Эмма Нойес – Душа тьмы (страница 1)

Эмма Нойес

Душа тьмы

Emma Noyes

Soul of Shadow

© 2025 by Emma Noyes

© Сапцина У., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Посвящается Понтусу

Когда завершится эта жизнь, я найду тебя в следующей

Предупреждение о триггерах

В книге присутствуют насилие, исчезновения, убийство, смерть брата или сестры.

1

Его обувь нашли в ночь костра.

Она висела на ясене – пара ярко-белых «адидасов», связанных ярко-белыми шнурками. Их было легко заметить, это белое пятнышко в темно-зеленой листве. Случись это в любую другую ночь, компания старшеклассников могла даже не обратить на них внимания. Однако ночь была не обычная, а первая после того, как Робби Карпентера официально объявили пропавшим без вести.

Самый ловкий из парней влез на дерево, сдернул кроссовки с ветки и, спрыгнув на землю, бросился прочь вместе со своими дружками.

Чарли Хадсон смотрела на костер и вовсе не чувствовала радостного предвкушения перед этим учебным годом.

Окидывая взглядом развернувшуюся перед ней картину вечеринки – усыпанное звездами небо; пластиковый стол для пив-понга, воткнутый ножками в песок; ребят из их школы, разбившихся на стайки по классам и компаниям; волны озера Мичиган, тихо плещущиеся о берег, на котором все собрались, – она не испытывала чувств, которые полагалось испытывать в такой момент. Тех самых, которые наверняка завладели ее друзьями.

Вечеринка у костра для учеников старшей школы Силвер-Шорс была обрядом посвящения. Каждый год в последнюю субботу перед началом учебного года они собирались на берегу озера с полудюжиной бочонков пива и водкой в количестве, которого хватило бы, чтобы утопить человека в пустыне. И каждый год им удавалось урвать несколько часов веселья, прежде чем появлялся шериф.

Все – ребята, вместе с которыми выросла Чарли, вступившие в тот период жизни, когда они уже не считались детьми, но еще не были взрослыми, – собрались у костра, взбудораженные. Они громко болтали о школьных предметах, которые им предстояло выбрать, о шансах футбольной команды на победу, о том, кто с кем встречается. И все происходящее было пронизано ощущением чуда, словно они стояли на пороге открывшихся возможностей.

Но в этом году все воспринималось иначе. Не так. Некоторые разговоры велись настороженно и приглушенно. Чарли слышала брошенные среди обычной болтовни слова «улики», «следствие» и «похищение». Один из их друзей был объявлен пропавшим без вести, и никто не знал, как себя теперь вести.

Вдалеке, у северной оконечности пляжа, высилась ржавая ограда, увешанная табличками «Не входить» и «Осторожно!» На берегу, у границы песка и воды, железная сетка обрывалась высоким и мощным волнорезом из камня и металла. Во время прошлых костров, отмечающих начало школьных занятий, несколько человек, перебрав, пытались забраться на волнорез, но к ограде никто не прикасался – ни одна живая душа. В Силвер-Шорс это было неписаным правилом. Данью уважения к десяткам человек, лишившихся жизни при аварии на Оксфордской электростанции.

И все же общая атмосфера этой ночи была праздничной, а не скорбной. Казалось, все радуются.

Все, кроме Чарли.

Против этого года как такового она ничего не имела. Вряд ли именно он из всех шестнадцати прожитых ею окажется значительно хуже предыдущих. Дело было скорее в странном, пронизывающем все чувстве, которое, будто слой грязного налета, затемняло каждый дюйм ее в остальном нормального существования.

Действительность не устраивала Чарли. Она терпеть не могла однообразие повторяющихся дней, ощущение увязания в густой грязи. На этот берег она часто приходила одна и садилась где-нибудь на вершине дюны. Закрывала глаза. Ощущала на лице соленый ветер, а в ногах – щекотливые касания осоки. Таким жалким способом она пыталась нарушить ритм повседневности. Испытать что-то новое, хоть что-нибудь.

Она понимала, что должна благодарить судьбу. За то, что ей хорошо живется, что у нее есть друзья, надежная семья, деньги, когда ей что-то нужно. Но ей никак не удавалось отделаться от ощущения, что ей чего-то недостает. Какого-то важного фрагмента ее души.

С тех пор, как она потеряла Софи.

Софи и Чарли были идентичными сестрами-близнецами: с одинаковыми темными волосами, густыми бровями, голубыми глазами с темным наружным ободком и более светлым цветом вокруг зрачка, с одинаковой россыпью веснушек на носу и щеках. Софи была тенью Чарли. Ее второй половинкой.

Пока однажды ночью не перестала быть ею.

Чарли старалась не слишком копаться в своих эмоциях. Ей не нравилось признавать существование шепота где-то на задворках сознания, тьмы, клокочущей под поверхностью. Порой ей казалось, что эту тьму можно почувствовать, будто живое существо, обитающее внутри нее. Она представлялась Чарли как беспорядочная мешанина пульсирующих разноцветных нитей, слишком тугая и запутанная, чтобы когда-нибудь разобраться в ней.

Чарли вздохнула, отгоняя от себя мысли и вновь присоединяясь к разговору двух своих подруг. Втроем они сидели на выброшенной на берег коряге, зарывшись ногами в песок, прохлада которого приятно контрастировала с жаром костра, пылающего в десяти шагах от них.

– Да не говорю я тебе вступать в совет учеников, – заверяла Эбигейл со своего края коряги – того, что был повыше. Она сидела, скрестив ноги, с банкой «Буш лайт» в руке. – Просто объясняю, что дополнительная внеклассная работа в твоем резюме не помешает.

– А я тебе объясняю, – отозвалась Лу, смяв банку, прежде чем бросить ее в черный мусорный мешок, висящий на бревне в нескольких футах от них, – что команда по плаванию отнимает у меня слишком много времени.

Общение с подругами шло на пользу Чарли. Не давало слишком погружаться в свои мысли. Позволяло думать, чувствовать и быть, что не удавалось ей, когда она оставалась одна. С ними она на время забывала о затаившихся тенях.

– Но думать нам надо прежде всего о колледже. – Эбигейл подалась вперед, положив тонкую темную руку поверх своих черных джинсов. – Преданность спорту – это хорошо, но не менее важно демонстрировать широкий круг интересов.

Лу постучала пальцем по веснушчатому подбородку.

– А умение выпить три банки пива подряд сойдет за интерес?

Чарли сдавленно фыркнула и снова перестала слушать. За это лето подобные разговоры велись сотни раз: Эбигейл переживала из-за поступления в колледж, а Лу изводила ее, всячески давая понять, насколько ей все равно. Чарли хотелось быть больше похожей на своих подруг. Более нормальной. Менее зацикленной на своих мыслях. Но такой, как они, ей не стать.

Ее взгляд рассеянно блуждал по песку, на котором полосами лежал лунный свет. В Силвер-Шорс этот пляж был самым большим и популярным на озерном береге. Несмотря на расположение в Мичигане, Силвер-Шорс считался пляжным городом. Правда, зимой его покрывал мерцающий снег и лиловый лед, но тем не менее он оставался пляжным.

Песок холодил ноги Чарли. Костер пылал неистово и жарко. В небо взлетали взрывы смеха и ярко-оранжевые искры. Алмазную гладь воды в озере Мичиган нарушала лишь легкая рябь, поднятая подвыпившими старшеклассниками, которым вздумалось поплавать на каноэ. Чарли покачала головой, глядя, как они вяло движутся на линии горизонта. На этой неделе Силвер-Шорсу хватило пропаж.

Вечеринка на пляже – нелегальный костер, еще более нелегальные наркотики и алкоголь – была вопиющим нарушением местных законов. Что, впрочем, никого из присутствующих не заботило.

И, вероятно, еще меньше, чем кого-либо, – старшего брата Чарли, Мейсона Хадсона. Она едва различала его лицо в отсветах пляшущего пламени. Он покуривал косячок на пару с девчонкой, которую Чарли приняла за одну из его многочисленных бывших.

Несмотря на всего лишь год разницы в возрасте, Чарли не была близка с Мейсоном. Уже нет. А когда-то их считали друзьями не разлей вода. Отчаянный озорник, Мейсон вечно досаждал сестрам своими проделками: пристраивал ведра с водой над дверью их комнаты, подкидывал ящериц в ящики их письменного стола, подменял шампунь лиловой краской для волос. Большую часть детства Чарли провела, срываясь и крича на старшего брата, но втайне упивалась его вниманием. Вместе с Софи.

Эту цепочку мыслей Чарли прервала прежде, чем та завела ее слишком далеко.

И снова засмотрелась сквозь пламя костра на Мейсона и его бывшую подружку – как там ее? Кэти? Мишель? Ей смутно вспоминалось, как год назад она застала их устроившимися на диване. Может, Сюзанна? Или…

Тогда-то она и услышала первый вопль.

Он был негромким и далеким. Доносился откуда-то из глубины леса.

– …и приемная комиссия учитывает каждую деталь в заявлении поступающего, – втолковывала воодушевленно Эбигейл, ее длинные косы мотались по спине. – Вообще-то семьдесят пять процентов школ…

– Тсс! – Чарли прервала ее, положив руку на плечо. – Слышишь?

– Слышу что? – спросила Эбигейл.

– Я слышу. – Лу выдернула из песка ветку и швырнула ее в костер, немного промахнувшись. – Эту сладостную тишину, означающую, что Эбигейл наконец-то закончила пилить меня. Молодчина, Чарльз.

Лу знала, что полное имя Чарли – Шарлотта. Но это не имело значения – как и то, что саму Лу на самом деле звали Луизой. Чарли не могла припомнить ни одного человека, который называл бы Лу ее полным именем, кроме разве что некоторых учителей, временно заменяющих постоянных.