Эмма Хамм – Стон океана (страница 23)

Она была все так же прекрасна. Маленькие, аккуратные плавники у лица подчеркивали острые скулы и резкий изгиб челюсти. Мелкие веснушки рассыпались по щекам и вниз на грудь, где расходились звездными облаками на ребрах.

– Ты все такая же красивая, какой я тебя помню, – прохрипел Фортис, не шевелясь, словно малейшее движение могло ее спугнуть.

– Ты никогда не считал меня красивой, – ответила она, и течение донесло до него ее голос. – Я была крепкой, сильной, могучей. Вот что ты любил во мне, Фортис.

Ее слова причиняли боль. Его жена. Его прекрасная, чудесная жена.

– Аструм. Ты же знаешь, я думал о тебе больше этого. – Он протянул руки, но его пальцы прошли сквозь нее. Фортис все бы отдал, лишь бы коснуться нее. – Я скучаю, – прошептал он.

– Нет, не скучаешь.

– Как ты можешь говорить такое? Каждый день я плыву за тобой, несусь тебе навстречу, лишь надеясь, что скоро воссоединюсь с тобой в посмертии.

– Ох, любовь моя! Я не хочу, чтобы ты торопился ко мне. Какой печальный это был бы конец для нашей истории. – Аструм обплыла его по кругу. Ее огромный хвост обернулся вокруг него дважды, прежде чем она остановилась, опутав его своим духом. – Ты здесь остался не просто так, Фортис.

– Я помню твое пророчество.

– Ты помнишь свою смерть. Все эти годы ты гнался за концом и совсем забыл жить. – Она протянула руку, почти касаясь его щеки. Фортис был готов поклясться, что чувствует ее холодную кожу. – Я отпустила тебя много лет назад, любимый.

– Без тебя мне жизни нет. – Даже он сам слышал, как ломается его голос на этих словах. – Я вырастил сына, как хотела бы ты. Аулакс силен и мудр. Он один из немногих глубинников, умеющих видеть насквозь любого, заглядывать в самую душу. Он готов жить без меня.

Плечи Аструм поникли.

– Дорогой. Я никогда не желала вам страданий без меня.

– Но как могли мы не страдать? Ты была светом в наших жизнях. Сияющим маяком, указывающим дорогу к безопасности и счастью. Без тебя… – Фортис посмотрел на свои пустые ладони и сжал их в кулаки, словно пытаясь ухватить хоть часть того, что у них когда-то было. – Без тебя ничего не осталось, любовь моя.

– Все эти годы после моей смерти ты провел в поисках покоя. – Аструм положила холодные руки ему на грудь, и он словно и правда мог чувствовать ее прикосновение. – Но то, что ты ищешь, внутри тебя, Фортис. Океан напоминает тебе об этом годами, но ты отворачиваешься от ее посланий.

– Я ни от чего не отворачиваюсь. Из всех глубинников я к океану ближе всего и слышу все ее слова. Я слушаю. Учусь. Ищу ответы, неподвластные другим. – Фортис беспомощно посмотрел на нее. – Что же я упустил?

– Все, – ответила Аструм. И ее образ начал таять. – Ты упустил значение пророчества, желание океана. Даже мое желание ты упустил, дорогой мой муж.

– Чего же ты тогда желаешь?

Ему самому было больно от отчаяния в голосе. Фортис не хотел, чтобы она уходила. Еще было так рано. Он только начал наполнять душу образом Аструм, всеми теми воспоминаниями, что приносили ему покой.

Но она уже уходила. Даже он знал, что духам океана не было позволено оставаться надолго. У них было столько дел. Они были хранителями океана, теми, кто вел всех живущих, направлял их течения прочь от опасности. Теперь Аструм была куда важнее, чем даже была при жизни.

На ее лице мелькнула легкая улыбка, и он вспомнил, что в такие моменты находил ее милее всего.

– Я хочу, чтобы ты жил, Фортис. Я боюсь, что с момента моего ухода ты словно наполовину мертв. Лишь ждешь, когда наконец-то сможешь уйти.

– Да, – благоговейно прошептал он. – Именно так. Я хотел почтить твою память.

– Тогда живи, муж мой. Живи до самого конца пророчества, и только тогда поймешь его истинную важность.

Фортис протянул руку, хватая когтями исчезающие очертания хвоста Аструм, умоляя еще хоть о секунде. Хоть об одном моменте, одной возможности обнять ее, рассказать обо всем хорошем, что случилось после ее смерти. О его отцовской гордости. О том, как Аулакс убил свою первую рыбу и выглядел таким довольным с длинным мертвым существом в руках. О том, как их сын впервые поплыл и как изящен он был для кого-то столь маленького. О том, что их мальчик был одним из немногих, выживших после пыток ахромо.

Фортис стольким гордился. Его жена заслуживала знать, каким чудесным вырос их сын.

Но она уже исчезла, и он остался один. Один посреди серных гейзеров, где было так мало ответов и так много новых вопросов.

Фортис вздохнул, готовясь уплывать. Встряхнув хвостом, он попытался понять, почему океан послал к нему жену. Чтобы напомнить, ради чего он все это делает? Глубинник и так помнил. Ради семьи и… друзей.

Из гейзера донесся низкий, раскатистый смешок. Буквально из гейзера. Словно сама глубина вздрогнула от эха древнего голоса, что недавно говорил с ним в бездне.

– Как же ты плохо слушаешь, – вздохнул божественный голос. Гейзеры запузырились от его мощи. Огромные пузыри лавы забулькали, выбрасывая в воду еще больше серы и окатив Фортиса желтой волной, которую тот тут же выплюнул, потому что даже для глубинника это был перебор.

У него что, начались галлюцинации? Дно не умело разговаривать.

– Я слушаю хорошо, – сказал он. – Я слышу тебя.

– Как и полагается. Но ты разговариваешь с мертвецами и не слушаешь то, что тебе говорят. Интересный ты глубинник, Фортис. Очень любопытно за тобой наблюдать.

Шипы на его руках и спине встали дыбом.

– Да кто ты такой?

– Я не сказал тебе этого в прошлый раз, и в этот тоже не скажу.

– Почему ты прячешься? Ты же был в том саркофаге, разве нет?

– Я везде, и я нигде. Я часть суши и океана. Я не поддаюсь твоему осмыслению.

Да что это был за голос? Фортис раньше разговаривал с Древними, но этот был на них не похож. Это создание не звучало, как гиганты из глубины.

Живот свело от страха. Уже много лет Фортису не доводилось так себя чувствовать. Глубинники вообще редко ощущали страх. Даже узнав, что его сына похитили ахромо из Альфы, он чувствовал лишь ярость. Крайне редко Фортис терял контроль над собой.

Но существо, с которым он сейчас разговаривал, не было похоже ни на что из того, что он знал.

– Ох, Фортис! – хмыкнул голос. Несколько пузырей лавы лопнули вместе с его смешком, выплевывая раскаленные капли в воду. – Ты слишком много думаешь. Я же чувствую, как мысли гудят в твоей голове. Я ведь немногого прошу.

– Так чего именно ты просишь?

– Твоя тугая голова мешает моим планам. Мне нужно, чтобы ты достал женщину из корабля. Заглянул дальше в ее сознание. Там точно есть информация, благодаря которой твой народ проберется в Тау.

– Я не хочу ее заставлять. – Фортис мог себя за это ненавидеть, но это было правдой. Даже произнося эти слова, он чувствовал, будто предает жену, которая только что была прямо перед ним. – Если у нее есть для меня информация, то я хочу, чтобы она рассказала мне ее сама.

Это было лучшее, что он мог предложить. После всего, что Алексия перенесла, после всего, что он видел, Фортис не хотел ее заставлять. У нее еще был шанс сделать правильный выбор.

По воде разнесся низкий гул. Лава успокоилась.

– Ты веришь, что сможешь завоевать ее расположение.

– Верю.

– Веришь, что она выберет встать на нашу сторону.

Он чуть замешкался, но вздохнул.

– Верю.

Еще один гул.

– Если так, то это нужно делать быстрее. Она сказала, что никогда не видела доброты, Фортис. Покажи ей доброту.

Какая ужасная идея! Она была воительницей, созданием, знавшим только сражения и насилие. Что ей сделает его доброта? Но чем дольше Фортис об этом думал, тем сильнее начинал подозревать, что этот странный, непонятный голос был прав. Может, Алексии и правда стоило узнать его с другой стороны.

Глава 17. Фортис

Как же глупо было доверять голосу со дна океана, у которого не было никаких причин ему помогать! Фортис даже не знал, кому подозрительный голос принадлежал, но эти переживания он оставил на потом. Пока что у него был план. План, который должен был помочь Алексии открыться. В этом голос был прав. Она ни разу в жизни ни от кого не видела доброты. Если бы только он мог показать ей это, может, убедить в том, что доброта чего-то стоит, то подтолкнул бы ее в правильном направлении. Алексии большего и не надо было.

Фортис чувствовал, что она уже и так близка к тому, чтобы им помочь. Она хотела сделать в этой жизни что-то хорошее, и если о том, что такое «хорошо», расскажет ей он – тем лучше. Да, наверное, это все еще считалось манипуляцией, но хотя бы в благих целях.

Подплыв к кораблю, Фортис с удовлетворением отметил, что она все еще экономит энергию. Не собиралась так просто разбазаривать его подарок. Свет внутри был выключен, и, несмотря на работающее отопление, Алексия, кажется, даже не попыталась починить передатчик информации в Тау.

Все это было хорошим знаком.

Она опять сидела в кресле пилота и смотрела в океан. Она часто так делала. Сначала Фортис думал, что она так бросает вызов своему страху. Он чувствовал этот запах пару раз, когда женщина была в воде. Его маленькая вираго не так хорошо прятала эмоции, как ей казалось.

Он замер вне поля ее зрения. Алексия ему не принадлежала, поправил Фортис сам себя. Да, она заслужила имя, но это еще не значило, что она стала «его».

Проклятые серные поля так и не вправили ему мозги. И что-то глубинник сомневался, что, отнеся ее туда, куда собирался, сделает лучше.