Эмма Таррелл – Эффект слепого пятна. Вырвись из внутренних установок, которые запрещают заботиться о себе, доверять другим и делать то, что хочется (страница 2)
Наша нервная система постоянно делает неосознанные умозаключения, никогда не признавая: «Послушайте, я только предполагаю». Но если оставить эти примитивные процессы при создании основных убеждений и принятии судьбоносных решений, нам придется столкнуться не только со страхом перед пчелами или поездками на автомобиле. Как ваш мозг предсказывает путь предмета, так он воспроизведет и путь разговора, отношений или карьеры, если мы позволим ему это сделать. Стремясь свести к минимуму неожиданности, ваш мозг будет отсеивать материал, который может оказаться противоречивым или неприятным, и направлять вас по пути предположений и скоропалительных суждений. Когда ваше зрение затуманено «слепыми зонами», вы можете не увидеть человека таким, какой он есть на самом деле, или быстро прокрутить в голове новые сценарии, чтобы прийти к знакомому, но неприятному для вас выводу.
Приведем пример с новой работой. Ваш мозг может связать воедино отрывочные сведения о человеке, с которым вы только что познакомились, и, используя обобщения, представить вам наилучший прогноз на будущее. Это полезно, когда вы оцениваете новую обстановку, но что, если поведение вашего начальника напоминают вам ваших недовольных родителей или школьного хулигана? Вы можете обнаружить, что складываете два и два и получаете пять. Ваш мозг запускает прогноз нападения, который становится самоисполняющимся пророчеством, и возникающее беспокойство мешает вам эффективно работать. Вы поменяете работу или вас уволят, но это не ваш начальник усложнил вам жизнь, а ваша «слепая зона».
Включение света
В своей психотерапевтической практике я каждый день вижу результаты «слепых зон». Мужа, который занимается психологичеким насилием над женой и пользуется ее восприимчивостью и внушаемостью. Работника вводит в ступор синдром самозванца, основанный на фиксированном, но ложном чувстве некомпетентности. Пару, застрявшую в токсичных отношениях, в которых привычка важнее самореализации. Клиенты часто приходят на терапию, когда картина, которую представляет их мозг, создает им проблемы, заставляя совершать одни и те же ошибки или терзаться аутоагрессией. Они чувствуют, что их гнетет тревога или подавляет депрессия, что у них вечно не те отношения или что они разочарованы в своей работе. Это люди, которые чувствуют себя потерянными или попавшими в ловушку, неспособными самостоятельно найти выход, тогда как путь к выходу скрыт в «слепой зоне».
Для большинства людей влияние их «слепых зон», к счастью, не столь выражено или экстремально, как в этих примерах. Возможно, именно поэтому вы взяли эту книгу в руки – как напутствие перед обращением к психотерапевту, чтобы найти ответ на то, что вас беспокоит. Возможно, вы не ищете никаких ответов, а просто интересуетесь терапевтическим процессом или хотите узнать больше о том, что скрыто от вас и ваших близких. На каком бы пути вы ни находились, моя цель состоит в том, чтобы инсайты, изложенные в этой книге, помогли щелкнуть переключателем в вашем мозгу и позволили вам увидеть вещи в новом свете. Мне бы хотелось достичь терапевтической цели, ощутить
Пример из практики
Элисон
Элисон – клиентка, которая пришла на терапию, потому что чувствовала, что другого выхода нет. Неутомимый и безропотный социальный работник в возрасте сорока лет, она никогда раньше не ходила к специалисту (она говорила себе, что это тоже потворство собственным слабостям), но теперь страдала от изнурительных панических атак и, несмотря на все ее усилия по преодолению, зацикливалась на негативном. С первой же нашей встречи я поняла, что низкая самооценка мешает ей; она не позволяет Элисон изменить свою жизнь и заставляет ее чувствовать тревогу. Но чтобы все изменилось, нам нужно было понять, чего ей не хватает. Она рассказала мне, что на работе чувствует себя «невидимкой» и ее старания воспринимаются начальством как должное, а также что она не надеется на внимание руководства и не считает себя значимой личностью. Недавние приступы паники привели ее к психотерапевту, но, копнув глубже, мы увидели, что ее жизнь была такой, сколько Элисон себя помнит. Ее «слепая зона» прятала ее самооценку и в итоге побуждала жертвовать своими потребностями.
Будучи старшим ребенком в семье, она присматривала за младшими братьями, купала их и помогала с домашними заданиями, пока родители управляли пабом и пили с местными жителями в нерабочее время. Социальные ожидания укрепили традиционную женскую роль заботы и подчинения в семье, а пылкий нрав отца привел к тому, что дочь автоматически брала на себя вину при возникновении конфликта. Став взрослой, Элисон все еще доверяла другим, но, проработав на передовой в течение всей пандемии, обнаружила, что устала и разочаровалась. Сокращение бюджета и глупые ошибки довели ее до эмоционального предела, и она чувствовала себя не в состоянии вернуться к нормальному состоянию, как случалось раньше.
Через несколько недель нашей работы я спросила Элисон: «Как вы думаете, почему ваши родители просили вас заботиться о братьях? Почему, по-вашему, начальство просит вас браться за дела, за которые никто не хочет браться?»
«Потому что я единственная, кто может это сделать? – предположила она, улыбаясь, и продолжила: – И мои родители всегда говорили, что у меня это хорошо получается, уверяли, что у меня умная голова на плечах, и доверяли мне. В то время это было приятно. Вообще-то и сейчас мои боссы говорят мне то же самое: они знают, что я справлюсь со всем, что на меня свалится. Наверное, это правда, но это не значит, что я хочу, чтобы они продолжали это делать!»
«Так, у вас хорошо получается, это понятно. Но почему еще, по-вашему, они попросили об этом?» – спросила я.
Элисон смотрела на меня непонимающе, поэтому я предложила ей альтернативный взгляд на события.
«Возможно, вашим родителям было выгодно нагружать вас ответственностью? Это отвечало их потребностям – работать или пить, пока вы заботитесь об их детях? А теперь боссам выгодно сваливать на вас сложные дела и абстрагироваться от проблем?»
«Возможно, – Элисон на мгновение задумалась. – Но это означало бы, что дело не во мне и не в том, достаточно я хороша или нет. Это означало бы, что дело в них и в проблемах, для решения которых я им нужна».
Вот чего ей не хватало. «Слепая зона» скрывала безусловную ценность Элисон как индивида и фиксировала внимание на том, как ее оценивают другие. Она была важна сама по себе, но не представляла никакой значимости для людей, которых поддерживала. Ее оценивали другие за то, что она делала для них. Ее стойкость поощрялась, когда это было выгодно другим, но при этом Элисон теряла свою индивидуальность.
В течение нескольких недель ей пришлось смириться с неприятной информацией, которую ее «слепая зона» скрывала десятилетиями: ошибки, которые совершили ее родители в прошлом, плохое обращение начальников с ней в настоящем и обида, которую она затаила по обоим пунктам. В ходе наших бесед Элисон поняла, как обстоят дела на самом деле, и вернула себе чувство собственного достоинства, которого раньше не замечала. Она высказала свои претензии руководителям и привела в движение механизм изменений на работе, которые защитили ее саму и ее клиентов.
Элисон предвзято относилась к людям и ситуациям, основываясь на своей «слепой зоне». Это означало, что она рассчитывала быть бесконечной поддержкой для других и тяготела к отношениям и ситуациям, которые занижали ее ценность и укрепляли и без того низкую самооценку. Ее мозг, как и наш, был мало озабочен поиском самореализации и больше сосредоточен на продолжении выживания. В знакомых и предсказуемых отношениях, похожих на те, в которых женщина выросла и которые знала лучше всего, была определенная безопасность.
Мы используем прошлое для прогнозирования будущего, а известное – для предсказания неизвестного, даже если этот прошлый опыт зависел от определенных обстоятельств и, вероятно, сформировался под влиянием «слепых зон» других людей. Если рассматривать их по отдельности, то эти обрывки понимания, собранные в моменты субъективной внутренней интерпретации, не могут служить нам и нашему мозгу в качестве фундамента, на котором мы можем строить убеждения и принимать решения. Тем не менее именно этот клубок шаблонов и предубеждений, со всеми присущими ему «слепыми зонами», прокладывает наш жизненный путь. Это происходит, даже если события, на которых он основан, могут казаться нам мелкими, незначительными или непонятными для нашего объективного, взрослого себя. Если мы не перестаем сомневаться в своих убеждениях или поведении, эти предубеждения, основанные на обрывках информации или слухах, могут в дальнейшем определять, ждет ли нас в жизни успех или неудача, будем ли мы полагаться на других или должны идти в одиночку, будет ли мир местом враждебности или надежды. Как обнаружила Элисон, терапевтический процесс именно таков: терапевтический, а не самоуспокоительный. Если мы не остановимся, чтобы оглянуться, мы будем продолжать двигаться вперед в темноте.