Эмилия Вон – Десятый (страница 18)
Не дожидаясь моего ответа, она попрощалась с Фабиано и поспешила к выходу, захватив с собой своего нового знакомого.
Вот так я осталась наедине с мужчиной, чье присутствие кричит о грехе.
Моя голова продолжала кружиться от всего произошедшего и предвкушения того, что может произойти дальше.
Проклятье, похоже, на сей раз я совершенно не готова к этому. Что если…
– Дай мне минуту, предупредить парней, – попросил Фабиано, аккуратно усаживая меня обратно на стул.
– Погоди, – я останавливаю его за руку и тяну к себе. – Если ты рассчитываешь на повторение той ночи, то лучше сразу забудь об этом. Это плохая, чертовски плохая идея.
Фабиано приблизился, раздвинув мои колени и встав между ними. Теперь он нависал надо мной. Я ощущала вкус и запах виски, исходящие от него, смешиваясь с его естественным ароматом, который заставлял мои нервы натягиваться, подобно струнам. Он наклонился еще ниже, и наши губы едва соприкоснулись. Сердце мое бешено заколотилось, предвкушение поцелуя пробежало холодком по коже. Но поцелуя не последовало. Вместо этого Фабиано склонился к моему уху и прошептал:
– Согласен. Но мы все равно ее повторим, просто в другой день. Если ты этого захочешь, конечно, – он провел носом по моей шее и оставил легкий поцелуй на изгибе, после чего отстранился. – Сейчас я просто провожу тебя домой и уложу спать. Обещаю, руки распускать не буду.
Сказав это, он отошел к своим друзьям, а через пару ударов сердца вернулся, оплатил мой счет и, взяв меня за руку, вывел из бара.
Глава 8. Джемма
Запах блинчиков с абрикосовым вареньем, который готовила моя бабушка, ласково щекотал нос, вызывая теплые воспоминания детства. Ее голос до сих пор звучал у меня в голове, когда она мягко, но настойчиво напоминала нам, что слишком долгий сон – это роскошь, которую нельзя позволить себе в этом мире. Ведь каждый миг бесценен, а утро, когда небо окрашивается нежным оранжевым цветом, птицы начинают петь, а волны мягко накатываются на берег, – это время, которое стоит прожить осознанно, наслаждаясь каждым моментом.
Каждый летний отпуск мы с братьями проводили у бабушки в Черво на Лазурном берегу Италии. Мы бегали босиком по теплым пляжным камням, слушали плеск морских волн и дышали соленым ветром, несущим обещание новых приключений. Эти дни были наполнены искренним смехом, радостью и теплом, которым невозможно было насытиться.
С годами я начала глубже понимать ее. Теперь я осознаю, как часто мы проходим мимо важнейших моментов, поглощенные повседневной рутиной, забывая о тех маленьких радостях, которые способны сделать нашу жизнь ярче. Но сегодня утром я снова ощутила эту магию, которую когда-то узнала благодаря ей. Словно ее дух напомнил мне, что жизнь – это не только мечты и планы, но и простые удовольствия, которые окружают нас каждое утро, стоит лишь захотеть их увидеть.
Говоря об удовольствиях…
Фрагменты прошлого вечера начали появляться в памяти, подобно волнам, набегающим на берег. Голоса и образы кружились в сознании, оставляя лишь размытые следы, но одно воспоминание пронзило ясностью: голос Фабиано, такой теплый и спокойный, будто шелест листьев под ногами:
Эти слова эхом отдавались в сердце, пока я пыталась понять, был ли тот вечер всего лишь сном или же реальностью. Решив проверить это, я открыла глаза и потянулась в постели. Осеннее солнце проникло в комнату сквозь тюлевую занавеску, освещая пустующую половину кровати. Машинально потянулась к подушке, надеясь уловить хоть легкий след мужского парфюма или запаха виски. Но вместо этого ощутила лишь прохладу ткани, ничем не напоминающую мои ожидания.
Разочарование, словно холодное прикосновение, скользнуло по сердцу. Но я быстро прогнала это чувство, встав с кровати и осмотрев себя. На мне были пижамные шорты и футболка с надписью: «Мне бокал вина и немного сплетен, пожалуйста» – необычный выбор для сна, но, учитывая смутные воспоминания о прошедшем вечере, я была рада, что не уснула в джинсах и топе, пропитанных табачным дымом и потом.
Вдруг раздался звук закрывающегося кухонного шкафа. Очевидно, прошедший вечер не был сном.
Я поспешила к источнику звука, намереваясь найти подтверждение своим догадкам, но замерла на пороге комнаты. Моя гостиная была… другой. Вернее, она выглядела иначе. Комната больше не напоминала тот творческий хаос, который стал моим обыденным спутником в последние недели. Да, признаюсь честно, уборка никогда не стояла на первом месте в списке моих приоритетов. Когда проект полностью захватывает тебя, мысли о том, чтобы собрать разбросанные кусочки ткани или расставить инструменты по местам, отходят на второй план.
Я не была грязнулей, нет! Просто иногда отрезанный кусок ткани оказывался заброшен прямо на диван, а ножницы терялись где-то между подушками. Поэтому на каждом столе и полке лежал целый набор инструментов «про запас»: где-то валялся меловой карандаш, где-то сантиметровая лента, где-то мотки разноцветных ниток. Эскизы покрывали пол, ожидая своего часа, а стопки чертежей и рулоны ткани громоздились возле манекенов. Швейная машина, спрятанная за грудой материалов у балкона, казалась частью интерьера, а не рабочим инструментом.
Это был мой мир, полный вдохновения и творчества, хотя кто-то мог назвать его простым беспорядком, однако меня это вовсе не беспокоило. Но теперь передо мной предстала совершенно другая картина. Гостиная сияла чистотой и порядком, словно только что пережила генеральную уборку. Все было идеально расставлено по местам, и комната выглядела даже лучше, чем в первый день моего переезда сюда.
Очередной звук с кухни выводит из оцепенения.
Моя квартира невелика: одна спальня, ванная, прачечная и просторная гостиная с кухней, объединенная открытой планировкой. Стоя в одном углу, я могла видеть, что происходит на другом конце помещения. И вот прямо сейчас посреди моей кухни стоял парень с загорелыми плечами и прической, как у американских серфингистов, которых показывают в популярных молодежных сериалах на «Нетфликс».
Фабиано уверенно орудовал лопаткой, легко перемещаясь по кухне, словно давно знал каждый ее уголок. В одних лишь голубых джинсах, подчеркивающих спортивную фигуру, босиком и без рубашки, он стоял у плиты, ловко подбрасывая блинчики на сковороде. Даже издалека я могла заметить, как напрягались мышцы его спины и рук при каждом движении.
Он был настолько поглощен процессом приготовления, что не сразу заметил мое появление. Решив дать о себе знать, я произнесла:
– До сих пор не уверена, я все еще сплю или галлюцинация – это последствия вчерашнего сидра?
Фабиано мгновенно отреагировал на мой голос, но остался стоять в профиль. Улыбка тронула его губы, когда он снова подбросил блинчик в воздух и ловко поймал его.
– А я уже подумал, что ты проведешь весь день, наблюдая за мной из дверей, – сказал он, не оборачиваясь.
Я хмыкнула и направилась к нему, как раз в тот момент, когда Фабиано выключил плиту.
– А если ты все еще хочешь услышать мой ответ на твой вопрос, то тебе стоит попробовать это, – он взял свежий блинчик, свернул его в трубочку, окунул в джем и протянул мне.
Я могла бы отказаться, смутиться или выразить недовольство тем, насколько непринужденно он чувствовал себя в моем доме, но вместо этого я открыла рот и позволила ему накормить меня.
И боже, это было замечательно!
Вкус сладкого джема смешивался с нежностью теста, и на мгновение я забыла обо всем вокруг. Блинчик таял у меня во рту, оставляя приятное послевкусие. Когда я подняла глаза, Фабиано смотрел на меня с легкой улыбкой, изучающей и чуть таинственной.
– Доброе утро, соня, – прошептал он, не нарушая интимность момента. – Ты прекрасно выглядишь.
Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на глазах, затем опустился ниже, словно пытаясь запечатлеть каждую деталь. Я сделала то же самое, тщательно прожевывая еду во рту.
Еще в нашу первую ночь пять лет назад я отметила, каким красивым он был. Но сейчас, избавленная от алкогольного дурмана и нежелания скрыть его отца за дверью, я имела возможность полноценно оценить его внешность и могла смело утверждать, что он действительно обладал классической мужской привлекательностью. Уверена, если воспользоваться правилами золотого сечения, я бы убедилась, что его лицо было симметричным, почти идеальным. Его резкие скулы, которые были единственной частью лица, не закрытой черной маской, сейчас казались еще более отчетливыми. Глаза были цвета морской волны, как я теперь поняла при дневном свете, а не просто голубыми. Брови были темнее, чем его волосы на один-два тона, хотя и волосы не казались такими блондинистыми, как тогда.
– Особенно для той, кто вчера едва могла стоять на ногах, – тихо произнес он и провел большим пальцем по уголку моих губ, убирая остатки джема.
Жар пробежал по моему телу и скатился вниз к животу.
– Спасибо… – пробормотала я, чувствуя легкое смущение и возбуждение одновременно от его слов, прикосновений и горячего взгляда, которым он продолжал смотреть на мой рот. Мне вдруг стало неловко оттого, что я стояла перед ним в старой футболке и растянутых шортах, которые служили пижамой уже не первый год. Я потянулась рукой к волосам, пытаясь привести их в порядок, но поняла, что бессмысленно пытаться скрыть утренний беспорядок.