Эмили Сувада – Этот жестокий замысел (страница 47)

– Хочу проверить руку, – перекатываясь на бок, говорю я. – Что-то не так.

С плеч слетает облако пылающей пыльцы. Я уже видела что-то подобное на куртке Мато, когда мы с ним отправились в лабораторию Регины.

– Что это за чертовщина?

– Это грибок, – говорит Коул. – Одно из детищ Регины. Мы в подвальном уровне бункера. Его проектировали на случай, если что-то повредит верхние ярусы, но так и не достроили, поэтому тут нет вентиляции. Кажется, грибок вывели, чтобы он вырабатывал кислород.

Я морщусь, когда чувствую, как крошечная пыльца облепляет внутреннюю поверхность щек и язык. Я пытаюсь отстегнуть ремень, удерживающий руку, чтобы затем отключить кабель генкита, но от этого движения все плывет перед глазами.

– Эй, – вскрикивает Коул, подхватывая меня за плечо. – Подожди минутку. Скорее всего, все дело в поврежденных нервах. Не делай резких движений, хорошо? Ты через многое прошла.

Я не сопротивляюсь, когда он укладывает меня в кровать, потому что перед глазами все кружится, а зрительный модуль сходит с ума от клубящихся облаков пыльцы. Коул выглядит измученным, словно за последние несколько дней от него осталась лишь пустая оболочка.

– Держи.

Он протягивает руку к фляге, стоящей на полу рядом с кроватью, и передает ее мне. Я поднимаю здоровую руку, чтобы взять ее, но движение выходит медленным и дерганым.

– Осторожнее, – говорит Коул. – Я помогу.

Я набираю полный рот воды и, почувствовав, как она смягчает горло, проглатываю ее.

– Как долго я провалялась в отключке?

Коул снова опускается на складной стул.

– Почти сутки.

Я удивленно моргаю:

– Сутки? А где остальные?

– Леобен и Анна отправились на поиски Лаклана, а Мато поехал в пустыню, чтобы попытаться связаться с «Картаксом». Он считает, что здесь плохая связь из-за голубей. Мы отправили им отчеты, но так и не получили никакого ответа. Они молчат с тех пор, как ты уничтожила бомбардировщики.

– А что слышно от Новак?

– Она объявила, что возникла небольшая вспышка, но вирус под контролем. Она не упомянула про голубей и про измененную вакцину. Но призвала выживших для собственной безопасности отправиться в бункеры, пока не возникла новая эпидемия. А еще сказала, что бункеры закроются через двадцать четыре часа.

Я сажусь.

– Но запуск протокола «Всемирного потопа» отменили? Вирус распространяется через голубей, и убийство всех людей на поверхности не решит проблемы.

– Ты правда веришь, что «Картакс» станет нас сейчас слушать?

Я качаю головой:

– Это сумасшествие. Они не смогут уничтожить всех птиц на планете.

Коул мрачнеет:

– Мне так не кажется. Запасов в бункерах хватит лет на сто. И у них есть трифазы, с помощью которых в «Картаксе» могут сжечь все живое на планете и уничтожить вирус. Если нет надежды на вакцину, которая сможет продержаться достаточно долго, то они найдут другой способ остановить чуму.

У меня перехватывает дыхание.

– Они не могут… – начинаю я, а потом замолкаю, потому что понимаю, что они, конечно же, могут.

Бункеры находятся под землей, и они контролируют все мирное население в них, но в «Картаксе» никогда не заботились о тех, кто остался на поверхности. Они никогда не охраняли территории, не следили за лесами и реками, не спасали города от пожаров. Они лишь защищали бункеры и безопасные зоны вокруг них. Как будто считали, что не стоит тратить время на сохранение всего живого на планете.

– Они изначально планировали это.

Я закрываю глаза и представляю, как облака трифаз разлетаются по всей планете. Они поглотят поля и горы, сожрут все живое и оставят после себя лишь пыль и пепел.

Уничтожат всех живых существ на планете. Каждую искорку жизни, каждую спираль ДНК.

– Они готовились к этому, – говорит Коул. – И обсуждали такую перспективу. Восстановление жизни на земле займет много времени, но это возможно. У них есть хранилища с семенами и библиотеки генов. Они знают, как начать все сначала. И я не уверен, что есть хоть малейший шанс остановить запуск протокола «Всемирного потопа».

– Что ты хочешь этим сказать? – спрашиваю я.

Он медленно вздыхает:

– Думаю, мы должны вернуться в «Картакс». Возможно, мы сможем убедить их повременить с запуском, а если не получится, то вряд ли уже что-то поможет. Даже Лаклан. Эта ситуация выходит за рамки нашей миссии. Думаю, пришло время переселиться в бункер.

– Что? Да как ты вообще мог такое предложить?

– Не уверен, что есть какой-то другой выход, Кэт. Они уже приняли решение.

– Нет, – возражаю я, отстегивая ремень от руки. – Они не могут сжечь эту чертову планету.

– Мы не сможем им помешать.

– Нет, сможем, – говорю я. – Они не всемогущи. Я годами взламывала их серверы. А Лаклан делает это и сейчас. Они просто люди, Коул, и в их руках тоже стоят панели. Мы сможем их остановить.

Коул хмурится:

– Что ты имеешь в виду?

– То, что если запуск протокола «Всемирного потопа» еще не отменили, то охотиться нужно за Бринком.

Я вытаскиваю катетер из манжеты и свешиваю ноги с кровати.

– Притормози немного, – просит Коул.

– Я в порядке, – уверяю я и вызываю считывающий кабель из манжеты. Как только он появляется из-под стекла, я прижимаю иглу к тыльной стороне ладони, чтобы запустить сканирование. – Просто хочу убедиться, что не осталось ничего от долгоносика.

– Ты не в порядке.

– Перестань за меня так беспокоиться, Коул.

– Ты умерла.

Кажется, после этих слов даже пылающая пыльца замерла в воздухе.

– Что?

Он складывает пальцы домиком и, прижав их ко лбу, делает глубокий вдох. Его плечи напрягаются, а воздух вокруг искрится от нервной энергии, словно ему хочется что-то сломать. Как будто он с трудом удерживает себя, чтобы не вскочить со стула.

– Твое сердце… – Коул замолкает и поднимает голову. – Твое сердце остановилось после дробления. И не билось больше минуты.

Я, не дыша, смотрю на него.

– Мозг тоже отключился, – продолжает он. – Ты умерла. Мато оживил тебя, но ты точно не в порядке, Кэт.

Я растерянно качаю головой. Даже с гентехом минута – это очень много.

– Ты не можешь так рисковать, Кэт, – наклоняясь вперед на стуле, говорит Коул. – Мы чуть не потеряли тебя.

Его голос звучит резко. Я не могу понять, сердится он или расстроен, но под его пристальным взглядом меня затапливает чувство вины. Я понимала, что могу пострадать от дробления, но не нашла другого способа остановить атаку.

– Мне пришлось взломать бомбардировщики. У меня не осталось выбора.

Коул отводит взгляд.

– Ты не взломала бомбардировщики. Их пилотировали вручную и специально отключили все каналы связи, чтобы их нельзя было взломать.

– Но… но я же это сделала, – в замешательстве говорю я. – Я взломала их системы… а потом уничтожила.

Коул сжимает руки в кулаки.

– Нет, ты ошиблась, – тихо отвечает он. – Ты взломала панели пилотов.