Эмма Хамм – Голос прибоя (страница 24)
– Мне нужно искать мою ахромо, – сказал он, глядя в чужие испуганные глаза. – Так что я сделаю это быстро, хотя мне хотелось бы, чтобы ты умирала долго и мучительно.
Ему и нечего было делать. Как только Макетес протянул к ней руку, женщина открыла рот и закричала. Вслед за этим ей нужно было вдохнуть, и она бы быстро утонула. Но ундина все равно взял извивающееся тело ахромо в руки и сдавил. Сильно. Он давил, пока ребра женщины не сломались, пока она не стала скользкой в его хватке и нижняя часть ее туловища с ногами не отплыла в сторону. Их быстро засосало в остальное здание, вслед за людьми.
Какая разница, где окажутся ее останки. Главное, что она умерла на его глазах.
Макетес глубоко вдохнул, пытаясь найти Эйс во всем этом хаосе. Он сказал ей спрятаться в углу, и она была достаточно умна, чтобы найти место. Ему нужно было только…
Фортис схватил его сзади за шею и выкинул прочь из течения. И он нашел Эйс. Свернувшуюся клубком в дальнем углу, куда ее прибило весом воды.
Макетес немедленно положил руку ей на грудь. Сердце билось неправильно, сбивчиво, но все еще стучало. Так что он не стал думать. Он просто… отреагировал.
Взял Эйс, дернул к себе и всадил шупальце ей в шею. Чтобы дышать за нее. Пусть Макетес и пообещал, что у любого ахромо сначала попросит разрешения, ему пришлось сделать это.
Эйс должна была выжить. Все остальное было неважно.
Глава 17
Все болело. Казалось, она сейчас сдохнет. Ладно, это было небольшим преувеличением, но что-то явно было не так с ее телом, когда Эйс проснулась. Словно на нее уронили целое здание или просто ударили ундиной.
Сначала Эйс заметила болезненную пульсацию в голове. Ноющий ритм бился по центру между висками, отдавался в челюсть и затылок. Каждый удар сердца так грохотал в ушах, что она готова была поклясться: ей начали мерещиться голоса. Даже глаза болели, словно ей под веки насыпали мелкого грубого песка. А еще плечи.
Они болели так, как у Эйс в жизни ничего не болело, словно она таскала собственный вес на руках и перетрудилась. Ничего больше не чувствовала, кроме болезненного напряжения в позвоночнике. И дело было не только в плечах. Боль расплывалась между лопатками и опускалась до самых бедер.
У Эйс вырвался негромкий стон, и она тут же почувствовала себя глупо. Боль болью, но все еще нужно было вести себя тише. Ей не было холодно. Значит, она была не под водой. И последнее, что Эйс помнила, – это… это…
Ее глаза распахнулись. Жгучая сухость в них тут же стала еще хуже, и зрение намертво заволокло слезами. Но Эйс была так занята собственными воспоминаниями, что ничего не заметила.
Она была под водой. Последнее, что помнила, – это как огромный ундина врезался в окна и разбил их. Она даже не знала, что они так могут. Не могли. В этом было преимущество жизни в городах. Люди знали, что ундины не могут просто проломить эти окна.
Эйс помнила поток ледяной воды, отшвырнувший ее к стене. Вот почему все болело. Ее ударило всей силой океана. И прижало к стене, и она не могла пошевелиться, потому что сопротивляться против хлещущего течения было бесполезно. Эйс помнила свой ужас. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы хотя бы задержать дыхание, потому что океан пытался выжать из нее весь воздух.
А потом руки. Ее схватили когтистые пальцы, и что-то кольнуло в шею, и это было так больно, что она… потеряла сознание? Или в этом был виноват сам океан? Потому что у нее заболело горло, а потом ее вытащили в открытый океан без костюма.
Эйс села прямо, пытаясь не обращать внимания на то, как пошатнулся мир вокруг. С головокружением бороться оказалось бесполезно, так что она решила терпеть. Просто смотрела на свои ладони, пока их не стало меньше четырех.
Когда руки стали нормальными, Эйс наконец-то почувствовала себя хотя бы сносно. Открытый океан, успокаивающий глубокий голос…
– Черт, – пробормотала она, сжимая дрожащие руки в кулаки.
Она выжила.
Это было самое важное.
Ей некогда было сидеть и думать о том, как это было опасно и чем она там дышала. И ей необязательно было трогать шею, тем более что все внутри кричало этого не делать. Если замереть и вообще не двигаться, то ничего будто бы и не произошло.
Что-то зашевелилось у Эйс в кармане и начало кататься там, пока она не открыла застежку и Тэра не вывалилась наружу. Дроид начал носиться по камням вокруг, привлекая внимание к тому, где они. Теперь Эйс начала паниковать по-настоящему: она поняла, что они совершенно точно не были в каком-то безопасном месте.
В ноги впивались мелкие камни. Едва слышные капли ритмично плюхались о воду, действуя на и без того обнаженные нервы. Даже запах не был городским. Эйс так привыкла к дыму и запаху тел или хотя бы металла. Но здесь воздух был… свежим. А когда она подняла голову и дождалась, пока мир перестанет вертеться, поняла, что вокруг росло множество сталактитов.
Эйс была в пещере, и здесь не было ничего человеческого. Пещерка была небольшая, примерно с ее комнату в Гамме – достаточно, чтобы ходить, но через пятнадцать шагов тебя встретит стена. Ровно по центру помещения блестел маленький прудик. В нем плавали водоросли, светящиеся мягким зеленым светом и словно даже переливающиеся. Их хватало, чтобы Эйс что-то могла разглядеть, но не более того.
И она была одна, наедине с тихим шумом воды и своим дроидом.
– Как мы сюда попали? – Эйс шептала, но эхо делало ее голос куда громче.
Тэра тут же клацнула и внезапно ринулась к воде. У девушки не было сил гоняться за ней – оставалось только надеяться, что дроид не перескочит с разбега через камни и не уйдет на дно.
Но нет. Тэра нашла небольшой участок чистого песка и начала… писа́ть? Ее дроид выводил слова? Эйс даже не знала, что он так умеет. Так и сидела в тишине, пока шарики старательно выводили на песке буквы.
«Ундина».
Итак, сюда их принес Макетес. Вслед за этой мыслью Эйс накрыла внезапная волна тревоги. Где он? Принес их сюда, но не остался здесь с ней. С ним что-то случилось? Башня рухнула на дно и ранила его в процессе?
Встав на четвереньки, девушка подползла к дроиду. К горлу подкатила жгучая тошнота, но Эйс было плевать. Она не собиралась выворачиваться наизнанку прямо здесь и сейчас, у нее еще были вопросы.
– Как? – спросила она и тут же покачала головой. – Слишком много слов. Как я дышала?
Стерев буквы, Эйс очистила для Тэры место. И дроид снова пришел в движение, жужжа, катаясь взад и вперед, выводя идеально ровные буквы нового слова:
«Шея».
– Моя шея?
Та вспышка боли. Тэра, наверное, имела в виду это.
Эйс подняла было руку, но замерла, потому что дроид принялся громко клацать, а потом бросился выписывать еще два слова:
«Не трогай».
– Не трогать?
Ну разумеется, теперь ей просто обязательно нужно было потрогать. Прижав пальцы к коже, Эйс нащупала крохотную дырочку, покрытую липким веществом.
Вся кровь отлила от головы. Головокружение усилилось в несколько раз, перед глазами заплясали точки. Что Макетес с ней сделал? Что это была за боль? Он что-то сделал с шеей Эйс, и девушка понятия не имела что. Но она не была мертва, а значит, ундина как-то дал ей возможность дышать под водой или еще что-то такое же безумное.
И где он вообще?
С трудом сглотнув, Эйс оперлась рукой о песок, пытаясь не упасть.
– Меня сейчас стошнит.
Еще слова на песке:
«Не надо».
У нее вырвался короткий смешок.
– У меня особо нет выбора, Тэра. Отойди.
Дроид унесся так далеко от нее, что кажется, снова застучал по камням – и вовремя, потому что Эйс тут же вывернуло. В животе у нее почти ничего не было, кроме, очевидно, соленой воды. Вкус выходил ужасный. Соль и желудочный сок. Больше никогда в жизни ей не светило спокойно есть соленое.
Извергнув из себя всю воду, живот немного успокоился. Стало проще думать, проще справляться со страхом. Эйс была в пещере – но она не какая-то принцесса в беде. Она могла обернуть это себе на пользу, потому что другого пути не было.
– Ладно, – пробормотала Эйс и аккуратно переместилась с четверенек на колени. – Ладно, ты разберешься. Не сдохла же пока.
Вот только в чем тут было разбираться? Почти целый час – по крайней мере, это ощущалось как час – девушка провела, глядя в воду перед собой. Потому что она тут застряла. Плыть она не могла. Да, тут было теплее, чем по ночам в Гамме, но она не хотела мокнуть. А если станет холоднее? И она будет мокрой и дрожащей и тихо умрет от переохлаждения?
В голове проносились все способы, которыми она могла бы умереть. Потом стало сложно не думать о том, что если она умрет, то умрет и ее сестра. Только Эйс знала, что чертов ключ был дома у доктора Фауста, и только Эйс знала, где доктор жил. Если она умрет, ключ больше никто не найдет, и ее сестра погибнет следом. Джейкоб об этом позаботится. Он любит убивать людей.
Но если Эйс полезет в воду, чтобы понять, где она, то точно умрет. Там ждал открытый океан. Если ее не сожрет акула, то это сделает другой ундина. Глубинники окружали Гамму, и все, что девушка могла представить, – это как ее разрывают на части, как того беднягу. И потом, не то чтобы она могла доплыть до Гаммы, просто задержав дыхание. Эйс застряла здесь.
Следом пришел страх одиночества. Макетес должен был быть здесь с ней. Он так отвратительно хорошо умел появляться там, куда его не звали, а вот сейчас, впервые, когда он был так нужен, его тут не было. От этого что-то внутри Эйс ломалось.