Эмили Тедроу – Талантливая мисс Фаруэлл (страница 27)

Но Джош уже двинулся к выходу. Обвел взглядом лилии в бассейне, фолк-панк-группу, огромные вырезы по бокам голубого платья Бекки. Все, конец. Как будто взмахнул дирижерской палочкой — вслед за ним поднялись остальные. Даже Дэни… Она единственная поблагодарила Бекки и поцеловала ее на прощание. Совершенно растерявшись, Бекки начала уговаривать их: прошу, угощайтесь, сырые осьминоги, серебряная текила! Свечи можно бросить в бассейн! Или просто убрать…

Джош и Эми, обнявшись, ускользнули в тень пальм, окаймлявших территорию. Со спины в одинаковой одежде они выглядели как два брата, утешающие друг друга или замышляющие месть. Повернули за угол и ушли.

Бекки присела на диван. Сидела, чесала комариные укусы. До крови. Интересно, что бы на все это сказал Кен Бреннан, если бы он был здесь? Бекки представила его себе: брюки цвета хаки со стрелками, мягкие кожаные туфли, улыбка до ушей. Он бы сказал, что кокаин — дешевый прием (и это правда). Что она старалась изо всех сил. Что переоценила Теннера — могла бы договориться с кем-то еще. Что завтра будет другой день и что он верит в нее.

Господи, как она устала! Потратила столько денег: эта нелепая вечеринка, прием Ти Джея у профессора из Чикаго (уточнение диагноза), частный сыщик, работавший у нее около месяца. Да, он прекрасно сделал свою работу, выполнил почти все, о чем она просила, и не задавал вопросов.

Завтра в 5:45 утра надо вылетать обратно, а в 10 на заседании совета уже озвучивать окончательные суммы — во что обойдется городу Праздник Садоводов. Белая доска, маркеры. Плохой кофе, избитые шутки. Офисные туфли на низком каблуке.

Она так близко подошла к тому, чтобы все исправить — все, сделанное собственными руками. Но потерпела неудачу. Неверно оценила ситуацию и выставила себя дурой.

Что теперь? Не спасовать перед трудностями. Проявить твердость духа и хорошенько поработать. Так всегда поступали добрые жители Среднего Запада.

Глава 16

Пирсон

1991

В первый день праздника было довольно тепло, сияло солнце, дул легкий ветерок. Идеальная майская суббота. Все признавали — с погодой повезло. Должно же хоть с чем-нибудь повезти! Люди говорили о погоде, однако Бекки понимала, что они имеют в виду. Что-то хорошее наконец-то. Есть чему порадоваться.

Бекки приехала в город еще до рассвета и теперь быстрым шагом шла по набережной. На ней была светло-желтая футболка (такие мэрия выдала всем волонтерам), в руках планшет и рация. Отвечала на миллион вопросов: «Есть еще садовые перчатки? Почему не работает шланг, качающий воду из реки? Где оказывают первую помощь? Тут просили передать вам — в одном из динамиков короткое замыкание».

Пришли все: семьи с детьми, пенсионеры, скауты-мальчики и скауты-девочки — целыми отрядами; отставные военные, члены клуба ветеранов и клуба предпринимателей. Дети обходили палатки с едой, покупали сосиски в тесте, попкорн и спрайт. Ни в День поминовения, ни в День независимости не собиралось столько народу. Сажали петунии, катались на аттракционах — электромобили или «Голова горгоны Медузы», слушали местный оркестр и ели сэндвичи из передвижных прилавков.

Бекки остановила небольшая группа женщин. Они потребовали себе одну из самых больших грядок. Видимо, опытные садоводы — привезли с собой низенькие скамеечки с мягким сиденьем. Похвалили ее за организацию: вдоволь семян, инвентаря, туалетных кабинок, кофе-автоматов и даже порционных сливок.

— Отец гордился бы тобой, — сказала ей одна из седовласых женщин.

Внезапно глаза Бекки наполнились слезами. Она сделала вид, что спешит. Ей и вправду приходилось спешить, ведь нужно позаботиться о сотне других вещей, но упоминание о Хэнке… Бекки быстро отвернулась и пошла дальше.

Вот где бы он был: на газончике за рестораном «Эйс». Не сажал бы цветы, а наслаждался погожим деньком, веселой суетой и тем, как его дочка всем распоряжается. Сидел бы в раскладном кресле, на голове бейсболка с большим козырьком, на носу цинковая мазь. Держал бы на коленях журнал и смотрел бы не в него, а на реку, не замечая обшарпанную набережную — постоянное напоминание о том, что́ еще городские власти должны привести в порядок.

Бекки стояла в теплой траве. Одна — и вместе с ним.

— Красота. — Хэнк улыбался. — Посмотри на чаек.

Не меньше десятка птиц плыло по зеленоватой воде чуть севернее моста Галена. Каждые несколько мгновений одна из них взлетала вверх практически вертикально, зависала в воздухе, потом ныряла в воду, часто-часто взмахивая крыльями.

— Что они делают?

— Наверное, ныряют за рыбой. Любят порезвиться в теплую погоду.

Какое-то время они просто смотрели на реку — как вода ровным потоком течет к югу от парка Касл-Рок, переливается через бетонную плиту, образуя небольшой водопад, и пенится на камнях под мостом. Маленькие встрепанные волны беспорядочно колышутся в отблесках солнца.

Ветер перебирал страницы блокнота в руках Бекки. Оркестр громко играл что-то веселое, изредка его прерывали восторженные вопли зрителей.

Пискнула рация.

— Бекки? Срочно подойди на регистрацию!

— Да, — ответила она, удерживая кнопку. — Иду. — Снова повернулась к Хэнку, но его уже не было.

Словно не видя, что Бекки уже почти рядом, секретарша отчаянно махала ей рукой из палатки регистрации. Ее звали Джони; короткие вьющиеся волосы, чуть тронутые сединой — «перец с солью», широко раскрытые глаза и чуть высокомерный взгляд, типа «Да что вы говорите?». Поверх мешковатой синей ветровки надета желтая футболка «Праздник Садоводов».

— У нас тут проблема.

Марсия Нокс, сидящая за столом рядом с Джони, энергично кивнула.

Бекки поняла, что она имела в виду.

— Проблема наоборот!

Наличные деньги, целая куча. Переполненный контейнер: несколько банковских конвертов, сотни мелких купюр. Марсия и Джони, сотрудники администрации, проводили лотерею. На складном столике стояла табличка: «Участвуйте в розыгрыше — год бесплатной парковки! Сделайте пожертвование нашим садоводам! Лучшие сорта петунии назовут в честь ваших друзей и любимых! Только наличные».

— Что с этим делать? — шепотом спросила Марсия, приподнимаясь со стула. Под ним стоял серый металлический сейф, доверху набитый деньгами.

— Ты как наседка, — пошутила Бекки. Никто не засмеялся. — Ладно, не паникуй. Чуть позже…

— Я не могу взять на себя ответственность за деньги, — сказала секретарша с многозначительным выражением лица.

«О господи, — подумала Бекки. — Черт вас дери, все нужно делать самой».

— Хорошо, давайте я заберу.

С явным облегчением Джони и Марсия немедленно переложили деньги и конверты с банкнотами в две холщовые сумки, купюры из лотка для лотереи вытрясли в третью. Оглядевшись по сторонам — вдруг кто-нибудь ее отвезет (безрезультатно), — Бекки медленно начала подниматься вверх по холму к зданию мэрии. Может, удастся несколько минут спокойно посидеть у себя в кабинете, в тишине и прохладе. Пожевать лакричные палочки, припрятанные в ящике стола.

Она не стала ждать лифта — он слишком медленный, — поднялась по лестнице. Лицо вспотело, сумки резали плечи. Сейф находился в другом конце коридора. А в ее кабинете горел свет. Бекки остановилась. Внутри кто-то был.

Фил Мэннетоун. Он даже не сдвинулся с места, когда Бекки распахнула дверь, не попытался скрыть, что роется в бумагах на столе. Небрежно глянул на нее и ухмыльнулся.

— Неужели никто, кроме меня, не догадался? Чем ты занимаешься у всех на виду.

— Не понимаю, о чем ты. — Бекки старалась выиграть время, чтобы взять ситуацию под контроль, но ее захлестнула дикая ярость! Этот орангутанг рылся в ее вещах! Она шагнула вперед, Фил отшатнулся и тут же перешел на другую сторону стола.

— Три месяца назад одному из моих подчиненных снова сделали выговор за то, что он испортил копировальный аппарат. На него накричал кто-то из твоих сотрудников — сказал, что семь раз вызывать специалиста по обслуживанию — это чересчур, и если человек не умеет копировать документы, ему нечего делать в нашем офисе.

У Бекки перехватило горло. Что делать? Как выпутаться?

— Я успокоил этого болвана, сказал ему — разберусь. Кто знает, может, нам уже пора поменять копировальный аппарат. Но… — Фил улыбнулся. — Я просмотрел счета. И проверил даты. И что я обнаружил, Бекки? Ну, ты знаешь что. В те дни мы никого не вызывали.

Одну за другой Бекки опустила сумки, они мягко шлепнулись на пол. Двадцатки, пятерки и пачки купюр по доллару рассыпались по ковру. Она подошла к шкафу, достала ключ и отперла его.

— И не надейся меня уговорить, — неуверенно произнес Фил. — Я в твои игры играть не стану. Я никогда не хотел…

Не обращая внимания на его слова, Бекки достала из шкафа большой желтый конверт и вынула оттуда несколько фотографий.

— Что это?

Она аккуратно разложила фотографии на столе, так, чтобы их хорошо было видно. Отступила в сторону и стала ждать.

Фил осторожно подошел, заложив руки за спину. Одно за другим просмотрел фото. Лицо его окаменело, на скулах заиграли желваки, он беззвучно хватал воздух ртом.

Новенький фотоаппарат частного детектива запечатлел замечательные кадры. Шокирующие разоблачения — черно-белые фото, крупный план немного размыт, хотя ошибиться невозможно: Бекки и Фил. В первом кадре она прижималась к Филу, стоящему спиной к ее машине. Бекки уткнулась лицом ему в шею (пришлось встать на цыпочки), голова Фила запрокинута, глаза закрыты. А самое замечательное — он положил руку прямо ей на ягодицу. Всего на несколько секунд — сразу после того, как она сказала: «А давай перейдем к более близким отношениям, мне нравится, как ты за мной ухаживаешь», — он тут же в ужасе вырвал руку и выскользнул из ее объятий. Но этого было достаточно.