Эмили Тедроу – Талантливая мисс Фаруэлл (страница 28)

Следующий кадр еще лучше (или хуже — как посмотреть). Фото Бекки сквозь заднее стекло машины Фила — прекрасно видно ее кружевной бюстгальтер, блузка разорвана (она сама ее порвала). Они обнимались — максимум за пару секунд до того, как Фил отстранился. Влажные губы Фила блестят, он улыбается — за одно это Бекки простила детективу непомерные расценки. Фил, кажется, нервно извинялся, отклоняя предложение, хотя — он польщен, не поймите его неправильно… Однако фото есть фото, мало ли кто что говорил в этот момент.

— Сука, — выдохнул Фил.

— Вот что ты сделаешь. — Бекки не предполагала, что именно сегодня Фил что-то предъявит ей. Да какая разница. — Подашь в отставку. Поищешь работу в округе Фримен. Тебе повезло, у них есть вакансия в отделе связи. И скажи спасибо — начальник напишет блестящую рекомендацию и замолвит словечко, чтобы тебя взяли на работу.

— Ты не сделаешь этого, — сказал Фил. Но глаза его были прикованы к фотографиям, и Бекки не сомневалась — он у нее в руках.

— Тихо-мирно, просто смена обстановки и все такое. Продашь ранчо и домик, которые вы с… Карен, да?.. которые вы с Карен купили. Может, на новом месте пойдешь в гору.

— Да ты что…

— Либо я покажу это Карен, — прошипела Бекки, подходя ближе. — И мэру Бреннану, и твоему новому работодателю — любому, кто примет тебя на работу, кому угодно. И если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы кому-то что-то вякнуть, а ты, собственно, ничего и не знаешь… — Она сама удивилась ярости в своем голосе. — Я жизнь положу и добьюсь, чтобы разбить твой брак со школьной любовью на тысячу жалких кусочков.

Так, уже горячо. Горячо! Бекки заключила много сложных сделок и знала, где нужно сделать паузу. Фил разбит наголову, хотя она не сомневалась — он еще надеется переиграть ее.

— Я все расскажу совету, я пошлю анонимное…

— И твои дети будут расти с другим отцом.

Эти слова добили Фила. Он опустил глаза и кивнул.

Бекки лучезарно улыбнулась и похлопала его по плечу. Собрала фотографии. В подробностях изложила ему последовательность действий, пообещав полнейшую поддержку со своей стороны. Прежде всего — в понедельник Кену на стол прошение об отставке. Для детей — лучшая школа в округе Фримен. Он же умный человек — она всегда это знала, несмотря на то, что многие другого мнения. Сразу видно, что он заботится о своей семье, он настоящий мужчина.

Как только Фил вышел в коридор и скрылся из виду, Бекки вырвало. Раз, другой. Вскоре тошнота отпустила. «Десять минут покоя», — сказала она себе. И рухнула на кушетку. Попробовать сделать одно из этих дурацких дыхательных упражнений, четыре раза так, четыре раза этак? Посидела немного, пришла в себя. Расправила плечи. Пора возвращаться на праздник.

Глава 17

Пирсон

1991–1993

Тогда она решила остановиться. Наверное, и вправду пора. Едва беда не грянула! Да, на этот раз обошлось, и все же… После того как Фил почти разоблачил ее, Бекки испытала огромное облегчение и почти мистическое чувство, что ее пощадили. Такие подарки судьба преподносит только один раз, это знак — нужно принять его и поблагодарить. Да и арт-рынок по-прежнему находился в ужасном состоянии.

Плюс ее потрясающий триумф — это, конечно, скоро пройдет, но тем не менее — Праздник Садоводов. Весь город в приподнятом настроении, «Бекки, дай пять» — на работе, в кафе, даже в церкви… Она подала идею, сама все организовала (пусть не отремонтировала набережную) и ни в малейшей степени не возражала против поздравлений.

В конце июля 1991 года Бекки вызвала специалиста строительной фирмы: сделать необходимые замеры, исследовать почву и разметить кольями заросший травой участок. Солнце клонилось к вечеру, в сухой траве прыгали кузнечики. Бекки с геодезистом ходили вокруг старого амбара Хэнка.

Она отказалась от квартиры в Чикаго, заплатила все долги, упаковала картины и перевезла их к себе на Каунти-роуд. Сложила в подвале, в прачечной — везде, где смогла. Маку сказала, что ищет квартиру получше, он поверил. У него хватало своих проблем: продажи остановились, товар приходилось перевозить с места на место, давние друзья по непонятным причинам вдруг отказывались общаться.

Бекки рассматривала предложения строительных компаний по реконструкции своего амбара, тосковала по картинам, которые пока что приходилось прятать, и — ждала.

Ингрид месяц назад родила, на этот раз девочку, ее назвали Рэйчел. Бекки накупила кучу подгузников разных размеров, часто навещала подругу, прихватив с собой пиццу или пончики, и позволяла Ти Джею действовать ей на нервы (Ингрид с Дэйвом воспринимали его вопли совершенно спокойно).

— Ты только не говори ничего, — сказала Ингрид, укачивая Рэйчел. Бекки сложила детское белье и жестом показала: «молчу-молчу», хотя подумала: как это они вляпались?

— Один раз! Один паршивый раз он не успел удрать. И я…

— Ладно, — сказала Бекки. — Главное, на этом и остано́витесь.

— Ты, — пела Ингрид малышке, — наша оши-ибка.

Видно было, что она счастлива.

Если Ингрид и заметила, что Бекки стала чаще приходить к ней в первые месяцы после родов, или задавалась вопросом, почему ее подруга не так занята, как обычно, — она и виду не подала. Слишком много дел, даже выспаться некогда.

К январю 1992 года фирма, которую выбрала Бекки, завершила план реконструкции. С земляными работами придется ждать до весны, и это даже хорошо, потому что Бекки едва наскребла денег на сам проект. За свою сумасшедшую мечту, арт-амбар (так она стала называть его), она пока заплатила кредитной картой с огромным лимитом, появившимся в то время, когда она продавала и покупала картины. Она все еще брала свежие выпуски «Art Forum», по-прежнему ездила в город на открытия и вечеринки, но лишь для того, чтобы не терять связи: сто лет уже ничего не покупала. То есть полгода.

Они с Кеном объявили о приостановлении найма. А до этого отменили все надбавки и праздничные бонусы. Кен по-прежнему два раза в месяц приглашал всех по пятницам в боулинг, и только Бекки знала — он начал оплачивать его сам. Во второй половине лета пришлось закрыть городской бассейн. Сократились часы работы персонала в социально-культурном центре, спортивном центре, доме престарелых. Тротуары потрескались от корней деревьев, мусор не вывозился. Бекки забрала все деньги из банка, не платила по собственным счетам и яростно пыталась свести концы с концами. Неделю за неделей, месяц за месяцем.

В углу своего рабочего стола Бекки приклеила желтый стикер с надписью: «Набережная». Как будто о ней можно было забыть! Почти каждый день поступали звонки от жителей: еще одна выбоина, еще одна крыса. Какие бы схемы Бекки ни придумывала, не получалось выкроить деньги на то, чтобы решить хоть сколько-нибудь заметную проблему. Рынок искусства все еще находился в упадке. Пирсон возлагал надежды на гранты (администрация подала несколько заявок) и помощь штата. Каждый раз, когда они с Кеном предлагали повысить налоги — тогда можно будет найти деньги на ремонт набережной, — совет решительно отказывал, и немудрено. Налоговая база исчерпана. Так что приходилось мириться с потрескавшимися выщербленными плитами и грязью на стертых ступенях лестниц.

Жизнь без охоты за картинами была скучной и однообразной. Бекки пыталась получить удовольствие от журналов и телевизора, но не могла позволить себе модную одежду, и это очень ее огорчало. Читала новости, рассеянно следила за дебатами Клинтона и Буша. Имела свое мнение об осуждении Майка Тайсона за изнасилование; по этому поводу каждый имел свое мнение. Сходила с Ингрид на «Молчание ягнят» — в один из редких вечеров, когда та не сидела с детьми. Пока Бекки закрывала лицо руками и вскрикивала при каждом резком звуке, Ингрид спокойно жевала попкорн и критиковала диалоги.

Предложение программы для детей с особенностями развития поступило в мэрию. Его представили трое других родителей; Ингрид осталась дома с больной малышкой и очень переживала, что не смогла участвовать. Бекки присутствовала на собрании и радовалась — предложение совершенно не вписывалось в их крошечный бюджет. Даже сами родители, казалось, почувствовали облегчение, когда Кен осторожно поднял руку, чтобы прервать их. В конце концов, объяснил он, в этом году не удалось даже вернуть в штат начальной школы помощников учителей. А предлагаемая программа требует гораздо больше средств.

— Мы не сдадимся! — Ингрид пыталась перекричать вопли Ти Джея, разговаривая по телефону с Бекки. — Я собираю информацию об источниках частных пожертвований. Мы подготовимся и снова обратимся к вам, когда улучшится ситуация.

— Конечно, — ответила Бекки, мысленно ужаснувшись.

Все это время ее амбар тайно преображался. Снаружи он оставался таким же, как раньше: амбар среднего размера с двускатной крышей и верхними раздвижными дверями, много лет его красили в темно-красный цвет. Такие амбары, в разной степени обветшания, стояли рядом с половиной домов Западного Иллинойса. Сейчас их использовали как гаражи, хранилище для газонокосилок и снегоуборочных машин. Время от времени ремонтировали — косметически, как Бекки много лет назад убедила Хэнка настелить пол, поставить стеллажи и обновить электропроводку. Однако Бекки затеяла нечто иное; ее подрядчик сказал, что такого проекта у них еще не было.