Эмма Скотт – Танец со Зверем. Грешник. Комплект из 2 книг (страница 24)
От шока Грания села на скамью, по привычке качая сверток с ребенком. Обдумав новости, она подняла голову и присмотрелась к лицу Атти.
– Мальчик похож на тебя. Такой же… упрямый. Несладко ему сейчас в замке, да? После таких-то новостей, – догадалась она и, дождавшись кивка Атти, продолжила: – Я понимаю, чем вызвана твоя просьба. Но, Атти… я понятия не имею, как справиться со своим ребенком. А с двумя…
– Он уже почти взрослый, Грания. Станет скорее помощником, чем обузой.
– Где он сейчас?
– Я оставил его в своем доме. В его старых покоях… небезопасно.
Немного подумав, Грания кивнула:
– Хорошо. Приводи его, когда все будет готово.
Перед тем как уйти, Атти обернулся и еще раз посмотрел на нее. Он знал, что навсегда запомнит эту картину: прекрасная златовласая нимфа с ребенком на руках в редких солнечных лучах, которые пробивались сквозь узкие окна старого сарая.
– Ты уже придумала ей имя? – поинтересовался он.
– Еще нет. Я надеялась, лорд Гверн даст ей имя, но…
– Мне всегда нравилось имя Ковентина.
– Очень красивое, – улыбнулась Грания. – Я подумаю над этим.
Попрощавшись, Атти осторожно покинул сарай. Слабость от яда накатывала на него еще дважды по дороге в поселок. Приходилось останавливаться, пережидая приступ. Радовало лишь одно: ему удалось, хоть и с трудом, сдерживаться при Грании. Что же за отраву использовал этот наемник?
Возвращаться напрямую в поселок было нельзя – стая мигом учует запах Грании. Пришлось искупаться в замковых казармах, натираясь дешевым мылом, и лишь затем отправляться домой. Распахнув плечом дверь, Атти оглядел скромную обстановку и буквально взвыл от отчаяния. Рейган исчез, и, судя по слабому аромату и холодной постели, уже давно. Радовало лишь одно – чужого запаха в доме не было, как и его обуви у порога. А значит, несмотря на все предупреждения и указания, мальчик ушел самостоятельно.
– О боги! – воскликнул Атти, бросаясь на поиски, но одна нога зацепилась за другую, и он грузной тушей свалился на пол.
Атти закрыл глаза, сдаваясь. Отрава наконец-то взяла свое. Спустя мгновение воспаленный разум начал подкидывать невероятные образы. Поначалу чудилось, будто он смотрит на собственное отражение в гладкой поверхности пруда. Все выглядело таким, как он привык: глубоко посаженные глаза, жесткая борода, россыпь застарелых шрамов. Но потом отражение превратилось в лицо Бренна, который кричал ему о тщетности их жизни. После картинка резко сменилась, и вот восьмилетняя девочка с залитыми солнцем волосами, так похожая на его погибшую дочь, доверчиво улыбалась ему, протягивая горсть разноцветных камушков. А затем его сознание поглотила тьма.
– Мама, – прошептал Рейган в приоткрытую дверь, – ты здесь?
Когда никто не ответил на зов, он сразу понял: что-то не так. Мальчик чуть смелее заглянул сквозь щель в покои матери.
– Мама? Что это на тебе надето?
Леди Эвелин действительно находилась внутри. Ссутулившись, сидела у искусно вырезанного туалетного столика и невидящим взглядом смотрела в зеркало. Поверх белой, запачканной у подола ночной сорочки на ее худых плечах висела старая мужская куртка. Рейган мгновенно узнал синие вставки у локтей и сжал кулаки. Раньше куртка принадлежала Бренну.
Приблизившись к Эвелин, которая до сих пор не удосужилась даже взглянуть на него, Рейган сглотнул. Это и вправду его мать? Всегда утонченная, холодная, бесконечно красивая, сейчас она походила лишь на тень себя прежней. Тень с черными полумесяцами от земли под ногтями и грязными прядями слипшихся темных волос.
Наконец она подняла голову. Ее глаза расширились в узнавании, и на краткий миг Рейгану показалось, что все бредни, которые он слышал от Атти и остальных, – чушь. Вот она, его мама, тянет к нему руки, почти улыбается при виде сына. Но надежда в груди быстро погасла, стоило ей произнести:
– Бренн… это ты, любимый! Ты жив! Боги, ты жив! – Она провела руками по лицу застывшего Рейгана.
– Мама, это я, Рейган! – попытался он достучаться до леди Эвелин.
– Да-да, наш Рейган, – часто закивала она. – Бренн, ты видел, каким вырос твой сын?
Он схватил Эвелин за плечи:
– Мама, Бренн мертв! Очнись уже!
В комнате раздался звук пощечины. Щека Рейгана загорелась от материнской руки, а глаза – от невыплаканных слез.
– Не смей так говорить! – велела она. – Бренн придет за мной. Он обещал! Он придет, и все наконец-то будет хорошо. Все будет… все будет…
Держась за щеку, Рейган наблюдал за тем, как его мать оседает на пол, зарывается в старую куртку и окончательно теряется в мире грез.
– Он придет, он заберет меня…
– Мама… – прошептал он на прощание, – прости.
Он выскочил за дверь и, не разбирая дороги, рванул прочь. Коридоры мелькали и расплывались перед глазами. Вроде бы кто-то звал его по имени, догонял и в попытке остановить хватал за локти. Но все, чего Рейган сейчас хотел, – это остаться в одиночестве. Инстинкт взял верх над разумом, и, увидев открытое окно, мальчик без особых раздумий прыгнул в него. Ветер хлестал по лицу, холодным потоком остужая горящую от удара матери щеку. Мягко, почти бесшумно приземлившись на соседнюю крышу, он потрясенно нашел взглядом то самое окно, из которого мгновение назад выпрыгнул. Боги, неужели оно располагалось так высоко? Сейчас из оконного проема выглядывала пара стражников, отборно ругаясь вслед беглецу.
Скрывшись из виду, Рейган притормозил и облокотился на стену. Сил плакать больше не осталось. Что теперь? Возвращаться в поселок ликанов совсем не хотелось. Рейган пробыл там совсем недолго, но успел запомнить гадкое ощущение где-то между лопатками от осуждающих взглядов. Чужак – вот кем он был для них. Лордов сын.
Его размышления прервал звук хлопнувшей двери. Вздрогнув, Рейган прислушался к происходящему за стеной.
– …еще раз! Я не понимаю, она что, растаяла? Испарилась? – Голос Кайдена звучал резко.
– Мой лорд, – его собеседником оказался Олан, один из друидов, – прошу, оставьте поиски леди Грании и дайте нам осмотреть вас.
– Я в порядке!
Звон бокала и плеск напитка подсказали, что Кайден налил себе вина, выпил, а затем с силой поставил кубок на деревянный стол.
– Вашу душу разъедает тьма, господин! – взмолился друид. – Если ничего не сделать, не предупредить… она возьмет свое. Посмотрите же на себя!
Пару мгновений в комнате царила тишина. Затем Кайден снова заговорил, но так тихо, что обычный человек его никогда бы не услышал:
– Что со мной стало, Олан?
– Во время обряда ваше земное тело умерло и душа была готова уйти в Сидхе, переродиться. Но мольба вашего отца, его кровь, желание и жертва оказались столь сильны, что вы остались в живых. Говоря точнее, ваше земное тело осталось живо.
– А душа?
– Боюсь, ту часть, что успела отделиться от тела, вы потеряли.
Снова послышался звон бокала. По-видимому, новости дались Кайдену нелегко.
– Вы можете это исправить? – после паузы спросил он.
– Мы попробуем призвать осколок из другого мира, – пообещал друид. – Но природа не потерпит нарушения баланса. Все живое должно жить, а все мертвое…
– …умереть, – закончил за него молодой лорд.
– Мы попробуем, господин. Но действовать нужно быстро. С каждой луной часть души за завесой все яростнее тянет за собой оставшуюся половину. А потому прошу вас, оставьте безумную погоню за девушкой и ее ребенком. Иначе умрете еще до первых дней лугнасада.
– Но… – собрался возразить Кайден, однако Олан его перебил:
– Я не прошу вас совсем о них забыть. Этой ночью кругу предсказателей было видение. Та, кого вы ищете, вернется в Ирстен сама. В праздничную ночь Самхейна она войдет в эти стены и протянет вам руку, сплетаясь красной нитью. Все мы видели это так же ясно, как я вижу вас, мой лорд.
– Самхейн… – задумчиво протянул Кайден. – Значит, она вернется еще до первых холодов? Сама?
– До этой ночи или одной из последующих. Точнее сказать сложно. Нужно ждать кровавую луну, господин. Та станет ее спутницей в ночь вашего воссоединения.
Внезапно камешек под ногой затаившегося Рейгана с громким звуком зашуршал, скатываясь вниз. Разговор в комнате прервался. Заподозрив неладное, Кайден направился к окну и резко открыл ставни. Однако за ними оказалось пусто.
Прижимаясь к каменной кладке у ниши соседнего окна, Рейган затаил дыхание. Стараясь успокоить стучащее в горле сердце, он считал про себя до десяти. Один, два… Кайден еще раз осмотрелся и отошел вглубь проема. Три, четыре… послышался звук плотно закрывающихся окон. Пять, шесть… Рейган слегка расслабился, радуясь, что не попался на глаза брату. Семь, восемь… Вдруг прямо возле его уха раздался вкрадчивый шепот:
– Ай-я-яй… парень, подслушивать нехорошо…
Не успел он развернуться, как почувствовал мокрую, горько пахнущую тряпку у лица. После пары вдохов силы на борьбу внезапно покинули тело, и он обмяк в руках незнакомца. Последнее, что успел увидеть Рейган перед потерей сознания, – это полы темного плаща и крепкую руку в кожаной перчатке.
– …впрочем, – тихо произнес мастер теней, поудобнее перехватывая юное тело, – в нашем деле такое умение пригодится.
Первые крики со стороны замка раздались около полуночи.
Мастер теней аккуратно закрепил обмякшего Рейгана в седле своей лошади и, нахмурившись, обернулся. Неужели он где-то прокололся и его заметили? Или тот волк, которого он отравил аконитом, уже поднял тревогу?