Эмма Стил – Секунда между нами (страница 29)
– Все отлично, – поспешно отвечает она. – Вот, подрабатываю тут.
– Понятно, – отвечает он. – Я тоже работаю. Хотя, конечно, хотелось бы отправиться в путешествие или что-то в этом роде.
У нее в голове снова всплывает разговор с мамой, и все удовольствие от встречи с Дунканом сразу испаряется.
– Ты в порядке? – спрашивает он, когда они подходят к двери зала. Его синие глаза смотрят озабоченно.
– Что? А, да, все нормально. Просто…
Она не должна рассказывать ему о своих проблемах. Никого не должна беспокоить.
– Что-то случилось?
Нет, держать все это в себе просто невозможно. Ей так одиноко. Слова начинают подкатывать к горлу, а потом выплескиваются наружу: мама сегодня заявила, что уезжает на юг; срок аренды квартиры истекает, и ей придется где-то искать себе жилье; лето теперь больше похоже на кусок дерьма, поскольку вдобавок ко всему прочему ей придется копить хоть на какой-то угол.
Закончив, Дженни замечает, что Дункан не проронил ни слова, пока она говорила.
– Прости, тебе, конечно, ни к чему мои проблемы, – торопливо добавляет она. – Давай я провожу тебя к твоему месту.
– Дженни, – останавливает он ее, – не валяй дурака. У тебя сейчас тяжелые времена, и я тебе сочувствую.
Она пытается улыбнуться:
– Я в порядке, честно, в порядке.
Он открывает рот и после небольшой паузы произносит:
– Послушай, у меня есть одна идея, но, если она тебе не понравится, я не буду на тебя давить.
Она с любопытством ждет, что он скажет.
– Мои родители недавно купили квартиру, и я, пока учусь в университете, буду жить там и выплачивать кредит. В квартире две комнаты, и ты можешь занять одну из них. Если хочешь, конечно. Я еще не выставил объявление о сдаче комнаты, так что если ты согласишься, то на самом деле окажешь мне услугу.
Паника, которой была охвачена Дженни, начинает понемногу отступать. Она уже видит свет в конце тоннеля. Но не странно ли это? Жить вместе с Дунканом? К тому же она не хотела, чтобы он поступил так из жалости, это было бы совсем мерзко. Впрочем, Дункан – настоящий друг, с ним приятно общаться, и если она примет решение прямо сейчас, то сможет немного расслабиться. И спокойно провести остаток лета. Внезапно ответ становится очевидным.
– Это было бы здорово, – наконец отвечает она. – Если тебя это, конечно, не затруднит.
Лицо Дункана расплывается в улыбке, и она понимает, что он искренне рад. Его предложение не имеет никакого отношения к жалости.
– Отлично! Теперь у меня одной заботой меньше.
– Но я буду платить половину, – заявляет она, подняв палец. – До последнего пенни.
– Разумеется, – отвечает он и кивает.
– Ну, – говорит Дженни, открывая дверь в зал, – а теперь прошу занять свое место, дорогой сосед.
– Слушаюсь, дорогая соседка!
Обменявшись улыбками, они исчезают во тьме как раз в тот момент, когда начинает играть музыка.
Семнадцать
– Сюда, – подсказывает она, и водитель такси съезжает на обочину Ганновер-стрит.
По радио играет спокойная музыка из какого-то фильма, который она точно видела. Сквозь запотевшее стекло она высматривает Робби на освещенном фонарями тротуаре, но его нет.
– Да здесь я, – говорит он уставшим голосом и откидывается на спинку сиденья. От него пахнет алкоголем и табаком, и, кажется, он уже немного пьян.
Дженн наклоняется к водителю:
– На Феттс-роу, пожалуйста.
Машина двигается вперед. Робби потирает ладони, заледеневшие от ноябрьского холода.
– Как все прошло? – спрашивает Дженн, хотя не уверена, что хочет услышать ответ.
Она думает о стейках, которые купила для них накануне, – они все еще лежат в холодильнике. Было бы здорово поужинать с ним до помолвочной вечеринки. Они могли бы открыть шампанское, которое берегли для особого случая. Бутылка пылится в винном шкафу уже больше полугода: Хилари подарила ее после успешной сдачи экзамена на промежуточный сертификат. (Дженн чувствует себя немного виноватой из-за того, что она так ничего и не сказала Робби, но ведь он ни разу не поинтересовался, собирается ли она вообще на переэкзаменовку.) Они не планировали заранее поужинать вместе до начала мероприятия, но она знала, что его смена заканчивается в шесть. А в последнюю минуту он написал: кто-то из ресторана предложил пропустить по стаканчику по случаю его завтрашнего дня рождения, и он, разумеется, не может отказаться.
– Отлично, – отвечает он. – Только жаль, что мало.
Она искоса поглядывает на него:
– Ты ведь понимаешь, что Хилари с Марти специально устроили вечеринку в честь своей помолвки именно сегодня, чтобы она не совпала с твоим днем рождения?
– Э, да, Марти, конечно, мой лучший друг, – говорит он. – А все-таки жаль, что мы не совместили то и другое.
– Ладно, – произносит Дженн, не разделяя его сожаление.
В последнее время он, кажется, предпочитает проводить все время с коллегами по ресторану. А они все одиночки и моложе него, за исключением Мэтта. Они часто куда-то ходят вместе, но это уже начинает переходить всякие границы. В прошлый понедельник он вернулся с очередной вечеринки перед рассветом. От него несло травкой и алкоголем.
– Послушай, – начинает он, и его голос звучит уже немного невнятно, – ну извини, что я не приготовил нам ужин, просто все собирались пойти. Они ждали, что я буду с ними, все-таки это мой последний день рождения на третьем десятке, все такое. Двадцать девять… Ужас. Я приготовлю для нас ужин завтра, хорошо? Когда вернемся с обеда у родителей.
Она не может удержаться от улыбки и кивает. Он просто не в состоянии пропустить веселье. Она поглаживает его по руке и сразу успокаивается. У них все нормально.
Она делает еще глоток просекко и краем уха слушает, как подружки невесты, то есть Хилари, – конечно, коллеги из больницы, – с жаром обсуждают какую-то свадебную ерунду, создавая вокруг невообразимый шум.
– Но какую цветовую гамму она выберет? – говорит Дипа хриплым от возбуждения голосом.
– Розовую, вот увидишь, – отвечает Пиппа. – Это любимый цвет Хилари.
Они с Робби, кажется, никогда не обсуждали вопросы какой-либо совместной собственности. И вообще, она даже не знает, где он сейчас находится. Как только они пришли, он тут же исчез на кухне.
Внезапно она различает слова одной из любимых песен Робби: «There’s a light that never goes out»[26] – и непроизвольно расплывается в улыбке. Эта песня всегда напоминает ей о нем. Как и все песни The Smiths или Joy Division.
– Дженн, – слышит она голос Хилари, пробирающейся к ней сквозь толпу с хмельной улыбкой на лице. Одна из бретелек ее розового платья сползла с плеча, и Дженн быстро возвращает ее на место.
Хилари крепко обнимает ее, а потом берет ее руки в свои – ухоженные и наманикюренные.
– Пойдем танцевать, – говорит она и начинает двигаться в такт музыке.
Счастье Хилари буквально можно потрогать. С тех пор как они с Марти познакомились, в ее глазах сияют звезды. Да и в его тоже. Дженн замечает это в его взгляде, когда он на нее смотрит. Робби тоже так на нее смотрел, – будто не мог поверить своему счастью.
Они начинают кружиться под музыку, люди с улыбками наблюдают за ними. Счастливая невеста танцует с лучшей подругой – самой главной подружкой невесты.
А Дженн вдруг вспоминает о Кэти: о ее лучистых глазах, волосах с ароматом лаванды… о том, как они вместе хохотали
Вдруг у двери раздается грохот. Хилари и Дженн сразу останавливаются, оборачиваются и видят Робби, который стоит в стороне, вытянув руки перед собой, будто собирается играть на пианино. Гости расходятся в стороны, и Дженн замечает осколки стекла. Она бросается к Робби.
Она наклоняется и начинает подбирать самые крупные осколки у его ног. Все вокруг смотрят на них.
– Простите, – бормочет он. – Они просто выскользнули.
Беспрерывно качая головой, она смотрит на него снизу вверх, потом поднимает ладони, полные осколков, – будто это какое-то зубчатое подношение.
– Да что с тобой?!
Он слегка покачивается.
– Ну, извините, что подпортил вам веселье!
Появляется Марти с корзиной для мусора и щеткой.