Эмма Хамм – Голос прибоя (страница 23)

И он не знал, как описать это словами. Должно же быть слово, чтобы сказать, что она для него больше чем просто друг. Что он хотел быть с ней постоянно, что ему было странно быть отдельно. Макетес хотел слушать, как говорит Эйс, собирать в памяти ее улыбки. Ему еще много чего хотелось, о чем, наверное, не стоило даже и говорить.

Фортис кивнул:

– Ты здесь, потому что должен быть здесь, Макетес. Жаль, что ты не видишь, куда тебя ведет океан.

– И что океан тут может? Она ахромо. Я это знаю. Ты это знаешь.

– У остальных же получается.

– А если они аномалия? – Макетес запустил пальцы в волосы, глядя, как пряди взметнулись вокруг его головы. – Мира с Аней хотели покинуть свои дома. У них было за кого сражаться, но не так, как у Эйс. У нее сестра – юная девушка, ради которой она пойдет на все. Не могу же я это у нее отобрать. А ей придется бросить все. Ее же собственный народ оборвет связь Эйс с семьей, если она останется с кем-то вроде меня.

Ундина не собирался становиться причиной, по которой Эйс потеряет сестру, а именно этим он и будет, если продолжит в том же духе. Надо было выбросить все эти мысли и чувства куда подальше.

– Может, ты слишком много и долго обо всем этом думаешь и сбился с курса, который проложил для тебя океан.

– Ты с каких пор в личные наставники подался? – проворчал Макетес. – Все еще не понимаю, что ты здесь вообще забыл.

Фортис опять пожал плечами. Дурацкое движение вверх-вниз, словно он и сам не знал, что тут делает.

– Я плыву туда, куда меня посылает океан.

– И ты самый раздражающий гад во всем этом океане, ты в курсе? Даже жаль, что нельзя сбросить тебя в бездну, чтобы Древние тебя сожрали.

– Кто-то уже пытался. Они не стали меня есть.

Из жабр Макетеса вырвались злобные пузырьки, заслонившие зрение серыми точками.

– Ну конечно же не стали! Даже Древние отказываются жрать твою толстую башку. Небось опасаются, что ты заразишь их тем бешенством, которое дает тебе право быть таким… таким…

Фортис наклонил голову:

– Впервые вижу, чтобы ты не знал, что сказать.

– Водорослесосом! – Макетес и правда не знал, что сказать. Он был так зол, так полон неконтролируемой ярости, и у него не было слов. Вместо этого он ткнул пальцем в глубинника.

Фортиса это явно позабавило, но он кивнул:

– Я понял.

– Да что ты?

– Очень четко.

– Отлично, потому что я сам не знаю, что это значит, но ты хотя бы понял угрозу. – Убрав руку, Макетес снова выдохнул облако пузырей. Потом посмотрел на здание и проворчал: – Что она там делает столько времени?

– Не буду даже притворяться, будто мне понятна суета ахромо, но вроде как она что-то искала в той комнате.

Больше ни секунды он не мог оставаться в компании этого глубинника, который говорил все таким тоном, словно первым в мире придумал эти слова, хотя на самом деле тупо повторял уже сказанное.

– Ну все, – пробормотал Макетес, взмахнув хвостом и направившись к зданию. – Проверю, как она.

– Я думал, ты сказал, что между вами ничего быть не может. Что Мира и Аня просто аномалии.

– Может, и так! – крикнул Макетес через плечо.

– И?

– Что «и», Фортис?

– Что ты будешь с этим делать? – Огромный самец внезапно выплыл прямо перед Макетесом, преграждая ему путь своей гигантской тушей. – Так и будешь сидеть и думать, что океан тебе врет? Что ты нашел эту женщину просто так, без причины, что ты ее недостоин? Или все-таки сделаешь что-нибудь?

– А что я должен сделать? Не могу же я ее украсть, как в старые добрые. Не могу забрать ее, спрятать, кормить, дарить все то, что мне так отчаянно хочется ей подарить. Я даже трепетать для нее толком не могу, Фортис!

Глубинник положил Макетесу на грудь перепончатую руку, размером почти с целый грудной мускул. Маленькие острые кончики когтей впились в кожу.

– Легкий трепет – это все еще трепет, Макетес. Может, это не то представление, которое ты всегда хотел для кого-нибудь устроить, но это все еще представление. Ты показываешь ей свое желание, а это уже больше, чем ты проявлял в этой жизни к кому-либо еще.

Ну конечно. Конечно, он трепетал для Эйс, потому что она была лучшей из всех, кого он встречал за всю свою жизнь. Лучшей из всех, кого он когда-либо встретит.

Фортис словно знал, что происходит в душе Макетеса, потому что оттолкнул его на небольшое расстояние:

– Ты единственный, кто тебя останавливает, братец.

Макетес ненавидел то, как он был прав. Во все эти моменты лишь они сами сдерживали себя. Он и Эйс, оба. Они так долго считали друг друга друзьями, что сложно было стать кем-то другим. Но, может быть, – может быть – это они сами не позволяли себе большего.

– А что, если я все испорчу? – спросил он, и его голос дрогнул от страха. – Что, если она не хочет ничего другого, и тогда я потеряю и ее, и ее дружбу?

– Это риск, на который тебе придется пойти. А иначе какое будущее тебя ждет, Макетес? Останешься ее другом? Будешь смотреть, как она найдет кого-то другого, потому что рано или поздно это произойдет? Как она узнает, что есть другой вариант, если ты никогда ей его не предложишь?

Эта мысль ужасала, но в то же время придавала решимости. Этот поток был чем-то правильным. Может, если бы Макетес просто сказал Эйс о своих чувствах, она бы его выслушала. Может, она бы поняла, что он просто хочет ее внимания, даже если это внимание было полно раздражения.

– Ну да, – пробормотал Макетес. – Сейчас или никогда.

Больше ему никогда не светило такого же разговора, после которого действительно захотелось бы признаться. Надо было пользоваться моментом, пока не передумал. Усиленно работая плавниками, Макетес пронесся сквозь воду и… внезапно осознал, что на окне, где он последний раз видел Эйс, красуется кровавый отпечаток ладони.

В животах все рухнуло. Сердца тревожно загромыхали. Во всей воде не было достаточно кислорода для его жабр, потому что Макетеса накрыло волной сущего ужаса. Он совершил непоправимую ошибку. Он оставил Эйс одну.

Это была плохая идея. Он это знал, она это знала, и Макетес все равно оставил Эйс одну.

– Нет! – крикнул он, подплывая к окну, и ударил в стекло кулаками. Вблизи было видно, что его милая кефи все еще жива, но вся остальная картина Макетеса мало утешала.

Вместе с его ахромо в комнате были другие самки и самцы. Они окружили ее с оружием в руках. Изначально он боялся, что кровь на окне принадлежала Эйс, но теперь не был в этом уверен. Один из молодых мужчин в комнате держался за бок, и сквозь его пальцы сочилось красное. А Эйс держала в руке окровавленное оружие. Его маленькая ахромо была опаснее, чем он думал.

От удара Макетеса по стеклу все в комнате замерли. Потом уставились на него, и от удивления в их лицах ему захотелось убить их еще сильнее. Они что, правда думали, что Эйс пришла одна? Неужели так сложно было представить, что она под его защитой?

И тут он услышал слова, от которых у него вскипела кровь.

– У тебя ручной ундина? – сказала одна из женщин, выделяющаяся из-за шрама на лице. – Как интересно. Такого я еще не видела.

– Он пришел за мной и вам этого с рук не спустит, – прошипела Эйс.

– Что ж, какая жалость, что ты умрешь у него на глазах. Он-то там. А ты здесь. – И этой женщине хватило наглости провести пальцем по горлу, насмехаясь над ним.

Она умрет первой.

Макетес почувствовал волну приближающегося Фортиса. Второй самец был больше, медленнее, но когда он двигался, то приносил с собой цунами. На его лице расцвело выражение восторга, какого Макетес не видел никогда.

У Фортиса вырвался гулкий, громовой смех, от которого все ахромо зажали уши руками.

– Я понял, зачем океан привел меня сюда! – крикнул Фортис и поплыл прочь так быстро, что Макетес даже на секунду залюбовался его скоростью – и тут понял, что́ глубинник делает.

Посмотрев на Эйс, он взглядом пообещал ей, что она будет цела.

– Спрячься в угол, кефи.

– Что? – крикнула девушка, отбиваясь от кинувшегося на нее мужчину. Скальпель явно был острым. Нападающий отскочил с окровавленной рукой.

– Спрячься в угол, сейчас же, Эйс! И держись за что-нибудь!

Он уже чувствовал, что Фортис возвращается, на этот раз куда быстрее. Все его шесть метров чистой массы неслись сквозь воду, намереваясь врезаться в строение с силой, с которой не сравнится никакая буря. Фиолетовый хвост превратился в размытое пятно, тело вытянулось стрелой, вся его форма, сила, контроль и…

Звук под водой был приглушенным. Макетес увидел, как стекло пошло трещинами, а потом лопнуло, и только затем услышал болезненный треск, эхом прокатившийся по воде. Ундина был рядом с окном, а в следующий момент его уже втянуло внутрь.

Макетес с силой ударился о стену, почувствовал, как та рушится под его весом. В ушах отдался громом бум, и он подумал было, что сам издал этот звук. Пузыри воздуха заволокли зрение, но Макетес чувствовал вкус Эйс в воде. Нужно было только пробиться сквозь хлещущее в него течение.

– Братец! – раздался глубокий голос, полный радости и счастливого безумства. – Нашел для тебя!

Сквозь пузырящуюся воду просунулась рука, раздулись плавники, каким-то образом удерживающие Фортиса на месте, несмотря на бурный поток. В пальцах он держал ту женщину, что издевалась над Макетесом. Ту же женщину, которая наверняка причинила боль его кефи.