Эмма Хамм – Стон океана (страница 22)

У Алексии не было причин выкладывать Ундине все. Может, она просто чувствовала себя уязвимой. Пережитое отобрало у нее последнее понимание того, кто она есть. Лекарств не было. Безопасности не было. Даже гарантии, что у нее всегда будет ужин, не было. Женщину сносило течением, как Фортису и было нужно.

– А теперь? – повторил он, подталкивая ее ближе к ужасному ощущению в груди. – Как ты себя чувствуешь вдали от всего этого?

– Сломанной, – прошептала Алексия. – Если они и правда так ужасны, как ты говоришь, а я в этом даже не сомневаюсь, то я была частью этого. Я помогала им создавать таких же монстров, как я сама. Помогала причинять людям боль.

Воспоминания нахлынули так быстро, что она даже не успела их остановить. Вот Алексия держит на месте маленького мальчика, чтобы они могли извлечь его ДНК, а потом выкинуть его в бездну. Вот сотни перерожденных, уничтоженных ради глупости вроде раздражения на коже или простуды, которая прошла бы за пару дней. Вот она тренирует детей сражаться, когда их следовало просто обнять.

Потому что только этого Алексия и хотела в их возрасте. Чтобы ее кто-нибудь обнял.

Когда она успела закрыть глаза? Тем самым заперла себя наедине с собственными мыслями. Но стоило поднять веки, как ее встретил пронизывающий темный взгляд.

– Ты кого-то защищала, – сказал Фортис наконец. – Делала то, что считала правильным. То, что они тебе сказали.

– Никто в Тау не делает то, что считает правильным, – прошептала Алексия. – Ни один из них. Они делают то, что хотят. Чем больше времени я здесь провожу, тем четче понимаю, что даже к Оригиналам все добры не просто так. Все чего-то от кого-то хотят. Я не знаю, как быть тем человеком, которого ты хочешь во мне видеть. Доброта для меня – что-то из разряда почти невозможного. Я умею только защищать зло.

– Любая защита – это доброта, даже если те, кому ты помогала, нехорошие люди. Ты видела то, чего не видели другие. Проблеск света в бесконечной темноте. – Фортис пожал плечами. – Уверен, даже в Харлоу было что-то хорошее.

У Алексии вырвался резкий смешок.

– Хорошее? Только не в Харлоу. Это не женщина, а гарпия.

– Да?

– Избалованная и капризная. Все всегда вращается вокруг нее, как и вокруг всех Оригиналов. Глупо даже пытаться представить себе мир, в котором ее нет. Всех остальных она ненавидит, а когда у кого-то есть что-то, чего нет у нее, начинает ревновать. Харлоу скорее убила бы, чем позволила кому-то другому иметь вещь или подарок, недоступные ей.

В Алексии словно кран открыли. Начав извергать ненависть к Оригиналу, она уже не могла остановиться.

– Один раз она заставила меня убить ученого, потому что он сказал, что ему нравятся блондинки. Просто потому, что ей не понравилось, что его предпочтения не совпадают с ее цветом волос. Сказала мне сломать ему шею и ждала, пока я это сделаю. Вот она, Харлоу. Завистливая, испорченная девчонка, которая уже никогда не повзрослеет.

Сделав глубокий вдох, Алексия разжала кулаки, сжала их обратно.

– Даже приятно все это говорить. Годами жила с этими мыслями, но не стану же я наговаривать на Оригинала. Они всех нас создали.

– Они создали? – спросил Фортис, выпрямляясь. – Или другие люди создали для них, за вознаграждение из бесполезного мусора?

Проклятье! Он был прав. Оригиналы не были богами. Они и людьми-то уже особо не были. Просто избалованные дети с таким количеством денег и влияния, что никто не мог им отказать.

С шумом выдохнув, Алексия покачала головой:

– Это опасные мысли.

Ундина тихо загудел, отплывая спиной вперед.

– Да, опасные. Но ты больше не в Тау, и если тебе хочется так думать, то никто тебе не запретит.

Фортис оставил за собой эти прощальные слова, и с ними было так сложно поспорить. Да, теперь Алексия могла так думать. Ее мысли принадлежали только ей, никто другой не вселял их ей в голову.

Так почему же им было так сложно поверить?

Глава 16. Фортис

У Алексии была честь, и Фортис ненавидел это осознание. Чем дольше он с ней разговаривал, тем крепче убеждался, что его сносит опасным течением. Она была уникальной ахромо. Ему даже не хотелось ее так называть.

Она выглядела как ее сородичи, у нее было то же тело, но в то же время эта женщина так отличалась, что казалось неправильным ставить ее в один ряд с теми монстрами. Жизненный опыт делал Алексию совсем другой. Ей было сложно смириться с принятыми ею решениями, прямо как ему самому, и Фортис мог это уважать.

Потому что она совершила много ужасного. Он видел лишь обрывки, плюс то, что она ему рассказала, но было очевидно: жизнь Алексии была полна жестокости. Эти воспоминания будут преследовать ее до конца жизни – как им и положено.

Но у Фортиса тоже были такие воспоминания. Город, который пал из-за его вмешательства; столько смертей, которые он предвидел, но не смог остановить. Бесчисленное количество событий, заставляющих его сомневаться, может ли он звать себя хорошим. Глубинник понимал ее мучения, и это злило его – как он мог видеть себя в одном из ее народа?

Фортис плыл по океану, опускаясь все ниже и ниже на глубину, где можно было обрести покой.

На серные поля в основном заплывали только они. Не остальной Народ Воды, а именно глубинники, которые могли пребывать в тошнотворных водах и не терять сознания. Некоторые оставались на желтых полях в надежде ненадолго забыться. Когда-то он привел сюда Дайоса, когда тому было сложно смириться со своими неправильными решениями.

Когда паришь в этом отвратительном запахе, не существует злости. Не существует вообще ничего. Здесь океан говорит напрямую с душой, и больше никакие мысли не выживают.

Этого Фортису и было надо.

До боли.

Потому что он начинал проникаться к ахромо, которую просто не мог оставить одну. А он ненавидел ее вид. Всегда ненавидел.

Так почему, закрывая глаза, он чувствовал в ладонях изгибы ее бедер? Почему так четко видел ее голой, как в тот раз, когда она сняла одежду и он не мог отвести глаз? Пусть ему этого и не разрешали? И почему… почему его вообще волновало, что Алексия пообещала попытаться научиться ему доверять?

Все это было неправильно. Надо было настроиться на задание. Не думать о том, какой странно маленькой она выглядела, свернувшись в кресле, когда он привык думать о ней как о могучей и несгибаемой силе. Алексия казалась такой крохотной в свете синих лампочек на панели. Даже ее мускулистые руки, обнимающие колени. Этот момент слабости и уязвимости чуть его не уничтожил.

Фортису не нравилось видеть ее такой. Не нравилось признавать, что это и его вина тоже.

Так что он отправился искать свою богиню. Нужно было убедиться, что он движется в правильном направлении и не совершает ту же ошибку, что многие из его друзей.

Нос защекотали первые нотки серы, и Фортис знал, что нашел скрытый гейзер. На дне океана были более известные поля, и многие из них были просто огромны. Их легко обнаружить благодаря текущей под ними лаве. Но этот явно никто не посещал уже много лет. Здесь был только Фортис – наедине с океаном.

Желтые клубы поднимались в воду, рассыпаясь мерцающими блестками, похожими на кусочки золота. Он глубоко втянул воду сквозь жабры, позволяя частичкам проникнуть в кровь и успокоить рассудок.

Глубинник опустился ниже, ближе к гейзерам, чтобы телом чувствовать жар лавы, и остался там. Замер посреди океана, расправив все жабры до предела, удерживая себя на месте плавниками и расслабив хвост.

Здесь был его дом. Здесь океан держал его в теплых руках, позволяя отпустить все тревоги и сомнения.

– Покажи мне, – прошептал Фортис. – Покажи, что мне нужно увидеть.

Обычно все было не так просто. Богиня океана капризна, и ей невозможно указывать. Ей не нравилось что-то говорить им напрямую. Зачем, когда можно преподать урок наглядно?

Фортис моргнул, открывая глаза и глядя на мелькнувший за золотой завесой плавник. Сначала он чуть было не крикнул незнакомому глубиннику оставить его в покое. Он нашел это место специально для того, чтобы поговорить с богиней без вмешательства кого-либо еще. Но в то же время знал, что никто из них в этих полях не хозяин.

Удивительно, впрочем, что кто-то другой из его вида решил заплыть так близко к Тау. Обычно они все избегали этой части океана. Это заброшенный участок, где мало еды и еще меньше ресурсов. Им просто не было причины сюда приплывать.

Но вот Фортис моргнул, и глубинник подплыл ближе. Тело оказалось большим, а значит, вероятно, это самка. Уж точно не меньше него. Ее хвост казался бесконечным, и она тащила его за собой, словно он был для нее слишком тяжелым. С самками такого размера это случалось, и Фортис хотел было крикнуть, предупредить ее, что эти гейзеры горячее прочих.

Но тут она подплыла достаточно близко, чтобы он увидел ее окрас.

Белая, понял он. Бледная, как брюхо кита, как существа, охотящиеся на глубине. Словно перламутровая жемчужина. Теперь он знал, что это не какой-то чужой ему глубинник.

– Жена, – прошептал он, и голос его надломился. – Зачем ты пришла?

Призрак любимой подплыл ближе. И Фортис не мог на нее наглядеться.

Он чувствовал себя оголодавшим, глядя на нее. На эту самку, похитившую его сердце с первого взгляда. Вот она, прямо перед ним. Ее дух никогда не посещал его раньше. Ни разу. Сколько бы погибших Фортис ни видел, душа его жены никогда не находила его в океане.