразглашении для всего медперсонала, который ухаживает за тобой.

— Что ты задумала? — прошептала Оля, привставая с кровати.

— С этого дня никаких визитов Руслана. Поищи в интернете, вы молодые это хорошо умеете, бутафорский живот. Не знаю, что-нибудь из реквизита для кино и сериалов. Никаких видеозвонков, по крайней мере в третьем триместре — и нечего на меня так смотреть! Сама заварила кашу, так хоть не мешай мне ее расхлебывать!

— Мама, я все смогу сама…

— Сможешь, конечно. Имитировать роды и подарить нам прекрасного внука. Которого родит твоя подруга… как там ее, Лира?

— Рита, мама, Маргарита…

— Неважно. Ты сказала, что ребенок ей не нужен?

— Она хотела делать аборт.

— А кто отец? Надеюсь, без вредных привычек и странных наклонностей?

— Она не знает…

— Боже, да что с вашим поколением не так? — возмутилась Лариса и подошла к окну. В ее остром, живом уме рождался план, почти идеальный — без стыков и зазоров, который спасет как репутацию семьи, так и брак ее дочери. Не говоря уже о совместном бизнесе. — Ты должна все время быть с ней на связи. Двадцать четыре на семь — пусть ее беременность ведут здесь, скажи, что возьмешь на себя все расходы, что оплатишь лучших врачей. Вы же подруги, так? Убеди ее, что рожать в больнице нельзя — что здесь, с тобой, у нее больше шансов, что все пройдет хорошо.

— Мам, она совсем не хочет светить тем, что беременна…

— Прекрасно! Наверняка еще и волнуется за свою внешность? Тогда скажи, что в государственных клиниках делают только кесарево! Оставят некрасивый шрам и потом будет складка висеть.

— Мам!ё

— Молчи и слушай. Ты должна убедиться, что, когда придет время, она приедет рожать именно сюда и будет просить тебя о помощи.

— Мам, это бред! Ты предлагаешь украсть у нее ребенка?

— Глупая, при чем здесь украсть! Она сама нам его отдаст. Не захочет просто так, сделаем щедрое предложение.

— Мам, Рита не такая…

— Милая, ты просто не знаешь ее цену.

Оставив Олю, Лариса вернулась в кабинет гинеколога.