Эмилио Сальгари – Возмездие Сандокана. Возвращение Момпрачема (страница 22)

– За ней!

Вся четверка бросилась вдогонку. Кто-то попробовал выстрелить, но лишь напрасно потратил патрон, а самка припустила во все лопатки.

– Уйдет! – орал Янес, сражаясь с настырными лианами, преграждавшими путь.

– Не теряйте ее из виду! – вторил ему Сандокан. – Без боеприпасов нам не жить!

– Каммамури, бери тальвар и прорубай проход, – приказал Тремаль-Наик.

Маратха принялся за дело. Он наносил удары направо и налево, пытаясь проделать хотя бы узкую лазейку в паутине ротанга и черного перца, оплетавшей ветви кустов, но толку от его усилий было чуть. Чтобы проложить дорогу сквозь упругую зеленую стену, потребовался бы топор, как у великана.

Орангутаниха тем временем неслась дальше вместе с драгоценным ящиком. Словно гуттаперчевый мячик, она перепрыгивала с дерева на дерево, птицей перелетала через завесы лиан и все сильнее отрывалась от преследователей. Ни одна пуля еще не ранила животное, двигавшееся с такой прытью, что промахнулся бы любой.

– Стой, проклятая тварь! – кричал португалец.

– Верни ящик, воровка! – в отчаянии вопил Каммамури.

Какое там! Орангутаниха поддавала жару, и не думая бросать свою добычу. Выбравшись из перечных зарослей, она залезла на дерево и растворилась в листве.

– Ага, попалась! – прохрипел запыхавшийся Каммамури.

– С чего ты взял? – пропыхтел Сандокан, яростно рубивший саблей лианы.

– Я приметил дерево.

– И надеешься, что она на нем сидит? Да тут тысячи деревьев! Зверюга небось скачет с одного на другое, орангутаны это делают не хуже прочих обезьян. Ищи ее теперь, свищи.

– То есть ты позволишь воровке смыться вместе с награбленным?

– Посмотрим.

В свою очередь вырвавшись из кустов, они остановились под высоким помело с густой темно-зеленой кроной, в которой скрылась обезьяна. Сандокан обошел дерево кругом, задрав голову, но никого не увидел.

– Так я и думал, – вздохнул он.

Они стояли на краю джунглей. Орангутаниха наверняка сразу же перепрыгнула на соседнее дерево и бесследно пропала.

– М-да, угораздило же нас, – проворчал Янес. – Что будем делать, Сандокан?

– Сколько у тебя патронов?

– Полдюжины.

– А у тебя, Тремаль-Наик?

– Два.

– Как и у меня, – сказал Каммамури.

– Мои тоже на исходе. Глупо с десятком патронов лезть в джунгли, кишащие хищниками и даяками. Нам позарез нужен этот проклятый ящик, друзья.

– У наших людей боеприпасов в достатке, – заметил Тремаль-Наик.

– Да, но они в двадцати милях отсюда, так просто до них не доберешься. Ты плохо знаешь здешние леса.

– Ловушка на ловушке, – кивнул Янес.

– Сможем выследить ворюгу? – спросил Каммамури.

– Надеюсь, – ответил Сандокан. – Я рассчитываю, что к вечеру она вернется в свое гнездо.

– А мы потеряем часов десять, если не двенадцать, – нахмурился Тремаль-Наик.

– Об отряде не беспокойся. Пока мы не вернемся, они не двинутся с острова.

– Их много, даже спингарды с проа забрали, – поддержал друга Янес.

– А командует ими мой верный Сапагар, который вполне стоит Самбильонга. Ладно, идемте. Иначе обезьяна никогда не вернется.

– Давайте пойдем на берег, – предложил португалец. – Глядишь, поесть чего раздобудем.

Они немного повременили, прислушиваясь, затем развернулись и в обход зарослей перца направились к реке.

Солнце палило вовсю, стоял полный штиль. Казалось, сама земля дышит жаром. Птицы попрятались. Лишь поскрипывали где-то в зелени маленькие ящерки, получившие за свои «песни» имя гекконы. В лужах нежились сонные водяные вараны. Эти рептилии достигают в длину шести футов, но совершенно безобидны, несмотря на внушительный размер.

Через четверть часа показалась река и полузатонувший баркас.

– Никого? – спросил Сандокан у шедшего немного впереди Янеса.

– Вроде все тихо.

– Похоже, даяки не стали нас преследовать.

– Наверное, остались у островка. Надо бы поискать еды…

– Прямо с языка сняли, господин Янес, – сказал Каммамури.

Завтрак, увы, оставлял желать лучшего. Пришлось довольствоваться помело, дурианами и местными манго, сильно отдающими смолой, а запивать все это речной водой. Поев, они возвели новый навес и заснули под охраной Каммамури, заявившего, что он не хочет спать и с удовольствием покараулит, слушая стрекот гекконов, которых вокруг была целая пропасть.

Путников никто не побеспокоил, и они проспали до заката. Пока товарищи отдыхали, маратха не терял времени даром и приготовил великолепный и совершенно неожиданный ужин: запек черепаху, пойманную в реке.

Когда черепаха была съедена подчистую, Янес произнес:

– Пора и за дело. Обезьяна наверняка уже в гнезде.

– Только не шуметь, – предупредил Сандокан. – Если она опять удерет, не видать нам ящика как своих ушей.

Разломав навес и побросав ветви в реку, они покинули берег. Солнце скрылось за деревьями, под пологом леса быстро сгущалась тьма. Сандокан настороженно шел во главе отряда. В листве мелькали крупные светлячки, которых местные женщины держат в стеклянных бутылях, используя в качестве ламп.

В джунглях стояла тишина, изредка нарушаемая хриплыми криками шерстокрылов, или галеопитеков, – сравнительно крупных зверьков с перепонками между передними и задними лапками, что позволяет им перелетать на две дюжины ярдов. Время хищников еще не настало, эти звери должны были выйти на охоту ближе к полуночи.

И вот маленький отряд добрался до знакомых перечных зарослей.

– Думаешь, она в гнезде? – вполголоса спросил Тремаль-Наик.

– Должна быть там, – ответил Сандокан.

– И как мы в этом убедимся?

– Дождемся восхода луны.

– Полезем на соседнее дерево? – уточнил Янес.

– Да, оттуда стрелять сподручнее.

– Господа, – сказал Каммамури, – позвольте мне слазить наверх и посмотреть, на месте ли зверюга. Мавасы во сне храпят?

– Еще как!

– На ветках множество лиан, я легко по ним заберусь.

– А тебе хватит смелости?

– Я же к ней в гнездо не полезу.

– А если орангутаниха тебя заметит и швырнет дурианом?

– Они их все стрясли, господин Сандокан.