Эмили Тедроу – Талантливая мисс Фаруэлл (страница 36)
Она направилась в дамскую комнату, выбрав не самый прямой маршрут — чтобы лучше видеть все самой и быть увиденной. Там ей пришлось чуть не локтями проталкиваться к зеркалу. Попыталась поправить волосы; жакет не давал поднять руки. Бекки сбросила его, и женщины одобрительно ахнули: «Класс!» Следуя совету стилиста, Бекки надела прозрачную блузку от Ива Сен-Лорана. Засмеялась, сделала пару танцевальных движений; затем, набросив жакет, заставила себя вернуться в зал. Похоже, веселье пошло на спад. Говорили, что приедут Джон Каррин и Рэйчел Файнштейн. Не приехали.
Бекки вернулась к своей шумной компании: пила шампанское, задумчиво слушала разговор. Вечер начал ее тяготить. Вдруг стали приходить мрачные мысли: девятьсот процентов прибыли — это прекрасно, но почему не тысяча? Тысяча процентов — звучало бы гораздо лучше. Насколько она могла судить, ее покупатели — вовсе не видные коллекционеры… и аукционист слишком поторопился ударить молотком, когда назвали последнюю сумму по лоту картин Прюитт. Можно было еще поднять цену.
Кроме того, у нее возникло подозрение, что сегодняшней удачи недостаточно, чтобы спасти Пирсон. Полной суммы не набирается. Деньги она получит по истечении тридцати пяти дней, как написано в договоре, и в первую очередь придется уплатить налог, а это довольно много, и вот уже прибыль уменьшилась. Затем погасить долг по кредитной карте — за реконструкцию амбара, из банка «Американ Экспресс» на прошлой неделе дважды звонили с напоминанием. Покупать картины, оплачивать их доставку… и множество других неотложных трат. Все это приоритетные расходы, Пирсон подождет.
И что останется? В конце прошлого квартала общий дефицит Пирсона составлял почти миллион долларов. Бекки рассчитывала, что с прибыли от сегодняшней сделки она покроет его — осторожно, благоразумно, следуя определенной стратегии.
Какая-то женщина пыталась перекричать шум ресторана. Бекки не сразу поняла, что речь о ней. Или эта женщина обращается к ней? Кричит, почти заходясь в истерике:
— И сидит здесь — вся из себя, как ни в чем не бывало. Как ни в чем не бывало!
Бекки в удивлении смотрела на нее.
— Простите, я…
Женщина лет под пятьдесят, хорошо одета и явно пьяна. Красное лицо, мокрые губы. Отталкивает друзей, которые отчаянно пытаются ее увести.
— Зачем ты купила эти картины? Лишь бы перепродать, безо всякого…
Ее спутник взял даму за руку и строго сказал ей что-то на ухо. Она вырвала руку.
— Мне все равно. Все равно!
— О боже, — пробормотала Уэйверли.
Кто-то шепнул Бекки:
— Ее друг владел галереей «Мэйдэбаут», где вы купили Прюитт. Через год они разорились. Я очень…
— Все было законно. — Бекки повернулась к женщине. — Эти картины…
— Не связывайся, — воскликнула Уэйверли. — Черт с ней!
— Надеюсь, ты довольна собой! — С этими словами незнакомка плюнула Бекки в лицо.
Кто-то засмеялся.
Подбежал метрдотель; друзьям женщины все же удалось ее увести. У Бекки бешено колотилось сердце.
— Пока-пока, — пропела Уэйверли.
Метрдотель рассыпался в извинениях. Кто-то наклонился к Бекки — все в порядке?
В порядке. Да, все хорошо!
Как же так — вечер ее триумфа, и в конце такое? Все снова смотрели на нее, но теперь совсем по другой причине.
После нескольких шуток — эта дама весит фунтов на сорок больше, чем наша Риба, одним раундом бы не закончилось! — люди успокоились. Вечеринка продолжалась, о досадной неприятности совершенно забыли, словно ее и не было.
Только Бекки чувствовала перемену. О чем бы ни заходил разговор, никто не обращался к ней, не спрашивал ее мнения по тому или иному поводу. Гости разделялись на пары и тройки, усаживались на диваны или беседовали стоя. Обсуждали ее? Неужели они тоже так думают — что она просто перепродала картины? Как обычный спекулянт? И не способна ценить искусство, а значит, посторонняя здесь?
— Дерьмо. — К ней подсел седовласый Джимми Рот. — Не принимай близко к сердцу.
— Нет, конечно. Но…
— Люди склонны завидовать, а тут такой повод! Они начинали раньше и не преуспели. Не огорчайся — это не в последний раз. Они тебя в покое не оставят.
— Все нормально, — с трудом произнесла Бекки. Они. Кого он имеет в виду?
— Мне пора отчаливать. Позвоню тебе на следующей неделе. Есть пара идей, хотелось бы поговорить. В следующем месяце в «Кристис» будет много европейского серебра, тебя не интересует? Говорят, устроят предварительный просмотр. Почему бы нам не прогуляться туда, не обсудить несколько предложений?
— Европейское серебро… Антиквариат?
— Именно. Мебель и декоративно-прикладное искусство — вот где настоящие деньги. Ты понимаешь, о чем я. Так что позвоню!
Джимми Рот похлопал ее по плечу и направился к выходу. Некоторое время она сидела неподвижно. Джимми всерьез считает, что она займется покупкой и продажей старинных чайных сервизов? И чего еще? Табакерок. Ложек для грейпфрута.
Когда она пришла в себя, Уэйверли уже не было, за столом сидели незнакомые ей люди. Кружилась голова: бессонница, шампанское, и ведь она весь день ничего не ела. Сюда не подавали блюда, что ее не удивило; она знала этот прием — не есть в присутствии людей, с которыми ведешь дела. И сама всегда поступала так же — приходила на обед, но пила только воду с лимоном.
— Простите! — Бекки подозвала официанта. — Будьте добры, меню. И накройте, пожалуйста… вон там.
Она указала на маленький круглый стол у окна.
Официант начал накрывать указанный ею столик — вода в графине, столовый прибор, свежая салфетка; Бекки положила ее на колени. Сначала осведомилась, есть ли у них устрицы. «Блю-Пойнт», «Вест-Пойнт»? Полдюжины, пожалуйста, с ледяным мартини. Сыр и немного хлеба.
Бекки смотрела в окно: по Спринг-стрит прогуливались парочки — туда-сюда. Какой-то мужчина прислонился к стене магазинчика и курил сигарету за сигаретой. Кто-то спешил к метро, кто-то, наоборот, выходил оттуда.
Бекки добавила к заказу вино, салат, тушеные ребрышки. Отреза́ла себе по небольшому кусочку и медленно жевала. Последний глоток вина заела сыром, попросила принести ей бокал муската. И тарталетку — рикотта с банановой карамелью.
Заплатила по счету, добавив тридцать процентов чаевых. А потом встала, сняла жакет и прошла по ресторану — прозрачная блузка, твердые соски под тонкой шелковистой тканью.
Выходя на улицу, неохотно надела жакет — все же прохладно. В малом фойе ресторана стояла корзина с печеньем, Бекки выбрала себе самую красивую упаковку.
Глава 24
Пирсон
2000
— Это лоферы, — сказала Бекки старшекласснице, отодвинув контейнер в сторону, прежде чем девушка успела бросить туда несколько пар лоферов (пряжки, низкий каблук); от такой обуви стоило избавиться лет десять назад. — Знаешь, что такое лоферы?
— Как туфли для вечеринок?
— Не «как», а именно туфли для вечеринок. Только у них толстый каблук. — Бекки взяла из рук у девушки ужасные старые лоферы. — Сейчас такие на вечеринки не надевают. Положи их в женскую повседневную обувь. — Она указала на стол в другом конце комнаты.
Ингрид подняла глаза от груды кроссовок с грязными запутанными шнурками.
— Неужели нужно сортировать так тщательно? Виды, подвиды…
— Раз взялись, нужно делать как следует.
Был пасмурный день, суббота; второй год в октябре они проводили благотворительную акцию по раздаче обуви. Бекки с Ингрид только сейчас вспомнили, почему в прошлом году они поклялись больше не проводить это мероприятие. Старая обувь пахла, и запах усиливался от влажности — по окнам церковного подвала барабанил дождь. Ингрид принесла кексы, однако есть никто не стал, даже дети. Пенсионеры и мамочки из родительского комитета вынимали ношеную обувь из коробок и складывали на середину комнаты; куча быстро росла.
Ти Джей держал в руках кроссовку со светящейся подошвой и бегал от одного контейнера к другому. Подошел к Бекки; она порылась в спортивной обуви, нашла пару и протянула Ти Джею. Он ухмыльнулся, довольный, и Бекки улыбнулась ему в ответ.
У нее было легко на сердце. Деньги, вырученные на прошлогоднем аукционе «Кристис», давно испарились, улетели с поразительной быстротой. Тем не менее после всех необходимых выплат у нее осталось семьдесят пять тысяч, и она собиралась внести их в пенсионный фонд, чтобы чувствовать себя… ну, не совсем уж свободной от обязательств, но хотя бы немного лучше. Теперь она вернулась к тому, с чего начинала, только в меньшем масштабе: взять какую-то сумму, купить и продать, а потом вложить обратно, со всеми предосторожностями. И не отступала от этого правила.
Она вспомнила, что вчера весь день собиралась съездить в Чикаго за чеком, который закроет довольно заметную дыру на одном из счетов. Недосмотрела. Обычно она такого не допускала. Отвлеклась на акцию с обувью, а на неделе в офисе постоянно возникали дела, и вырваться не получалось. Нужно поехать в понедельник и взять чек до совещания по финансам — оно запланировано на утро вторника.
— Приходи в пять, хорошо? — весело сказала ей Ингрид. Она планировала устроить детский праздник для Рэйчел, ей исполнялось десять. — Обещаешь? Дэйв будет возиться с грилем, и кто его знает, этого фокусника, вдруг он напьется до поросячьего визга. Ой…
Она покосилась на ближайшего пенсионера.
— Мне без тебя не обойтись. Куча дел — разложить еду, упаковать подарки, организовать игры.