Эмилио Коцци – Господство в космосе: Борьба за мировое лидерство за пределами Земли (страница 2)
Семья молодого Майкла – сплошь гордые армейские офицеры. Отец – недавно ушедший в отставку генерал-майор, дядя – действующий начальник штаба, двоюродный брат – майор, родной брат только что стал полковником. Но Майкл выбрал небо: он хотел подняться вверх на собственных крыльях, чтобы ни реальный, ни мнимый непотизм не мог повлиять на его карьеру. Парень жаждал настоящих полетов – оторваться от земли и поучаствовать в невероятном приключении: всего лишь за 50 лет человечество унеслось от первых хрупких бипланов братьев Райт к стальным реактивным самолетам. А главное – его завораживала мысль о том, что принесут следующие 50 лет. Разве мог он не поддаться очарованию неизведанного? С первого оборота колеса судьбы жизнь учила его двигаться дальше, выше, за горизонт, кружила его в вихре новых городов, домов и лиц.
Не прошло и месяца после выпуска из Вест-Пойнта, как он уже сидел за штурвалом одномоторного T–6 Texan в миссисипском Коламбусе. Оказалось, это у него в крови: стоило сесть за штурвал – и сразу вспомнились и Widgeon, и удивительные истории о Лэме. Он вдруг обнаружил, что в небе чувствует себя прекрасно, а полеты его расслабляют – в отличие от однокурсников, признававшихся, что испытывают только напряжение. Майкл не мог поверить своему счастью: ему еще и платили за то, что он занимается таким увлекательным и простым делом.
За полгода к навыкам, освоенным в Коламбусе, добавились техники слепого полета – то есть полета только по приборам, в условиях плохой видимости, в облаках или ночью – и полета в боевом строю. Он изучил такие полеты на базе в техасском Сан-Маркосе. Затем в Уэйко Майкл пересел на реактивные самолеты, а после курса обучения попал в число избранных – тех немногих, кого отправили на авиабазу Неллис в Лас-Вегасе постигать секретное искусство воздушного боя. Шел 1953 г.
Учеба в Лас-Вегасе, где готовили летчиков для Кореи, оказалась настоящим испытанием – даже для Майкла. И хотя перемирие разрушило все надежды курсантов на встречу с МиГами в небе над Сеулом, за 11 недель Майкл потерял 22 товарища. Выжившие – и Майкл в их числе – спускали свое жалованье в местных казино, а на рассвете вновь поднимали свои F–86 Sabre в небо, навстречу судьбе. Затем жизнь забросила Майкла в калифорнийский Викторвилл, в 21-ю истребительно-бомбардировочную эскадрилью, отрабатывавшую атаки наземной инфраструктуры и ядерные удары. Дальше его путь лежал во Францию, откуда он регулярно вылетал на учения в небо над Ливией. Именно там, у Триполи, в 1956 г. он одержал победу в соревнованиях истребительных эскадрилий, оставив позади английских, французских и американских асов.
Эта победа окончательно убедила его: в небе он на своем месте. Теперь ему, всю жизнь стремившемуся за горизонт, предстояло главное – пробиться в высшую лигу военных летчиков США. А для этого нужно окончить школу летчиков-испытателей на базе Эдвардс, в пустыне Мохаве. Здесь рождалась элита – те, кто первым поднимал в небо новые самолеты и, рискуя жизнью, изучал все их достоинства и изъяны, чтобы сделать полеты безопаснее для других.
Правда, на этот раз судьба оказалась не так благосклонна к Майклу. Чтобы набрать необходимые для поступления в школу полторы тысячи летных часов (впрочем, не гарантировавших прием), ему пришлось начать издалека – с курсов офицеров-техников на базе Шанют в Иллинойсе. Для будущего летчика-аса место было не самое подходящее: там почти не летали. Майкл окончил курсы на три месяца раньше срока и стал инструктором, а потом отправился в Вашингтон искать поддержки у политиков, которые могли бы встать на его сторону. Не тут-то было: в Пентагоне заявили, что его работа в Шанюте бесценна и никто не собирается его оттуда отпускать. Как в те далекие дни в Каса-Бланке, Майкл вновь стал отшельником – только теперь вокруг не было никаких чудес, которые могли бы скрасить одиночество.
Став инструктором, Майкл все же начал летать чаще – особенно после того, как его назначили командиром выездной группы подготовки, обучавшей курсантов по всей стране. А в офицерском клубе ВВС судьба свела его с дочерью сенатора от Массачусетса Патрицией Финнеган. Он влюбился и в 1957 г. сделал ей предложение. Патриция, к счастью, согласилась, хотя и понимала, что жених вечно витает в облаках. Причем не только мыслями.
Наконец-то Майкл налетал заветные полторы тысячи часов. Время поджимало, и, хотя рекомендации были неплохие, Майкл понимал: таких, как он, в очереди на место в школе Эдвардс – тысячи. Он не видел в себе ничего особенного по сравнению с другими претендентами. Можно представить его изумление, когда пришло письмо: 29 августа 1960 г. ему предстояло начать 32-недельный курс в Школе летчиков-испытателей ВВС США. Позже он признается, что даже «предложение слетать на Луну не вызвало бы у него такого восторга»[2]. Как же он ошибался.
«Здесь учились лучшие пилоты мира» – гласила надпись у входа на базу. И это была чистая правда. Тринадцать лет назад именно здесь Чак Йегер первым в мире преодолел звуковой барьер на Bell X–1. А теперь, в первый же учебный день, Майкла встретил сам Фрэнк Борман. Свежеиспеченный преподаватель термодинамики в военной академии с магистерской степенью Калифорнийского технологического института, Борман одинаково уверенно чувствовал себя и в аудитории, и в кабине истребителя. Грег Нойбек явно больше предпочитал второе – его налет на одном лишь T-Bird составлял 3000 часов, вдвое больше, чем Майкл успел налетать на всех типах самолетов, вместе взятых. И что особенно впечатляло – этот новый сокурсник был на два года его моложе.
Впрочем, в Эдвардсе все это не имело особого значения. Майкл и его выдающиеся товарищи быстро усвоили: здесь, в безжизненной пустыне Мохаве, прошлые достижения мало что значат. Пока новички корпели над учебниками, настоящие летчики-испытатели проносились у них над головами на новейших F–104 Starfighter.
Время показало – их упорство не пропало даром. Сам Майкл признавался, что его учили выполнять на самолете маневры, которые «не считались ни нужными, ни возможными», например «отслеживать, запоминать и фиксировать мельчайшие движения самолета: вибрацию, как он взмывает вверх и переворачивается в воздухе». Или планировать любое задание так, чтобы «не терять ни минуты драгоценного летного времени»[3]. А что теперь? Что, если вся эта точность движений, дисциплина, навыки, выстраданные при обучении, так и останутся невостребованными. Ведь на каждого настоящего испытателя в Fighter Ops (Программе испытательных полетов) приходилось не меньше десятка пилотов, которым поручали всего лишь сопровождать инженеров в полете – испытывать новый или проверять очередной электронный прибор. Проще говоря, большинству выпускников Эдвардса светила судьба «квазииспытателей» – так сказать, «летчиков на подхвате».
В итоге ВВС с присущей им бездушной пунктуальностью подтвердили худшие опасения курсантов. После выпуска Джим Ирвин – тот самый, кто через 12 лет пройдет по Луне, а потом, вернувшись на Землю, станет проповедником, – оказался среди неудачников, обреченных на блестящую карьеру «летчика на подхвате», запасного в ранге «квазииспытателя». Та же участь ждала бы Харли Джонсона, не разбейся он несколькими годами позже на озере Примроуз, равно как и большинство их однокашников. Фрэнку Борману и Фрэнсису Г. Нойбеку – тоже будущим астронавтам – предложили остаться на базе инструкторами. Завидная должность, что и говорить, но не чета той единственной позиции летчика-испытателя ВВС, которую отдали Майклу Коллинзу. Отныне в его новом звании не было никакого «квази» перед словом «летчик-испытатель».
«Планирование, координация и проведение летных испытаний, экспериментальных и серийных самолетов с целью оценки и документирования их характеристик, летных качеств, устойчивости и боевой эффективности. <…> Оценка и документирование работоспособности, ремонтопригодности и функционирования установленного оборудования и узлов. Выполнение испытательных полетов по требованию военных программ и подрядчиков. <…> Представление Центра летных испытаний ВВС на конференциях и совещаниях по вопросам летных испытаний». Так определял обязанности летчика-испытателя Устав ВВС 1962 г. И мало того, новички должны быть готовы к частым свиданиям с «барьерами» – то есть испытывать тяжелые металлические тросы, цепи и прочие тормозные системы, разгоняя до разных скоростей самые потрепанные машины из арсенала ВВС. И быть готовы к тому, что эти гонки с внезапным торможением (если затормозить все же получится) придется повторять по первому приказу дежурного инженера.
Впрочем, не «самая неблагодарная работа на свете» заставила Майкла вновь устремить взгляд к далеким горизонтам. Просто судьба распорядилась иначе: министр обороны Роберт С. Макнамара навязал использование нового многоцелевого F–111 практически для всех типов боевых заданий, и работы в Эдвардсе становилось все меньше. К тому же у самой престижной базы лучших американских летчиков появился достойный конкурент – Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства. Для своих просто NASA.
Приоритет агентства обозначил сам Джон Кеннеди – самый молодой президент в истории США. 25 мая 1961 г. во время выступления в конгрессе он сказал, что до конца десятилетия Америка отправит на Луну своего астронавта и вернет его на Землю. За торжественными заявлениями и научными задачами скрывалась главная цель – показать Советскому Союзу, кто истинный лидер свободного мира. Поэтому, в отличие от Эдвардса, NASA купалось в деньгах и новых проектах.