Эмма Скотт – Грешник (страница 40)
– Мы уже это обсуждали. Мы связаны, – произнес он низким и грубым голосом. – Мои воспоминания проникают в твои сны…
– Нет! А как насчет японских и русских? Они снились мне задолго до нашей встречи.
– Я не могу судить о том, как работает твое подсознание, Люси Деннингс, – ответил он одновременно с горечью и издевкой. – Но если все же рискнуть и предположить, я бы сказал, что эти сны порождены твоим увлечением любовными романами. Романтические интерлюдии с героями и героинями.
Я покачала головой.
– Ты лжешь. Или что-то недоговариваешь. Ты заставляешь меня чувствовать себя глупо. Словно… морочишь мне голову. Как будто правда у меня в ладонях, но ты продолжаешь настаивать, что там ничего нет.
– Потому что там действительно ничего нет! – внезапно вскипел Кас, но его вспышка гнева так же быстро погасла. – Совсем, – добавил он, качая головой. – Ничего не осталось.
У меня задрожал голос.
– Не думаю, что это правда.
Он на мгновение сник и склонил голову. Затем поднялся с пола и потянулся за футболкой.
Я вскочила на ноги.
– Куда ты собрался?
– Туда, куда и всегда.
– Нет! – Я вырвала футболку у него из рук, не на шутку удивив его. Удивив себя. – Нет, – мягче повторила я. – Я не хочу, чтобы ты уходил.
Наступила тишина, вязкая, тяжелая. Приглушенно бормотал телевизор, но мой взгляд не отрывался от Каса. Я впитывала его образ, запоминала его. Длинные, густые ресницы. Острую линию челюсти, но полные и мягкие губы. И шрамы на теле после сражений за свой город. За свою женщину. Когда он уйдет, я буду скучать по каждой его частичке – не только по тем, которые могла видеть и трогать, но и по тем, которые были мне недоступны. Невидимые части его тела, которые, как мне казалось, я знала в совершенстве.
Футболка выпала у меня из рук, и я придвинулась ближе.
– Столько шрамов.
Он кивнул, наблюдая за мной.
– Заработанные в бою. Кроме одного. Этого, – указал он, дотрагиваясь до серебряного доллара над его сердцем. – Смертельный удар, – произнес он хриплым голосом. – В ту ночь. Последнюю ночь.
Не позволяя себе одуматься, я наклонилась и поцеловала этот шрам. Его кожа была теплой, а сердце гулко билось в унисон с моим. Выше и выше, я скользнула губами к рваному порезу возле его горла, мой язык трепетал, пробуя его остро-соленый вкус. А затем еще выше, к подбородку, ко рту…
– Люси…
Мое имя прозвучало как рычание. Он схватил меня за волосы и оторвал от своих губ. Глаза в полумраке вспыхнули, и мы на мгновение застыли, полные восхитительного, пульсирующего в такт сердцу желания. А затем что-то в Кассиэле переменилось. Он сдался. Яростно набросился на мои губы. Собственнически. Все мои чувства утонули в экстазе, и я тихо вскрикнула.
Мои губы разомкнулись, позволяя ему завладеть моим ртом. Мой воин, вторгающийся и грабящий. Прикусывая, посасывая, он брал меня в плен своим поцелуем, проникал мне под кожу.
Я обвила руками его шею, углубляя поцелуй, скользя языком по его языку со смелостью, о которой раньше в себе и не подозревала. Его вкус… я готова была заплакать от невыносимого желания вновь его попробовать. Его запах, его кожа под моими ладонями – все это было похоже на возвращение в родной дом.
Рыкнув, Кас отшвырнул мой старый шаткий журнальный столик, обнял меня за талию и опустил на пол. Наши тела напоминали кусочки пазла, которые наконец нашли свои места. Он расположился между моих ног, и это ощущалось идеально. Я зарылась пальцами в его волосы, как будто делала это сотни раз. Тяжесть его тела на мне… новое и одновременно знакомое ощущение. Новая волна желания промчалась по венам и вырвалась на волю. Ради такого и жизни не жалко.
Я обхватила ногами его талию, прижалась бедрами и издала стон, когда он вжимался в меня снова и снова, его твердая мощь жаждала проникнуть мне под одежду. Кассиэль одной рукой удерживал себя надо мной, а второй изучал мое тело, грубо задирал платье, чтобы добраться до обнаженной кожи. Он скользнул вверх по моему бедру, под платье, к груди. Обхватил ее ладонью, а затем ущипнул за изнывающий сосок. Все это время Кас продолжал буквально грабить мой рот. Его напор, едва сдерживаемая сила явно не принадлежали этому миру.
Помня об ожоге на его спине, я скользнула ладонью по обнаженному торсу, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются мышцы. Как изголодавшаяся женщина, я дала волю рукам, совершенно не боясь силы, которую пробуждало в нем каждое прикосновение. Я хотела этого. И я сойду с ума, если он не окажется внутри меня. Моя собственная сила, которая спала веками, просыпалась вместе с чистой радостью от того, что мучительные поиски наконец-то закончились.
Мой Кассиэль.
Мой возлюбленный…
–
Кас замер, а затем отшатнулся. Он впился в меня взглядом, его глаза округлились.
– Что ты сказала?
– Я… Я не знаю. Само собой вырвалось. Но я думаю…
Он оторвался от меня, и без тяжести его тела я остро почувствовала одиночество. Кас стоял в центре моей тесной квартирки и, не моргая, смотрел на меня. Машинально провел рукой по своим темным кудрям – жест настолько человеческий, что у меня защемило сердце.
Я поднялась с пола.
– Кас, это были мы, ведь правда? В Ларсе…
– Нет. Нет, ты не можешь… Боги, какой же я ублюдок. Беспечный, эгоистичный ублюдок.
– Вовсе нет. Наконец-то я узнала, кто я такая. Почему я все время чувствовала, будто мне чего-то не хватает. – Я с трудом сглотнула. – Это был ты. Мне не хватало тебя.
– Нет! Нет, Люси, – умоляюще произнес он. Отчаянно. – Между нами ничего нет, потому что я для тебя потерян. Ты должна меня забыть. – Он сжал губы в мрачной решимости. – Я заставлю тебя забыть.
Кассиэль шагнул ко мне, но я попятилась.
– Что ты делаешь?
– Поступаю правильно. Потому что для меня не осталось никакой надежды.
Я протянула руку, чтобы удержать его на расстоянии. Нас разделял диван.
– Нет, – произнесла я дрожащими губами. – Ты и раньше стирал мне память, верно? Я помню… мух. И как ты обхватывал ладонями мое лицо…
Он сделал еще один шаг, и я кинулась прочь, но в моей тесной квартирке некуда было деться. Между нами теперь оказался кухонный островок.
– Люси, – в его голосе звучала агония. – Ты не понимаешь!
– Все я понимаю! – воскликнула я. – Годы одиночества. Годы… нет, целые жизни! Я хотела тебя. Ждала. Тебя у меня забрали, но я не собираюсь снова терять. Больше никаких стираний памяти…
Я вскрикнула, когда Кассиэль внезапно исчез и снова появился передо мной в своей демонической форме. Он схватил оба моих запястья крупной ладонью. Мощным телом прижал к раковине и заполнил крошечное пространство кухни своими крыльями. Черные глаза прожигали меня насквозь. Этот ониксовый взгляд излучал леденящее, жуткое, засасывающее притяжение, но в ответ я подалась вперед, плотнее прижимаясь к его бедрам.
Его глаза вспыхнули, а мое сердце заколотилось. Во мне боролись страх и желание. Каждое нервное окончание пело от ужаса, даже когда я подалась к нему всем телом, предлагая себя. Желая его ласки, желая его. Демон с запертым внутри моим возлюбленным.
Я была беспомощна против его сокрушительной мощи, но набралась храбрости из глубокого колодца моей души, о котором даже не подозревала до этого момента.
– Не надо, – произнесла я, не дрогнув под его пристальным взглядом. – Не делай этого. Не бросай меня. Не снова.
Он покачал головой, противоречивые чувства – страдание и страсть – сквозили в каждой черточке его лица.
– Я безнадежен, Люси. – Его слова звучали грубо и напряженно, но голос прерывался, обнажая боль. – Ты позволишь мне уйти. Я тебя заставлю…
– Нет!
Я попыталась вырваться, но он был слишком силен. Большим пальцем он надавил на точку меж моих глаз. Голос Кассиэля был полон болезненного сожаления, когда он произнес слово, которое снова нас разлучило.
–
18
Мука в темно-синих глазах Люси исчезает. Ее взгляд становится колючим, а затем я вижу в нем страх, ведь я все еще в своей демонической форме. Одной рукой хватаю ее за запястья, крепко прижимая к себе.
– Кас?
–
Ее глаза закрываются, и она падает в мои объятия. Я притягиваю ее к себе и прижимаюсь носом к шее, вдыхая сладостный аромат. Замираю на долгие мгновения, чувствуя биение ее сердца и мягкость тела.
Осторожно укладываю ее на кровать и отвожу пряди темных волос с ее лица. В этой жизни оно у нее другое, но не менее прекрасное в моих глазах. И узнаваемое. Я бы узнал свою Ли’или в любом теле; она – моя вторая половина. Я должен перестать причинять ей боль, но не могу остановиться. Она – моя слабость. Самый сладкий порок. Жизнь за жизнью я нахожу ее и защищаю.
Я проклинаю себя за то, что показал ей так много о нас. Я не лгал о том, что ей передались мои воспоминания, – сами наши души переплелись. Но когда Хаммурапи убил ее, он уничтожил и меня. Я продался дьяволу из-за того, что не смог спасти ее. Ее глаза умоляли о помощи, а потом ей перерезали горло…