Эмма Скотт – Грешник (страница 38)
– Ну? Давай послушаем, – предложила она, откусывая от гироса. – Устроим тебе генеральную репетицию.
– Ладно. Если хочешь…
– Хочу.
Я рассказала о своей идее с обувью, а Яна жевала и все больше и больше округляла глаза.
– Матерь Божья. Люси…
– В этом нет ничего нового, – произнесла я. – Другие компании производят экологичную одежду, но…
Яна сделала глоток воды, качая головой.
– Браслеты и прочую ерунду, но не настоящую обувь. Это возможно? Не будет ли обувь, к примеру, разваливаться?
Я кивнула.
– Я провела расследование. Вместо настоящей резины из пластика можно создавать синтетический каучук. Нет смысла уничтожать лес, когда можно спасти океан.
– Я думаю, что это гениально. Но ты права, тут кое-чего не хватает.
– Чего же?
– Поддержки известного лица. – Она заговорщически подалась ко мне. – Мой муженек играет в гольф в Дугластоне. Когда родился Уайатт, ему запретили играть чаще одного раза в месяц. Но знаешь, кто его любимый приятель по гольфу?
– Понятия не имею.
– Джейсон Лемье. Он крутой спортивный агент. У него в кармане внушительный список крупных клиентов. Таких как Кай Соломон.
– Эм…
– Звезда тенниса? Выиграл Открытый чемпионат Австралии и потом еще кучу соревнований. – Она выгнула бровь. – Понимаешь, к чему я клоню? Я заставлю мужа, чтобы он уговорил Джейсона заставить своего клиента подписать контракт с твоей обувью.
– Слишком много принуждения, – со смехом заметила я.
– Подумай о возможностях. О перспективах. Чем больше обуви мы продадим…
– Тем больше этого проклятого пластика будет повторно переработано. И каждый пенни прибыли пойдет обратно на очистку. – Я шокировала сама себя, подняв ладонь, чтобы Яна дала мне «пять». – Ты должна провести презентацию вместе со мной.
Она покачала головой.
– Нет, нет. Это твое детище. К тому же к понедельнику я никак не успею заполучить Джейсона. Так что все в твоих руках, девочка.
Эта мысль должна была вызвать у меня крапивницу, но даже намек на беспокойство растворился без следа.
– А теперь мы можем поговорить об этом? – Яна подтолкнула носком пакет под столом. – Оно действительно такое уж безвкусное?
– Ну…
– Позволь взглянуть.
Я вытерла оливковое масло с рук и достала платье.
Яна поджала губы и с укоризной склонила голову набок.
– Люси, оно великолепно. Более того, тебе оно нравится, верно?
– Думаю даже, что оно идеальное.
Яна сложила руки вместе.
– Класс, поскольку нам теперь не придется выстаивать очередь в пункте возврата, можно потратить это время на десерт.
Я ухмыльнулась.
– Да, можно.
После того как мы допили крепкий греческий кофе и разделили пополам кусочек пахлавы, Яна обняла меня.
– Давай как-нибудь повторим. Пожалуйста!
– С удовольствием. – Я забрала пакет. – Мы недалеко от моего дома. Хочу отнести его и повесить, чтобы не сильно помялось до завтрашнего дня.
– Отличная идея. Увидимся в офисе.
Мы расстались, и я вернулась в свою квартиру. Завернула за угол дома и резко остановилась. На нижней шаткой ступеньке моей лестницы сидел Кассиэль, низко опустив голову и упершись локтями в колени.
Сначала меня пронзило болью, потому что по его виду казалось, будто он испытывает ужасные мучения.
Но вторым чувством стала ошеломляющая, неоправданная волна радости от того, что он все еще здесь.
Со мной.
17
Я взбежала по лестнице и села рядом с Кассиэлем, отложив в сторону пакет с платьем.
– Что произошло?
Когда он не ответил, я взяла его левую руку и осторожно закатала рукав черной футболки хенли. Как я и предполагала, Кассиэль в ней выглядел сногсшибательно. Теперь на его предплечье краснели семь прижженных порезов, один совсем свежий, кровавый.
– Это неправильно. Ужасно. Кас, я… – Я положила руку ему на плечо, но он тут же отпрянул. – Есть другие?
Он мрачно улыбнулся.
– На память.
Я оттянула сзади его воротник и едва сдержала крик.
На коже что-то было выжжено. Клеймо.
Внутри меня мгновенно вспыхнула ярость.
– Пойдем. Нужно обработать.
– Оставь, Люси.
– Ну уж нет. Это неправильно. Просто… неправильно.
Я протянула ему руку, и он позволил мне поднять его на ноги. Добравшись до квартиры, я бросила пакет на пол и подвела Каса к дивану.
– Покажи мне.
– Ты не захочешь этого видеть.
Основываясь на том немногом, что мне довелось до сих пор увидеть, вероятно, он был прав, но я смерила его непоколебимым взглядом. Слегка улыбнувшись, он смягчился, покачал головой, размышляя о чем-то своем, и принялся снимать футболку. Поморщился и прошипел проклятие.
– Позволь мне помочь. – Я подошла и встала перед ним. – Подними руки. – Он повиновался, и я осторожно потянула футболку вверх, стараясь, чтобы ткань не коснулась спины. На мгновение футболка скрыла его лицо, а затем полетела на пол, взъерошив темные кудри на лбу. Наши взгляды встретились, наши губы находились в нескольких дюймах друг от друга, его обнаженная грудь касалась моей.
Меня охватил жар, о котором я годами читала в любовных романах и о котором мечтала, но никогда не испытывала. Особенно с Джеффом Хастингсом в колледже. Наша неловкая возня стоила разве что огонька от свечки по сравнению с пламенной, инстинктивной реакцией моего тела на Кассиэля. В его личном пространстве, так близко к обнаженной и покрытой шрамами коже… Внутри меня стремительно разгоралась огненная буря, от которой перехватывало дыхание. Подобно женщине из сна, я дрожала от предвкушения, жаждала почувствовать освобождение от болезненного желания, копившегося годами…
Мгновение мы дышали одним воздухом на двоих, а затем я отступила назад. Но не могла перестать пялиться. Мой взгляд впился в кирпичную стену мышц пресса, округлую выпуклость его плеч, сужавшихся к четко очерченным и испещренным венами предплечьям.
Я положила руки на эти плечи, якобы чтобы развернуть его – жалкий повод к нему прикоснуться, – и в горле застрял крик. Желание тут же сменилось ужасом. На спине Кассиэля была выжжена пентаграмма размером с тарелку, разделенная пополам странными линиями и петлями. Кожа была красной и разодранной, края раны обуглились.
– Боже мой. Что это?