Эмили Сувада – Этот разрушительный элемент (страница 33)

Она оглядывается через плечо на толпу одичалых и стену из песка, надвигающихся на нас. Благодаря «Истине» я вижу их измазанные грязью лица и конечности. Еще пара минут, и они нагонят нас.

– Нам не поможет даже гранатомет. Их слишком много. Ты должна спрятаться.

– Ты совсем меня за идиотку держишь?

Анна закрепляет последнюю распорку и, нахмурившись, убирает оставшееся оружие обратно в рюкзак. Закинув гранатомет на плечо, она хватается за лямки рюкзака и поднимается на ноги.

– Я знаю, что нам нужно спрятаться. Боже, да их же тысячи! Просто я не собираюсь полагаться только на твой код, – продолжает она, а затем, пошатываясь, доходит до скалистого выступа и зашвыривает рюкзак за валуны.

Мы с Коулом обмениваемся взглядами, а затем он хромает вслед за сестрой. Я ускоряюсь, чтобы не отставать от них. Скалистая гряда становится все четче, когда «Истина» обновляет данные с помощью зрительного модуля Анны. В ней есть выступ, под которым достаточно места, чтобы Анна и Коул могли спрятаться. Одичалые вряд ли смогут разглядеть их там сквозь песчаное облако, даже если код не сработает. Анна опускает гранатомет на землю и ложится на живот, а затем отползает назад под защиту выступа. Коул, поморщившись, хватается за камни, наклоняется ниже и забирается в укрытие с другой стороны. Я оцениваю, где лечь мне, а затем забираюсь под выступ рядом с Коулом. Прищурившись, Анна смотрит в прицел гранатомета, а затем нажимает на кнопку.

Гранатомет подпрыгивает и тяжело опускается на землю. Свистящий звук отражается эхом от скал, когда граната устремляется вдаль по дуге, оставляя в воздухе тонкую струю дыма. Она летит к пикапу, о котором в темноте напоминает только свет задних фар. Струя дыма устремляется вверх, а следом раздается взрыв, сотрясающий воздух. Небо озаряет огненный шар, словно маяк посреди темной пустой равнины.

– Отличный выстрел, – хвалит Коул, когда Анна затаскивает гранатомет в укрытие.

От обломков грузовика поднимается дым, когда до нас доносится топот ног и рев одичалых. Если и существовала возможность, что они наткнутся на пикап и примутся искать нас, то теперь этого точно не произойдет.

– А вот и они, – бормочет Анна, сворачиваясь калачиком под выступом, когда толпа проносится мимо нас.

Кто-то пробирается между камнями, кто-то перепрыгивает их, а кто-то спотыкается и валится на землю, но затем вновь поднимается на ноги и присоединяется к своим собратьям, мчащимся к горящему пикапу. Их тела грязные и тощие, а одежда изорвана. Коул напрягается и плотнее прижимается к земле, когда замечает, как несколько одичалых бросают взгляды в нашу сторону. Он медленно тянется к винтовке на боку, но, кажется, никто из обезумевших людей не обращает на нас особого внимания. Их больше интересует дымящаяся, объятая пламенем машина вдалеке.

Но дело не только в этом. Они игнорируют нас, потому что мы не опасны для них.

– Код сработал, – шепчу я.

Мимо нас пробегает девушка моего возраста и в упор смотрит на нас. Но даже не пытается напасть на нас. За ней следом бегут еще несколько человек, запавшие, обезумевшие глаза которых скользят по нашим телам.

– Ты права, – соглашается Коул, прижимаясь к камням.

Он смотрит на Анну, но она молча лежит на земле, свернувшись калачиком. Отставшие одичалые, хромая и шаркая, пробираются мимо нас. Мы сидим не шевелясь, пока отставшие не скрываются вдали.

Коул выползает из-под выступа, смотря вслед толпе. Его тело все еще сковывает боль, а лицо словно стянуто от напряжения.

– Код сработал, Анна, – говорит он. – Одичалые не напали на нас.

– Да что ты? А я не заметила! – Анна выползает из-под выступа и, опустившись на колени, начинает разбирать гранатомет.

– И это означает, что кто-то контролирует их, – продолжает он, а в его голосе появляются злые нотки. – Превращает людей в монстров и заставляет сражаться.

– А еще то, что все происходящее подстроено, – добавляю я. – Зиана не ошиблась.

Коул косится на меня:

– При чем тут… Зиана?

– Именно из-за нее я здесь. Мы с ней не знакомы. Но она прислала мне сообщение, в котором написала, что хочет поговорить со мной.

От этих слов Коул бледнеет.

– Она… жива?

– Судя по всему, да. Она утверждает, что знает, кто стоит за всем этим – одичалыми, голубями и прочим. А еще, что все это часть одного плана. Кто-то пытается развязать войну между генхакерами и «Картаксом». Из-за голубей «Картакс» ввел протокол «Всемирного потопа», а превращение людей в одичалых накаляет обстановку в бункерах. Кто-то играет с обеими сторонами, пытаясь раздуть конфликт.

– Но зачем?

– Не знаю, – признаюсь я. – Но очень хочу, чтобы все это закончилось.

Как только слова повисают в воздухе, я осознаю всю их серьезность. Я согласилась вернуть Анну и Зиану в «Картакс», но теперь это уже не кажется мне таким важным. Даже если Лаклану удастся создать вакцину, это не остановит того, кто все это задумал. И сейчас атаки угрожают мирной жизни больше, чем вирус – они подбрасывают дров в костер войны, после которого останется лишь дымящаяся пустошь. Кто бы за этим ни стоял, он организован, умен и совершенно безжалостен. Мне даже трудно представить, сколько жизней он разрушил и сколько людей убил. Так что я не вернусь в «Картакс», пока не найду виновного.

– Но мне нужна ваша помощь, – продолжаю я. – Зиана сказала, что знает, кто за этим стоит, и хочет, чтобы я встретилась с ней лично. Но я не смогу этого сделать, потому что у нее нет панели. Вы единственные, кому она доверяет настолько, что решится поговорить. Поэтому нам нужно встретиться с ней и выяснить, что ей известно.

– Это очень важно, Анна, – говорит Коул, а его тело окутывает напряжение и ярость. – Люди превращаются в чудовищ. И мы не можем так просто это оставить.

Анна запихивает части от гранатомета в рюкзак.

– Знаю. Вот почему я охочусь на Цзюнь Бэй. Если кто и стоит за всем этим, то это она. Неужели вам не кажется странным, что не прошло и нескольких часов, как она улетела из Энтропии, а теперь туда направляется целое войско?

– Она улетела из Энтропии, потому что я попросил ее об этом, – возражает он. – Это не Цзюнь Бэй.

– Я тоже считаю, что это не она, – подтверждаю его слова я. – Цзюнь Бэй… находилась в тюрьме несколько недель назад. Она не могла создать голубей, а мне кажется, что их создал тот же человек, который контролирует одичалых.

– Может, это Лаклан? – спрашивает Коул.

Анна застывает, а ее пальцы стискивают спортивную сумку.

– Да, это в его духе. Но неужели ты думаешь, что он пытается развязать войну?

– Не знаю, но очень хочу это выяснить, – отвечает Коул.

Анна скрипит зубами.

– Даже если мы сделаем это – а я пока еще не согласилась, – тебе нужно подлечиться, и нам не обойтись без машины.

– Я уже вызвал джип, – говорит Коул. – Вот так я и попал сюда.

– Я думала, ты попал сюда благодаря «Комоксу» и Цзюнь Бэй.

Он проводит рукой по лицу:

– Да ладно тебе, Анна. Пойдем с нами. Давай найдем Зиану и выясним, кто превратил людей в монстров.

Анна, задумавшись, переводит взгляд с Коула на меня и обратно. Конечно, она мне не доверяет, причем с первой минуты, как я появилась перед ней. И не зря. Я лгала ей, пытаясь заманить Анну в ловушку, и интуиция подсказывала ей держаться от меня подальше.

Но сейчас я искренна. Мне плевать на Дакса и его предложение. Плевать на тело, дожидающееся меня в резервуаре лаборатории Лаклана. Последние несколько недель меня мучила мысль, что Цзюнь Бэй воспользуется своим кодом, чтобы захватить мир, но теперь эта угроза уже не кажется такой страшной. Мы наконец-то получили возможность шагнуть в новый мир и новое будущее.

И я не позволю кому-то разрушить это.

Издалека доносится гул, и темноту прорезает свет фар. Джип мчится к нам по пустыне.

Обернувшись, Анна смотрит на него, а затем запрокидывает голову и громко стонет:

– Ладно, уговорила. Мы поможем тебе, Агатта. Но я поведу.

Глава 21

Мы с приглушенными огнями петляем в темноте, опасаясь слежки «Картакса». Небо усеяно звездами, но первые солнечные лучи уже золотят вершины гор на горизонте. Хакеры, спасенные из тюрьмы «Картакса», разбились на группы и тревожно перешептываются друг с другом. Они потрясены спасением и переживают, что все еще в опасности. Некоторые обсуждают, какой удар «Картакс» нанесет в отместку. Я не прислушиваюсь к их разговорам, а просто расхаживаю взад и вперед у окна, рассеянно теребя торчащую из футболки нитку. Все мои мысли заняты расчетами на основе ДНК Леобена. А сердце колотится о ребра как сумасшедшее.

Я знаю, как закончить «Панацею».

– Почему мне не по себе от того, насколько счастливой ты выглядишь? – спрашивает Леобен.

Он прислонился спиной к обшивке вертолета, а его запястья стягивают пластиковые наручники.

– Потому что ты пессимист?

– Только когда общаюсь с тобой, Цзюнь Бэй, – говорит он. – Ты получила то, что хотела, из моей ДНК?

– Почти, – с трудом сдерживая волнение, отвечаю я. – Нужно еще провести один тест, но я уже знаю, как решить проблему.

Даже в тусклом свете я вижу, как он приподнимает бровь.

– Ты собираешься сказать мне, что это?

Я замедляюсь. Мне не хочется ему лгать, но и говорить правду опрометчиво. Он не поймет и не доверит мне убить себя, чтобы провести этот эксперимент. В глубине души мне страшно от того, что я планирую сделать, как только мы доберемся до базы Новак, но ужас заглушает чистая, разгорающаяся радость от того, что мне удалось найти недостающее звено «Панацеи». Последний кусочек головоломки. Я потратила на этот код несколько лет своей жизни – отдала за него все – и теперь, когда до его окончания остаются лишь считанные часы, меня никто не сможет остановить.