Эмили Сувада – Этот разрушительный элемент (страница 23)

И тут на землю падает что-то серебристое.

– Что это? – ткнув пальцем, спрашиваю я.

Анна косится в нужную сторону, но затем вновь сосредотачивается на дороге, боясь потерять управление.

– А что там?

– Не знаю, – отвечаю я. – Похоже на… парашют.

Ее плечи напрягаются.

– Вечером из Энтропии вылетел «Комокс». Возможно, он был на борту.

Внутри меня вспыхивает паника.

– Ты думаешь, он спрыгнул с квадрокоптера?

– Не знаю.

Анна вжимает педаль газа в пол. Двигатель ревет, а грузовик несется к сверкающей серебристой ткани. Я не ошиблась, это парашют. Когда мы подъезжаем ближе, мне удается разглядеть белые рога «Картакса» и белые спутанные стропы. А затем замечаю неподвижно лежащую на земле фигуру в черной броне.

Это Коул.

Анна ударяет по тормозам и выкручивает руль, отчего пикап уходит в занос. Не дожидаясь, пока машина остановится, она выпрыгивает с водительского сиденья и падает на землю. Я сосредотачиваюсь, чтобы последовать за ней, и через мгновение салон пикапа исчезает, сменяясь пустыней. Мне с трудом удается устоять на ногах, но я стискиваю зубы и заставляю себя бежать, несмотря на пылающую в груди рану.

С широко раскрытыми от безумия глазами, Анна падает на колени рядом с братом.

– Он не дышит!

Коул лежит на животе, а его тело сотрясают конвульсии. Она хватает его за плечи, переворачивает на спину и разрывает броню на груди. Я опускаюсь на колени рядом с ней, чувствуя, как замирает сердце в груди от одного его вида. Глаза Коула открыты, но закатились, а белки покраснели от лопнувших капилляров. Мертвенно-белая кожа испещрена прерывистыми, пульсирующими, черными полосами, которые, к моему ужасу, оказываются его венами. Рот открыт, грудь не вздымается, а губы посинели. Рядом с ним на земле валяется пузырек с исцеляющей сывороткой, а еще один он сжимает в руке. Анна хватает Коула за волосы и с силой вдыхает воздух в его легкие.

А у меня живот сжимается от этой картины. Исцеляющая сыворотка, которую он принял, явно не помогла. И это не простое ранение, и не сбой в панели. Это что-то другое – вредоносный код, который распространяется по модулям и убивает его. Так что аптечка здесь не поможет.

Я перевожу взгляд на Анну.

– Мне нужно добраться до его панели. У тебя есть генкит, кабель… хоть что-нибудь?

Она качает головой и достает из кармана куртки еще два пузырька с исцеляющей сывороткой.

– У меня есть только это.

– Он уже пытался принять один, но, судя по всему, это лишь перегрузило его панель и ухудшило состояние. Мы не можем рисковать, пока не поймем, что причиняет ему такую боль.

Она вновь вдыхает воздух ему в легкие, закрывая его лицо своими светлыми волосами словно занавесом.

– Что нам делать?

Я оглядываюсь через плечо на пикап. У Анны нет генкита, а компьютер в машине слишком старый, чтобы хоть как-то помочь мне. А значит, остается только один способ – получить полный доступ к панели Анны. И ей наверняка это не понравится. Я вновь поворачиваюсь к ней, стараясь сохранять спокойствие.

– Разрежь кожу на внутренней стороне локтя. Прямо на сгибе.

– Зачем? – вытаскивая нож из-за пояса, спрашивает она.

– Там хранится аварийный кабель, с помощью которого мы сможем отправить Коулу наниты прямо из твоей руки. Что-то вроде переливания крови.

Она с секунду колеблется, а потом задирает рукав футболки и, прижав кончик лезвия к сгибу локтя, проводит им по коже. Струйка крови скатывается по кобальтовым светодиодам панели, виднеющимся у нее под кожей, и из раны вырывается свернутый, серебристый, тонкий, как проволока, кабель. Потянув за него, Анна задирает левый рукав футболки Коула. Светодиоды на его панели мигают, а кожа вокруг нее испещрена серебристыми и черными полосами. Анна подносит окровавленную иглу от кабеля к его панели, и та тут же вырывается из ее пальцев, погружаясь глубже.

Ее глаза стекленеют, когда перед ними появляются данные с его панели, но она не может с ними разобраться без меня.

– Что дальше? – спрашивает она. – Тут множество сообщений об ошибках.

– Мне нужно на них посмотреть. Я смогу помочь ему, только если ты дашь мне доступ к своей панели, – говорю я.

Анна впивается в меня взглядом.

– Я не позволю тебе лезть на мою панель. Мы так не договаривались.

Коул кашляет и снова сотрясается в конвульсиях, а из уголка его губ стекает посеребренная струйка крови и нанитов.

– Или ты дашь мне доступ к своей панели, или я взломаю ее. Потому что Коул умирает.

Она сердито смотрит на меня, стискивая в руках футболку Коула, но затем, выругавшись, качает головой.

– Хорошо. Чего еще ожидать от Агатты. Должно быть, старик гордится тобой.

От этих слов все сводит внутри. Вот только трудно понять расстраивает ли меня, что Анна сравнила меня с Лакланом, или беспокоит, что она права. Да, нравится мне это или нет, но у нас с ним одна ДНК, и… я Агатта. К тому же сейчас нахожусь здесь, чтобы воплотить его план в жизнь. И пока мне это удается.

Так что, несмотря на все, что он сотворил, какую-то маленькую и темную часть моей души согревает мысль, что он наконец сможет гордиться мной.

Глаза Анны стекленеют, а перед моими вспыхивает приглашение для входа в ее панель. Я сосредотачиваюсь на своей панели и по открытому соединению загружаю данные с панели Коула. Перед моими глазами тут же вспыхивает множество сообщений, но все вместе они лишь сбивают с толку – потому что половина из них сообщает об ошибках, а половина предупреждает об установке. Словно каждый модуль в панели Коула пытается восстановиться и переустановиться, но вновь терпит неудачу. Я никогда раньше не видела ничего подобного.

Хотя…

– О нет, – просматривая показатели панели, выдыхаю я.

Мне уже встречались подобные ошибки. Причем у меня самой, когда мне казалось, что у меня гипергенез. Каждый раз, когда я пыталась запустить незнакомый алгоритм, моя панель сходила с ума и прерывала установку. И тоже самое происходит сейчас в теле Коула. Но как такое возможно?

Анна напрягается.

– Что там?

Я просматриваю сообщения об ошибках, пытаясь уложить все в голове.

– Не уверена, но мне кажется… Кажется, что кто-то заразил его гипергенезом. У Коула возникла аллергия на наниты, которые управляются большинством его модулей.

И теперь его панель постепенно отключает их все. Но, похоже, тот, кто это сделал, постарался, чтобы процесс растянулся на несколько дней. И хотя токсичные наниты явно опасны, не они причина подобного состояния.

– Но ведь его тело напичкано модулями, – говорит Анна.

– Знаю, – выдыхаю я. – Но не думаю, что именно это сейчас причиняет ему такую боль.

И тут я замечаю пустые пузырьки рядом с ним. Для обычного человека исцеляющая сыворотка – спасательный круг. Но для больного гипергенезом – это смертный приговор.

– Черт, – бормочу я и вновь загружаю показания панели. Я смотрю на содрогающуюся в конвульсиях грудь Коула, на его налитые кровью глаза и почерневшие вены, пульсирующие под кожей. – Все дело в исцеляющей сыворотке. Должно быть, Коул принял ее, решив, что она ему поможет. А вместо этого она убивает его.

– Ты можешь его спасти? – Голос Анны дрожит от паники.

– Не знаю, – признаюсь я. – Поддерживай его дыхание. А я кое-что попробую.

Я закрываю глаза и вновь погружаюсь в панель Коула. Токсичные наниты, которые ему вкололи, очень хитрые, безжалостные и эффективные. Они превращают панель Коула в оружие против него самого, постепенно уничтожая каждое усовершенствование, вживленное ему «Картаксом». Алгоритм, позволяющий ему ускоряться так, что его движения смазываются, как и усиленные исцеляющие модули, позволяющие быстро заживлять пулевые ранения и восстанавливать потерянные литры крови. Все они уничтожаются и стираются с панели Коула. Такая нагрузка и так достаточно серьезна и причиняла бы сильную боль, но вдобавок к этому в его крови бушует исцеляющая сыворотка. Она вступает в бой с токсичными нанитами, превращая каждую клетку Коула в поле битвы. И если не остановить это, его тело не выдержит.

Судорожно втягивая воздух, я пытаюсь придумать какой-нибудь план. Будь у меня под рукой лаборатория и генкит промышленного масштаба, я бы смогла остановить токсичные наниты. А сейчас можно лишь попытаться ограничить ущерб в надежде, что это спасет ему жизнь. И раз его заразили гипергенезом, то единственное, что может сейчас помочь – это совместимые с гипергенезом алгоритмы.

В которых я прекрасно разбираюсь.

Я выныриваю из панели Коула и подключаюсь к серверам «Картакса». Мне они знакомы еще с тех пор, как я взламывала их для «Небес», воруя попавшиеся под руку обрывки кодов. Но теперь, находясь внутри «Истины», я могу воспользоваться любой из систем «Картакса», так что стоит мне только задуматься об этом, как перед глазами высвечивается список с миллионами фрагментов кода из их библиотек, на изучение которых можно потратить всю жизнь. Но сейчас мне нужен щит – защита, которую я смогу обернуть вокруг жизненно важных систем Коула, чтобы защитить от битвы, раздирающей его клетки. Но вряд ли кто-то писал что-то подобное, а значит, мне придется написать этот алгоритм самостоятельно.

Я быстро просматриваю библиотеки совместимых с гипергенезом кодов, выхватывая фрагменты и сшивая их в единый, запутанный алгоритм, который мог бы помочь Коулу. Пальцы зудят от желания прикоснуться к клавиатуре и почувствовать пластик клавиш, чтобы утихомирить беспокойство, разбухающее внутри с каждой строчкой все удлиняющегося и усложняющегося кода. В нем, наверное, куча ошибок, но у меня нет времени их исправлять. Поэтому я просто отправляю его Коулу, молясь, чтобы все сработало.