Эмма Стил – Секунда между нами (страница 28)
Блузки, рубашки, платья. Она быстро перебирает свой гардероб в поисках какой-то красной вещи. Здесь ее нет.
Ладно, наверное, она лежит в куче одежды, которую надо погладить. Она быстро проходит на кухню. Мама сидит за столом и смотрит на лист бумаги перед собой. Увидев Дженни, она поднимает взгляд и встает ей навстречу. Ее глаза сияют, а на щеках играет румянец.
– Ты не видела мою жилетку? – спрашивает Дженни, склоняясь над корзиной для глажки, заполненной ее топами и мамиными платьями, – лето выдалось необычайно жарким. Нужно срочно найти жилетку, иначе она опоздает на автобус.
– Милая, я как раз хотела с тобой поговорить. Это займет всего пару секунд.
– У меня сейчас нет времени, – отвечает Дженни, стараясь скрыть свое раздражение. Она одну за другой отбрасывает блузки, пока не добирается до пижамы на самом дне. Жилетки нет. Дженни встает и осматривается вокруг.
– Дженни, дорогая, нам правда нужно поговорить. Это важно.
Открыв дверь в маленький чуланчик, Дженни начинает копаться в корзине на полу.
Дженни накидывает жилетку поверх голубой рубашки и наконец оборачивается на мать:
– Извини, мы можем поговорить после моей смены? – Она вытаскивает волосы из-под жилетки. – Просто… Я правда опаздываю. Первый фильм начинается в пять.
Мама наверняка хочет сообщить об очередной художественной выставке, в которой примет участие. Она все чаще выставляет свои работы в небольших городских галереях и очень этому рада, но ни одной картины так и не продала. Уже больше года Дженни пытается погасить долги по счетам за коммунальные услуги.
– Я еду в Корнуолл, – вдруг выпаливает мама.
Пальцы Дженни застывают на пуговицах.
– В Корнуолл? Зачем?
Мама сжимает в руках клочок бумаги. Ее зеленые глаза сияют, а рыжие волосы переливаются в лучах жаркого послеполуденного солнца.
– Рисовать, милая.
– Ты имеешь в виду, на выходные? – медленно произносит Дженни. – Не уверена, что мы сейчас можем себе это позволить.
– Ну, – мама переводит дыхание, – я планирую остаться там подольше.
– Постой, – говорит Дженни, окончательно сбитая с толку. – Что ты хочешь этим сказать? И почему именно в Корнуолл?
Мама судорожно сглатывает, явно собираясь с духом.
– Понимаешь, там замечательные художественные сообщества…
Дженни отшатывается.
– Ты собралась уехать туда насовсем? – Сердце бешено заколотилось у нее в груди. – Но… но где ты будешь жить? И на что?
– Я уже все обдумала. – Лицо Мэриан снова светлеет. – Моя подруга Мэгги, из художественного колледжа, сказала, что у них в саду есть фургончик, я могу остановиться там на первое время. Пока не освоюсь. Насколько я понимаю, лесные и морские пейзажи пользуются там огромным спросом, даже у приезжих.
– А здесь что тебя не устраивает? Почему бы тебе не рисовать тут?
Дженни осознает, что говорит повышенным тоном, но ее охватывает паника. И гнев. Все это время она оставалась здесь, в Эдинбурге, ради мамы, чтобы ей помогать, но, выходит, напрасно? Она могла отправиться куда угодно. Могла уехать за границу. Начать новую жизнь.
– Все устраивает, – отвечает ее мама, удивленно приподнимая брови. – Просто мне кажется, сейчас подходящий момент. Тебе уже восемнадцать, ты окончила школу. Раньше у меня и в мыслях не было ничего такого.
– Получается, я остаюсь здесь, слежу за квартирой, а ты отправляешься куда-то за новыми впечатлениями?
Дженни понимает, что это прозвучало довольно жестко, но она не в состоянии держать себя в руках. Как мама вообще может вываливать на нее такое?
Мэриан заметно нервничает.
– Милая моя, не совсем так.
– Арендная плата там совсем небольшая, – продолжает Мэриан. – Это уже кое-что. И в любом случае помещение освободится только к концу августа…
Дженни цепенеет в недоумении, не зная, что на это ответить. Она лихорадочно пытается осмыслить полученную информацию, понимая, что автобус уже на подходе. Она слышит рев двигателя и визг тормозов.
– А где буду жить я?
– Ну, ты могла бы пойти в общежитие. Там даже весело.
– Мама, что ты такое говоришь? – произносит Дженни. – На общежитие нужно было подавать заявку заранее! Сейчас мест уже не осталось.
– О, дорогая, – бормочет мама. – Я и не подумала об этом.
Дженни чувствует, как слезы начинают щипать ей глаза. Почему никто никогда не думает о ней?
Она на мгновение крепко зажмуривается.
– Дженни, детка, ты в порядке?
Она чувствует ее руку на своем плече и открывает глаза.
– Прости, – мягко говорит мама. – Я действительно о многом не подумала.
– Да, ты не подумала. Я ухожу.
Аромат попкорна наполняет прохладное фойе кинотеатра – долгожданное спасение от беспощадной жары. Стоя у входа в зрительный зал, Дженни чувствует, как капли пота стекают по ее ключице. Ей пришлось идти пешком, через железнодорожную станцию, и жилетка совсем некстати добавляла жа́ру. Дженни знала, что успеет, ведь она быстро ходит, но внезапно осознала, что бежит трусцой, которая потом превратилась в какие-то скачки и в конце концов – в бег. Вся ее энергия и паника вылилась в этом беге. Ей стало плевать, как она выглядит, потому что в эти несколько минут весь мир перестал для нее существовать.
Но теперь паника начала накрывать ее с новой силой.
Что делать?
Первые посетители – загорелая парочка примерно ее возраста – подходят к билетной стойке, потягивая прохладную колу. Дженни широко улыбается, как ее учили, надрывает билеты и приглашает зрителей следовать за собой. Они идут по коридору, устланному красным ковром, под взглядами голливудских звезд, которые смотрят на них с блестящих черно-белых плакатов, развешанных по стенам. И Дженни стало интересно – действительно ли все эти люди счастливы, или они скрывают что-то за внешним блеском?
Она просто не могла поверить, что мама может вот так ее бросить. Ее вдруг охватило чувство вины, как будто это она сделала что-то не так.
Сначала ушел он, теперь уходит она. И в обоих случаях есть один общий фактор – Дженни.
А теперь у нее новые проблемы. Позвонить в университет и узнать, остались ли места в общежитии? Может, удастся как-то договориться со студенческим комитетом? Вот черт. Она ведь давно уже могла бы что-то придумать.
В голове крутятся слова Кэти: «Это и твоя жизнь тоже, Дженни».
Но ей легко говорить. Кэти просит то, что ей надо, у родителей, и они ей это дают, без вопросов. Она даже не задумывается о профессии, карьере, заработке, ответственности. Потому что у нее в этом просто нет необходимости.
И если честно, Дженни в любом случае не поехала бы с Кэти в Париж. Сейчас самое главное – научиться зарабатывать деньги, настоящие деньги, чтобы больше не беспокоиться о том, где и как жить.
Кэти этого не понять.
Проводив парочку к зрительному залу, она возвращается к своему месту тем же коридором, чтобы принять следующую группу посетителей. По дороге она отчаянно пытается найти какое-то решение, чтобы снова упорядочить свою жизнь, разложить все по полочкам.
Вернувшись к стойке, она вдруг видит знакомое лицо – еще бледнее обычного и в веснушках. Парень одет в бежевые шорты и белоснежное поло. Дженни непроизвольно улыбается.
– Привет, Дункан, – говорит она и в смущении умолкает.
Словно отвечая на ее вопрос, Дункан тоже улыбается и протягивает ей билет:
– Слишком уж жарко сегодня.
– Это точно, – отзывается она и кивает, чувствуя себя полной дурой. Он просто пришел посмотреть кино.
Они шагают по коридору, и Дженни неожиданно почувствовала себя ужасно неловко. После окончания школы она не видела Дункана несколько недель. Они не созванивались: оба знали, что встретятся в новом учебном году в университете. Но теперь она поняла, как соскучилась по их разговорам. Дункан такой милый. Краем глаза она замечает, что его руки стали более мускулистыми, а на тронутой загаром коже появились золотистые волосы.
– Как проходит твое лето? – спрашивает он.