Эмма Хамм – Стон океана (страница 25)
– Однажды Харлоу привела меня в комнату, куда не пускают никого, кроме Оригиналов, – тихо сказала Алексия, протягивая руку и касаясь одного из огоньков. – Сказала, что до спуска под воду это называлось обсерваторией. Когда мы зашли внутрь, весь потолок вот так же мерцал. Она назвала это звездами. Я даже не знала, что так бывает.
– Я видел и настоящие. – То, что она о них не знала, разбивало Фортису сердце. Как нужно жить, чтобы не знать, что звезды существуют? – Даже сейчас бывают вечера, когда небо не гневается так сильно. Если останешься со мной, тоже сможешь посмотреть.
Алексия затихла.
– Останусь с тобой?
Проклятье! Не те слова. Она осталась бы не с
– В смысле, если останешься жить с остальными ахромо, которые с нами работают. Это не обязательно. В Бете тоже можно жить. Правда, там теперь немного тесно.
– Потому что Альфу разрушили.
– Именно.
Фортис с усилием сглотнул, прогоняя прочь вставший от оговорки ком в горле.
– Так, поплыли дальше.
– Куда?
– В прекрасное место, вираго. Раз уж ты сказала, что не видела ни доброты, ни красоты в этой жизни.
Каждый заслуживал доброты и красоты. Даже ахромо вроде нее.
Глава 18. Алексия
Перед глазами мельтешило поразительное количество крохотных искр. Алексия даже не подозревала, что океан может выглядеть вот так. Раньше-то ей было видно только то, что вокруг Тау, а там особо ничего и не было. Лишь пара дохлых растений на краю города, ну и маленький поддельный океан Харлоу.
Пока Фортис нес ее сквозь сияющие огни, она поймала один в ладони и посмотрела на его крохотное свечение.
– У Харлоу был аквариум рядом со спальней. Ей нравилось селить туда разных существ.
Грудь за ее спиной напряглась.
– Я видел. Те, кого она туда заточила, долго в клетке не проживут. Они не предназначены для такой глубины.
Алексия знала. Сама видела, как чахнут и умирают дельфины, несмотря на доступ к еде и воде. Что-то внутри них просто ломалось. В каком-то смысле и с ней случилось то же самое. Сколько всего она могла пережить, прежде чем терялся какой-либо смысл? Но какая-то часть нее хотела продолжать бороться, в итоге превращая ее в полезный инструмент для Харлоу. Пока Алексия не почувствовала вкус свободы.
Прикусив губу, она кивнула. Правильного ответа не было. Те существа не заслуживали такой судьбы. Не заслуживали страдать из-за любви Харлоу к симпатичным зверюшкам.
И тут Фортис перевернулся, положив Алексию спиной себе на грудь, горизонтально. Она сначала даже попыталась сопротивляться – больно интимно это у них вышло, и слишком сильно ей это понравилось. Но ундина схватил ее за макушку и заставил посмотреть наверх.
У Алексии отвисла челюсть.
Над ними парили сотни медуз. Так много, что не сосчитать. Все они сияли ярко-синим на свету, покачиваясь в неторопливом течении. Щупалец у них не было… ну или она их не видела. Просто маленькие мягкие шарики, натыкающиеся друг на друга, пихающиеся и шныряющие по волнам, ища удобное место.
– Какие красивые, – прошептала Алексия, изо всех сил стараясь не шевелиться, когда одна из медуз подплыла ближе. Теперь стало видно, что это не просто светящийся шарик. Внутри нее были разные узоры. Внешние края отражали свет, делая существо похожим на пузырь, а внутри светилось что-то в форме цветка. Пять находящих друг на друга кружков, будто лепестки.
Внешняя оболочка медузы слегка колыхалась, словно дышала. А потом она врезалась Алексии в грудь. Она замерла, опасаясь, что зверушка ужалит даже сквозь костюм.
– Фортис? – спросила Алексия, чувствуя покалывание под кожей. – Они не станут нападать?
Он хмыкнул и наклонился вперед. Жабры на шее скользнули по ее макушке, и Алексия поклясться была готова, что ундина вдохнул запах ее волос.
– Боишься, вираго?
– Не хочу, чтобы меня жалили.
– Не будут они тебя жалить. Это не тот тип медуз, которые причиняют боль. Хотя даже интересно, что ты считаешь, будто я принес тебя туда, где опасно.
Алексия прочистила горло. В чем-то он был прав. У нее не было особых причин и дальше не доверять Фортису – и потом, разве не над этим они и работали сейчас? Он хотел, чтобы Алексия ему доверяла, а она…
Всю жизнь ее учили не доверять никому. Алексия была уверенностью во плоти, иногда даже заносчивостью, потому что такой ее воспитали. Ни на кого не опираться. Никому не доверять. Ни с кем не разговаривать о чувствах и страхах.
Алексия была изголодавшейся женщиной, а ундина предлагал ей награду, от которой сложно было отказаться.
Сняв перчатку костюма, она провела пальцами по пузырю медузы. Та и правда была мягкой на ощупь. Но немного резиновой. В ее оболочке было странное напряжение. Словно вся медуза была покрыта толстым прочным слоем чего-то.
– Как странно, – прошептала Алексия, подталкивая медузу к остальным. – Не думала, что она будет такой.
– Хочешь остальных потрогать?
Да.
Не стоило. Ей лишь захочется испытать еще больше нового. Алексии было так страшно, что однажды Фортис вернет ее в Тау. Если ее голова наполнится такими моментами, она начнет верить, что сможет остаться здесь. Словно у нее есть шанс никогда больше не возвращаться в тот холод.
– Боишься? – пробормотал ундина, и его голос вибрацией отдался во всем теле Алексии.
– Не боюсь.
Боялась. Была просто в ужасе. Не перед медузами, а перед тем, что этот момент с ней сделает.
Фортис едва придерживал ее, плывя вдоль ряда медуз. Его рука на талии больше не напоминала тиски, он направлял Алексию, заплывая в самое сердце стайки. Ее сердце грохотало в груди, хоть она и не понимала причины. Медузы не делали больно. Это был не страх, это…
– Я чувствую твое сердце. – Пальцы Фортиса чуть коснулись ее груди, и совершенно новая мысль сверкнула в голове Алексии.
Она хотела, чтобы он схватил ее за грудь. Хотела выгнуться навстречу перепончатым пальцам, почувствовать силу в его руке. Чтобы ундина коснулся ее, сжал, дотронулся до сосков своими опасными когтями. Даже в холодной воде все тело Алексии вспыхнуло.
– Это нервное возбуждение.
От глубокого голоса кружилась голова. Ей нравились звуковые вибрации, от которых все тело щекотало неизвестным чувством.
– Когда ты в воде, я чую все твои эмоции. Ахромо всегда выставляют их напоказ. Страх у вас горький и острый, но сейчас ты теплая, открытая. Хочешь подобраться ближе. Хочешь их потрогать.
Чего Алексия хотела, так это чтобы Фортис потрогал ее. Постыдное осознание, зато правдивое. Его руки были совсем рядом с нужными местами. Вторая ладонь лежала на бедре и казалась раскаленным клеймом. Вот бы она опустилась между ее ног.
Секс всегда был чем-то, что случалось с другими. Харлоу и ее многочисленных любовников надо было защищать, особенно в моменты страсти, когда они оказывались так уязвимы. Алексию тренировали быть пассивной в такие моменты. Смотреть в стенку и игнорировать стоны и влажные шлепки плоти о плоть. Но ей никогда не дозволялось заниматься подобным самой. Да она и не хотела.
От препарата все становилось таким серым. Секс не был ей интересен. До этих пор. Сейчас все тело словно пробудилось, и нарастающее давление между ног было так сложно игнорировать.
И тут, к ее ужасу, Фортис сделал глубокий вдох.
Рука на бедре ослабла, а потом вдруг сжала так сильно, что Алексия почти услышала треск кости.
– А вот этого, – пробормотал Фортис, медленно, протяжно, – я уже не узнаю́.
Черт! Неужели учуял ее возбуждение?
Ничего позорнее с ней в этой жизни не случалось. Проблема даже была не только в том, что он учуял ее, но в самом факте, что Алексия так себя чувствовала из-за ундины. Сколько раз у нее был шанс проникнуться к кому-то в сексуальном смысле – так нет же, ее тело выбрало вот это? Огромного рыбьеподобного монстра, который принес ее посмотреть на медуз?
Она попыталась вывернуться из его рук, и на этот раз Фортис ее отпустил. Оборачиваться Алексия не стала – ей не хотелось видеть его лицо, не хотелось знать, понял ли он. Что, если понял, что она его хочет? Что этот запах в воде был…
Ну нет, даже думать об этом было неловко. С пылающими щеками она поплыла прочь от Фортиса, прямо сквозь сотни медуз, толкающие ее в бока. Почему-то это помогало. Холодная вода на спине успокаивала. Резиновые маленькие существа вокруг так резко контрастировали с жаркими мыслями в голове.
Алексия несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоить беснующееся сердце. Он назвал это возбуждением – что ж, в чем-то Фортис был прав.
В теле было столько странных ощущений. Они ее переполняли. Никогда раньше Алексия ни о ком не думала с такой стороны.
Еще несколько вдохов, и, успокоившись, она обернулась посмотреть на ундину. Но Фортис исчез. Было очевидно, где она его оставила, потому что там осталось свободное пространство, медленно заполняемое медузами. Но куда…
Когтистые пальцы провели по ее спине, не вспарывая ткань костюма, но все равно вполне ощутимо. От холодных острых кончиков все волосы на теле Алексии встали дыбом, но это было приятное ощущение.